Алиса Ришар – Полюби меня в следующей жизни (страница 21)

Тихий стук в дверь вырвал меня из размышлений. Голова была тяжёлой, виски сдавливала тупая боль – последствия хронического недосыпа давали о себе знать.

– Входите, – мой голос прозвучал слишком устало.

Дверь распахнулась, и в комнату впорхнула Мэри. Она была в своей неизменной форме горничной; русые волосы, как всегда, заплетены в две большие косички. В руках – небольшой поднос.

– Доброе утро, мисс Лина! – её голос прозвучал чуть громче, чем обычно, словно она старалась добавить в него побольше бодрости. – Завтрак будет подан в голубой столовой. Вам помочь собраться? – Пройдя к кровати, она аккуратно поставила поднос на прикроватную тумбочку.

На подносе – утренний чай и несколько долек лимона, украшенных гвоздикой. Мэри внимательно оглядела меня, но на этот раз вместо привычного сдержанного неодобрения в её взгляде промелькнуло что‑то тёплое.

– Я… я добавила в чай немного мяты, как вы в прошлый раз упомянули, что любите, – чуть запнувшись, тихо добавила она, опустив глаза. – Надеюсь, вам понравится.

Я невольно улыбнулась. За последнюю неделю Мэри постепенно становилась всё более открытой. Поначалу она держалась строго, чётко следуя правилам приличия, но постепенно начала проявлять свою настоящую натуру – нежную, немного застенчивую, с искренним желанием угодить.

– О, спасибо, Мэри! Это очень мило с твоей стороны, – я потянулась к чашке, вдохнула аромат. – Выглядит восхитительно.

Она слегка порозовела и нервно поправила косичку.

– Если хотите, я могу заплести вам волосы… Ну, то есть, если вы позволите, – она запнулась, явно смущаясь собственной смелости. – Я умею делать простые причёски. Мама всегда говорила, что у меня ловкие пальцы…

В её голосе звучала такая искренняя надежда, что я не смогла отказать.

– Было бы здорово, Мэри. Спасибо. – Я слегка наклонила голову. – Только давай без «мисс Лина», ладно? Просто Лина. Мы ведь уже неделю вместе, а ты всё ещё держишься так официально.

Её глаза широко раскрылись, а потом она робко улыбнулась.

– Хорошо… Лина. – Произнеся моё имя без титула, она словно сделала маленький шаг навстречу доверию. – Тогда я сейчас принесу гребень и ленты. У меня есть очень красивые – голубые, под цвет столовой. Они вам точно подойдут!

Она уже почти выбежала из комнаты, но вдруг остановилась в дверях, обернулась и с воодушевлением добавила:

– И ещё… если вам понадобится что‑то особенное – может, какой‑то цветок для вдохновения или книга, которую сложно найти, – просто скажите мне. Я знаю все уголки этого дома и сада. Я помогу!

В её глазах светилась такая искренняя готовность быть полезной, что на душе стало теплее.

– Спасибо, Мэри. Ты очень добра. – Я улыбнулась ей по‑настоящему, впервые за долгое время чувствуя, как внутри что‑то оттаивает. – Жду тебя с гребнем.

Мэри кивнула, её лицо озарилось счастливой улыбкой, и она выскользнула за дверь, оставив после себя лёгкий шлейф аромата ванили и жасмина.

Я осталась одна в комнате, вдыхая аромат чая с мятой и лимоном. Тёплый пар поднимался над чашкой, рисуя в воздухе причудливые узоры, а за окном медленно пробуждался рассвет – первые лучи солнца пробивались сквозь тяжёлые шторы, золотя пылинки в воздухе.

Поднявшись с кровати, я направилась в ванную, разминая затекшие мышцы. После чая боль в висках постепенно отступала. Устало вздохнув, я зашла в душ, старательно избегая взгляда в зеркало.

Не знаю почему, но после того случая я старалась как можно реже смотреть на своё отражение. Кошмары, к счастью, больше не возвращались.

Встав с кровати, иду в ванную, по пути разминая затекшие мышцы. После утреннего чая боль, сдавливающая виски, постепенно отпускает. Устало вздохнув, прохожу в душ, избегая взгляда в зеркало. Не знаю почему, но после того случая я стараюсь как можно меньше смотреть на свое отражение. Кошмары меня, слава богу, больше не посещали.

Но то, что я почувствовала, когда увидела в своем отражении черты той твари, до сих пор преследует меня, нависая большой черной тенью.

Одевшись, я сажусь на кроать, задумчиво смотря на сад за большим окном.

Мысли крутились вокруг Мэри. Её искренность трогала до глубины души. В этом огромном, холодном доме, где каждый шаг отзывался эхом в пустых коридорах, её присутствие становилось островком тепла. Я вспомнила, как неделю назад она впервые вошла в эту комнату – испуганная, робкая. А теперь… Теперь в её глазах светилась надежда, а в голосе – неподдельное желание помочь.

Раздался лёгкий стук в дверь, и в проёме вновь показалась Мэри. В руках она держала гребень из полированного дерева и несколько лент – нежно‑голубых, точно под цвет столовой.

