Алиса Ришар – Полюби меня в следующей жизни (страница 19)
Я заколебалась, но всё же покачала головой:
– Спасибо, я сама. Но буду очень благодарна за информацию о месте для рисования.
Мэри слегка поджала бледные губы, но тут же снова улыбнулась:
– Конечно! Я скоро вернусь.
Она вышла, тихо притворив за собой дверь. Наконец‑то я смогла расслабиться. Глубоко вздохнув, поднялась и подошла к чемодану. Расстёгивая замки, я невольно думала о том, как странно всё складывается в этом доме.
Спустя примерно четверть часа дверь снова приоткрылась. Мэри вошла с сияющей улыбкой:
– Дворецкий сказал, что подготовит для вас небольшую студию на втором этаже. Там достаточно света и тишины – идеальное место для творчества!
– Спасибо, Мэри, ты просто чудо! – искренне поблагодарила я.
В этот момент телефон в кармане джинсов завибрировал. Я достала его и прочитала сообщение:
Улыбка невольно растянулась на лице. Дав знак Мэри, что она может идти я набрала номер Кайла – в ответ лишь длинные гудки.
«Неужели занят?» – мелькнула мысль.
Пройдясь по комнате, я снова опустилась на кровать. Взгляд невольно устремился к балдахину. Витиеватый узор из золотых нитей на бордовом бархате завораживал: казалось, он движется, сплетаясь в причудливые образы. Я всматривалась в него, пока реальность не начала расплываться, словно акварельные краски под струёй воды.
Меня затягивало в туманную воронку. Лишь когда с пересохших губ сорвалось облачко пара, я сумела вынырнуть из забытья. В спальне резко похолодало – настолько, что дыхание стало видимым. Кожа покрылась мурашками, в глазах потемнело на секунду. Живот скрутил болезненный спазм, от которого перехватило дыхание.
Тяжёлый смрад ударил в нос – запах сырости, гнили и чего‑то ещё, неуловимо знакомого. Тошнота подкатила к горлу, вызывая волну паники. Выронив телефон, я вскочила с кровати. Голова гудела, ноги подкашивались, а воздух словно сгустился, мешая дышать.
«Дыши… Дыши… Это всё не по‑настоящему», – мысленно повторяла я, пытаясь сосредоточиться на ритме сердца.
Внезапно тишину прорезал чей‑то хриплый вздох – будто кто‑то тяжело дышал прямо за спиной. Я резко распахнула глаза и медленно обернулась.
Спальня утопала в густом, почти осязаемом тумане. За окном больше не было видно ни неба, ни цветущего сада – лишь беспросветная пустота, поглощающая всё вокруг. В груди похолодело, дыхание стало прерывистым. Тёмные изломанные тени скользили по стенам, смыкаясь вокруг меня, словно живые существа. Возникло жуткое ощущение, что я здесь не одна.
На мгновение показалось, что тени скалятся в уродливой пародии на улыбку – их контуры дрожали и искажались, принимая пугающие формы. Чужой взгляд ощущался почти физически – будто чьи‑то невидимые пальцы скользили по коже. Запах становился невыносимым, проникая в каждую клеточку тела. Истерика подступала к горлу, но крик застыл в груди, когда я увидела: за окном, в кромешной тьме, на меня смотрели два горящих неоновым светом красных глаза…
Глава 11
– Е‑е‑е‑ва‑н‑ге‑ли‑ли‑на… – противный скрипучий шёпот пробирал до костей, вибрировал в воздухе, проникал в каждую клеточку тела. Перед глазами всё плыло – комната то расплывалась в мутной дымке, то вновь обретала очертания, но уже искажённые, чудовищные. Темнота сгущалась, обступая со всех сторон, а шёпот всё звучал и звучал, будто сверлил череп изнутри.
– Кто ты?! Что тебе от меня нужно?! – крик сорвался с губ, но тут же утонул в зловещем завывании, раздавшемся со всех сторон. Тени заплясали в безумном танце, сливаясь в жуткую какофонию силуэтов. Я слышала их шёпот, их голоса – десятки, сотни голосов, шепчущих что‑то неразборчивое, но от этого ещё более пугающее. Ужас пробирал до самых костей, ледяными щупальцами обвивая сердце. Кожа горела от пронизывающего холода, будто кто‑то высасывал из неё тепло.
«Что происходит? Они не настоящие… Не настоящие… Они не могут быть реальными!» – панические мысли бились в помутневшем сознании, словно раненые звери в клетке. Я пыталась ухватиться за логику, за здравый смысл, но реальность ускользала, растворялась в этом кошмаре.
– Найди нас… – горячее дыхание опалило макушку, и по телу прокатилась волна первобытного ужаса. Я резко мотнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, но взгляд невольно упёрся в стену.
На кремовых обоях, теперь казавшихся грязно‑серыми, танцевали огромные искажённые тени. Они изгибались, вытягивались, принимали очертания чудовищ с когтями и клыками. Я ощущала, как немеют пальцы, как бешено колотится сердце в груди, но стояла словно парализованная, не в силах пошевелиться.
