Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 70)

— Ужинать во сколько будем? — спрашивает из-за двери.

— Завтра, — отрезаю и иду за успокоительными сигаретами.

Стоя на балконе, затягиваюсь глубоко, жадно… В горле першит, дым глаза режет, а спокойствия — ноль.

Что мне известно о спасении утопающих? Правильно — это дело рук самих утопающих.

Пересчитываю наличность — в основном фунты и совсем немного евро. Кредитку прячу в маленький клатч с твердым намерением забыть о ней, так же как и о клатче. Я взрослая и неглупая — смогу заработать на мелкие расходы, а крупные мне на фиг не нужны. За жилье, питание и обучение уже оплачено. Не пропаду. А сейчас по расписанию у меня праздник.

Доминик звонит на мобильник спустя пять минут после того, как я покинула отель. Значит, на ресепшене за мной тоже пасут. Обложили!..

— Диан, ты где? — И голос вдруг такой взволнованный! А то ходил весь день — через губу не мог переплюнуть.

— Отдыхай, Ники, я немного погуляю и вернусь.

— Возвращайся, давай вместе погуляем.

— Извини, но ты не в списке приглашенных гостей.

— Диан, зачем тебе неприятности? — Ник не понимает тонких намеков. Козел! А любовь зла!

— А тебе зачем неприятности, Ники? Вот поэтому ты будешь молчать.

— Малышка, давай п-поговорим. — A-а, испугался!..

— Не хочу говорить, веселиться хочу! Имею право, Ники. Я взрослая, — и со злорадством добавляю, — совершеннолетняя!

Три секунды молчания, и…

— Что ты… А какое… А… О, черт! Черт-черт-черт! Диана!

Я сбрасываю звонок, выключаю звук — свобода. Вдыхаю прохладный вечерний воздух и спешу к такси.

*****

Ну-у, так себе барчик — видали и получше. Весь мрачный, похожий на склеп. И название дурацкое — что-то с хером связано. А тачки припаркованы нехилые. На входной двери висит крупное объявление — ни фига не понятно, но слово "танец" я узнаю на любом языке. Быстро забиваю в переводчик и через полминуты выясняю, что заведению требуются официантки и танцовщицы. Отлично — отчего бы не совместить приятный праздник с полезным делом?! Фотографирую объявление и решительно вторгаюсь внутрь.

Спускаясь по каменным ступеням винтовой лестницы, я заранее продумываю план бегства. Лишним не будет. А когда еще искать приключения на пятую точку, если не в восемнадцать лет? Внутри, как в погребе — кирпичный сводчатый потолок и стены тоже из столетнего кирпича. Бармен, веселый и волосатый парень, мне задорно подмигивает, и я решительно направляюсь к нему, тыча пальцем в фотку с объявлением. Парень на ломаном английском предлагает подождать немного и обещает, что меня пригласят.

Бармен, конечно, милашка, но алкоголь мне не продал, зато попросил какого-то мужика угостить меня. Еще чего — потом не расплатишься. Отвоевав, наконец, заветное гадкое пойло, удаляюсь за дальний столик. Женщин здесь немного, и все они слишком взрослые и вульгарные. А мужчины… они ужасные! Похоже, я попала в какой-то бандитский притон и, кстати, собираюсь здесь танцевать. А вдруг им требуются стриптизерши? А я готова? Скорее нет, чем да.

Сижу уже минут десять и все меня бесит — взгляды, смешки, музыка их дурацкая и отвратительный бурбон. Мужчины несколько раз подходили, но, встретив мой взгляд, даже не присаживались. Стремно здесь. А я ведь, вроде как, праздника хотела… Замечаю, что никто не курит, да и соответствующие таблички об этом гласят. Вооружаюсь сигареткой, и рыжая волосатая лапа дает мне прикурить. Ох и адская это смесь — бурбон с никотином! Я рекомендую рыжей руке отвалить от меня, но мужику не нравится моя рекомендация. Разве я не этого хотела?

Рыжий перехватывает мое запястье и гавкает что-то очень эмоциональное на немецком, а я ему со смехом по-русски… Такие пожелания ни один мужик не стерпит. Если бы понял — убил на месте. Но не судьба — вмешивается бармен и тянет меня к входу в подсобку, укоризненно цокая языком. Ну-ну, пойдем посмотрим — что у вас там за танцы.

В маленьком тесном кабинете двое. Один, вероятно, хозяин бара — очень крупный, похожий на дирижабль, немец, весь в коже и на понтах. А второй… Нет, ну не может быть мир настолько тесен!..

25.2 Айсген

Вот встреть я ЕГО в Париже!.. Я, собственно, и надеялась там однажды его встретить, потому что это логично. Ладно, пусть даже не во Франции, но тогда в Берлине или в любом другом значимом городе! Но здесь, в Айсгене… Чудны дела твои, Господи!