– Я принесла всё, что нужно, – она шагнула внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь. – Вы уже выпили чай? Он не остыл?

– Ещё нет, – я улыбнулась. – Жду, когда ты начнёшь творить своё волшебство.

Мэри подошла ближе, и я уловила лёгкий аромат её духов – тонкий, едва заметный, словно отголосок летнего сада. Она аккуратно распустила мои волосы, и её пальцы, лёгкие и уверенные, начали прочёсывать пряди.

– У вас такие красивые волосы, – тихо заметила она, сосредоточенно разделяя их на секции. – Длинные, блестящие… Я всегда мечтала о таких.

– А мне кажется, твои косички куда изящнее, – ответила я, наблюдая за её работой в зеркале. – Ты делаешь их сама?

– Да, с детства. Мама говорила что длинные волосы всеггда нужно собирать в прическу. – Она слегка улыбнулась, но в её голосе проскользнула нотка грусти. – Хотя иногда хочется распустить их, почувствовать, как ветер играет с прядями…

Я замолчала, обдумывая её слова.

Время от времени она останавливалась, рассматривала результат, чуть поправляла выбившиеся пряди.

– Вот так, – наконец произнесла она, закрепляя ленту.

Я взглянула в зеркало. Коса легла мягкими волнами, а тёмно‑зелёная лента удачно оттеняла рыжину волос.

– Прекрасно, Мэри. Ты молодец.

Её лицо озарилось робкой улыбкой, и в этот момент она показалась мне почти счастливой.

Мы вышли в коридор. Утренний свет пробивался сквозь высокие окна, рисуя на паркетном полу причудливые узоры. Но не успели мы сделать и десяти шагов, как сзади раздался оклик:

– Мэри!

Она вздрогнула, обернулась. В конце коридора стояла старшая горничная, строго сложив руки на фартуке.

– Тебя ждут в восточной галерее. Немедленно.

Мэри побледнела, бросила на меня виноватый взгляд.

– Лина, простите… Я сейчас вернусь, только… только подождите немного, пожалуйста.

– Конечно, – я мягко кивнула. – Я подожду здесь.

Прислонившись к стене, я задумчиво разглядывала коридор. Помещение было обставлено с изысканной роскошью – каждая деталь говорила о безупречном вкусе и немалых средствах. Мои глаза скользили по интерьеру, жадно впитывая впечатления.

Прямо напротив моей комнаты, в полумраке коридора, висела картина в тяжёлой позолоченной раме. Я замерла, вглядываясь в полотно. Без сомнения, это была работа Айвазовского – его стиль я узнавала мгновенно.

На холсте бушевало море во время шторма. Вода казалась почти чёрной – настолько тёмной, что, словно поглощала весь свет вокруг. Волны яростно закручивались, пенясь и вздымаясь, будто сама природа выплескивала на холст всю свою неистовую ярость.

Я не могла оторвать взгляд. Тёмные, почти чёрные тона воды контрастировали с ослепительно‑белой пеной гребней. Где‑то вдали, едва пробиваясь сквозь грозовые тучи, мерцал одинокий лучик света.

Это было подлинное творение романтизма – не просто красивая картина, а эмоциональный взрыв, способный пробудить самые глубокие чувства. По коже пробежали мурашки. Игра контрастов будоражила воображение, цепляла за душу, проникала в самое сердце. Стоя в тихом коридоре старого поместья, я словно становилась частью этого вечного противостояния стихии и человеческого духа.

– Мисс…

Я вздрогнула от холодного, скрипучего голоса. Рядом стояла Агата. Её лицо, как всегда, было непроницаемо, а в глазах читалась пугающая пустота.

– Доброе утро, – я вежливо улыбнулась, отходя от стены. – Жду Мэри и не могу оторвать глаз от этого пейзажа. Это Айвазовский, не правда ли? Потрясающая работа, согласитесь?

Агата окинула меня равнодушным взглядом и перевела его на картину.

«Боже, зачем я оправдываюсь перед ней?» – пронеслось в голове.

– Вы закончили? – её бесстрастный голос заставил меня почувствовать себя провинившимся ребёнком. Щеки вспыхнули от стыда и смущения.

– А где Мэри? – вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать.

Кажется, мой вопрос удивил Агату. Впервые за всё время нашего знакомства на её бледном, немолодом лице промелькнуло живое выражение.

– Мэри занята другим поручением. Я вполне способна сама отвести вас на завтрак, – в её голосе звучала едва уловимая насмешка.

Тонкие губы Агаты тронула едва заметная улыбка, а в глубине глаз вспыхнул недобрый огонёк. «Злость?» – мелькнула тревожная мысль. Я непроизвольно сглотнула и отвела взгляд.

– Прошу за мной, – не дожидаясь ответа, Агата разворачивается и направляется в сторону столовой.

Я медлю лишь мгновение, затем следую за ней. В груди нарастает тревожное ощущение – будто невидимые нити стягивают сердце.

«Интересно, почему Агата лично решила проводить меня? Почему не поручила это другим горничным?»

Её поведение выбивается из привычного распорядка. От неё словно исходит едва уловимая угроза – не явная, но ощутимая, как холодный сквозняк в закрытом помещении.