– Не до‑до‑ве‑ряй… – одна из теней будто оторвалась от стены. Её ноги коснулись ковра, и тот мгновенно окрасился тёмно‑бордовыми пятнами, будто пропитался кровью. Она сделала шаг вперёд, вытянув длинную когтистую лапу в мою сторону. Шёпот был едва слышен, но я сумела разобрать последнее слово.
– Кому не доверять?! Что вам нужно от меня?! – истерика подступала к горлу, душила, сжимала тисками. Мои вопросы тонули в завываниях этих тварей, растворялись в хаосе звуков и образов. По щекам бежали слёзы, тело била крупная дрожь, а в груди разрасталась пустота, поглощающая последние крохи самообладания.
Отчаяние накатило с такой силой, что колени подкосились. Удушающий спазм сжал горло, не позволяя сделать вдох. Мир сузился до размеров этой комнаты, до этих теней, до этого невыносимого шёпота. Не выдержав, я зажмурила глаза, помутнённые от слёз.
А тени всё кружились в безумном танце. Я слышала их смех, их голоса, чувствовала их присутствие – осязаемое, подавляющее. Но стояла, не в силах прекратить этот кошмар.
И вдруг – тишина.
Оглушающая, абсолютная тишина обрушилась на меня, словно тяжёлый занавес. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Меня всё ещё трясло, тело казалось ватным, непослушным, но… теней больше не было. Туман рассеялся. Комната выглядела обычной – той самой, куда меня поселили несколько часов назад.
– …Лина?! Ты слышишь меня?! – голос Кайла прорвался сквозь пелену шока не сразу. – …Чёрт побери, Кембэл! Если ты сейчас же не возьмёшь трубку, то я…
На трясущихся ногах я подошла к кровати, нащупала телефон, лежавший рядом с подушкой. Экран светился, отображая имя друга.
– К‑кайл… – удалось выдавить из себя только его имя. Голос не слушался, дрожал, прерывался. Хотелось кричать, биться в истерике, но я не могла позволить себе эту роскошь.
– Что случилось?! – в его голосе звучало столько беспокойства, что внутри всё сжалось. – Ты что, плачешь? Этот придурок Бейтс снова тебя достаёт? Мне разобраться с ним? Ты только скажи, и я…
– Нет!.. Нет… Нет, – отчаянно забормотала я, пытаясь совладать с эмоциями. – Нет, Кайл, это не из‑за него. – Кусая губу так сильно, что почувствовала металлический привкус крови на кончике языка, я пыталась собраться. Внутри всё сжималось от напряжения, будто кто‑то скрутил мои внутренности в тугой узел.
– Если это не он довёл тебя до такого состояния, тогда что случилось?
Я молчала, пытаясь подобрать слова. Так сильно хотелось рассказать ему всё – про шёпот, про тени, про этот леденящий ужас, сковавший меня. Но как объяснить то, что даже для меня звучало как бред сумасшедшего?
– Мне кажется… Я… – зажмурилась, тряхнула головой, пытаясь найти в себе силы продолжить. Сердце сжималось от страха, лёгкие горели от недостатка кислорода. Но я игнорировала это, цепляясь за последнюю нить самообладания.
– Что тебе кажется, Лина? – его голос, тёплый и тревожный, вырвал меня из пучины страха. Собравшись с силами, я наконец ответила:
– Мне кажется… я просто переутомилась. Знаешь, в последнее время я почти не сплю. Вот и сорвалась, – выдавливаю из себя, кусая до боли губы. Сердце колотится так бешено, будто пытается вырваться из груди.
Но правду я сказать не могу. Просто не могу… В груди сжимается ледяной комок страха: а вдруг снова никто не поверит? Воспоминания о предательстве бывшего парня – свежие, кровоточащие раны, которые даже время не сумело залечить.
– Ты сейчас серьёзно? – в голосе Кайла ни тени сомнения: он сразу понял, что я вру.
Судорожно вздыхаю, пальцы сами собой впиваются в край кофты, сминая ткань.
– Ты совершенно не умеешь врать, Кембэл, – его слова бьют наотмашь. От ледяного тона сердце сжимается, а чувство вины обволакивает душу липким туманом.
– Прости… – шепчу едва слышно, чувствуя, как к горлу подступают рыдания. Понимаю: Кайл не поверил ни единому моему слову.
Рвано вздыхаю и бессмысленно уставилась на стену, будто там могли найтись нужные слова.
– Неужели в твоих глазах я не стою даже капли доверия? – его голос режет, словно осколки льда. – Я же вижу, что с тобой что‑то происходит! Ты ходишь как в воду опущенная, шарахаешься от каждого шороха. – Он делает паузу, и я чувствую, как краснеют щёки от стыда. – Стоит мне заговорить об этом, ты тут же закрываешься. Чёрт, Лина, я думал, мы достаточно сблизились, чтобы ты могла мне довериться!
«Жалкая… Жалкая трусиха…» – шепчет внутренний голос, безжалостно вонзая иглы в истерзанное сознание.
– Мне жаль… Прости, – голос звучит глухо, будто издалека. В животе снова этот мерзкий холодок – точно такой же, когда я врала родителям в детстве.