Дирижабль что-то прогудел по-немецки своим зычным голосищем, но я не отрываю взгляда от француза. Он по-прежнему красив — значит, мне, неискушенной девчонке, тогда не показалось. И улыбка у него такая же наглющая, и взгляд масляный. Он что-то тоже говорит мне на немецком и продолжает улыбаться, а его взгляд, не нащупав ничего выдающегося сквозь мои мешковатые шмотки, впился в мое лицо.

— Я пока еще не сильна в немецком, мсье Андре, — я широко улыбаюсь, наблюдая как он хмурит лоб, силясь меня вспомнить.

Наверное, мсье Андре, блуждая по закоулкам памяти, все же набрел на какие-то воспоминания, потому что вдруг его взгляд просветлел, он радостно вскинул указательный палец, раскрыл рот и… ничего не сказал.

— Да, это я, — приободрила я его.

— Аргентинское танго! — воскликнул француз и с недоверием осмотрел мое неброское одеяние, болтающееся вокруг непонятно какой фигуры, но, снова встретившись со мной взглядом, заключил: — Такие глазищи просто невозможно забыть.

— В яблочко!

— Малышка из России! — увлеченно продолжает он играть в угадайку.

— Да, потерявшая свои сиськи, — выпаливаю раньше, чем успеваю подумать.

Невольно опустив взгляд на упомянутую часть тела, я с досадой понимаю, что лучше было бы промолчать, потому что в этом прикиде я их…

— Похоже, ты их так и не нашла, — усмехается француз, озвучивая мои собственные мысли.

Мне вдруг становится неловко и очень обидно… Он ведь такой взрослый, успешный… Зачем он пытается меня унизить?

А зачем я сюда приперлась? Ожидала светской беседы за чашкой чая? Это вряд ли. А ведь я могла попасть в лапы каких-нибудь бандюг… Но, глядя на француза, почему-то уверена, что в его присутствии ничего плохого со мной не случится. И почему я так думаю? Хм, просто знаю и все.

А вот немец не внушает мне никакого доверия. Он что-то недовольно высказывает мсье Андре и тычет в мою сторону волосатым пальцем. Сроду не думала, что немецкие мужчины такие мохнатые… Или особенно шерстяные только в этом баре собираются? Может, у них тут какой-нибудь кружок по интересам? Ну-у, к примеру, для любителей спать на снегу…

Немец повернулся ко мне и что-то громко гаркнул.

— Что он говорит? — спрашиваю у француза.

— Хочет, чтобы ты разделась, — неохотно отвечает он и морщится.

— Зачем? — я стараюсь не показывать страха, но удивиться-то я имею право. — Это для всех такой способ приема на работу?

— Ты ведь, кажется, хочешь здесь танцевать? А вдруг ты кривоногая или у тебя имеются иные дефекты.

Обнажение совсем не входило в мои планы, но прямо сейчас, наблюдая за гримасой француза, мне хочется увидеть другое выражение на его лице. Я сбрасываю курточку и следом за ней летит толстовка. Джинсы падают сами, стоило потянуть шнурок. Я не пытаюсь выбраться из джинсовой кучки у моих ног. От глаз моих собеседников скрыты только щиколотки, но вряд ли мне придется доказывать, что они тоже не кривые. На мне простое белое белье — без кружев, рюшечек и бантиков, но это не может испортить впечатление от увиденного.

Сейчас тишину в кабинете нарушают только громкое сопение мужчин и грохот моего сердца. Мне и правда страшно, потому что рентгеновский взгляд немца уже просочился под мое белье и испачкал каждый сантиметр моего покрытого мурашками тела.

В тот момент, когда немец подается вперед, намереваясь встать со своего места, француза подбрасывает словно катапультой. Он подскакивает ко мне, наклоняется и быстро натягивает на меня штаны. Чуть подрагивающими пальцами он пытается затянуть шнурок, фиксирующий джинсы на бедрах, и торопливо шепчет:

— Глупая девчонка! Что ты вообще здесь делаешь? Тебе хоть есть восемнадцать?

— Сегодня исполнилось, — я поднимаю на него испуганный и растерянный взгляд и изо всех сил пытаюсь не заплакать.

— Серьезно? — француз продолжает нахлобучивать на меня одежду. — Весело празднуешь, однако! Так, быстро за дверь и жди меня там. Поняла? Ни шагу от двери! А то мы уже видели твое выступление, — он кивнул на монитор в углу кабинета.

Так они за мной наблюдали? Значит, видели, как я пыталась курить, игнорируя запрет… и пила… Стыдно. Я опускаю голову, забираю из рук мсье Андре свою курточку и, подталкиваемая им в спину, выхожу из кабинета. Немец что-то громко рычит мне вслед, но француз, оказывается, тоже умеет рычать. Надеюсь, они не подерутся…

Я прислонилась к стене рядом с дверью, за которой громко и эмоционально ругались мужчины. И все из-за моей дурости. О, Господи, как я дошла до этого? Видели бы меня Демон или Странник — предпочли бы, наверное, откреститься от родственных связей со мной. И, возможно, я даже обрадовалась бы, но ведь на Реми у меня нет никаких прав, а значит мне следует и дальше быть хорошей девочкой. Я ведь это умею. А день рождения… Да и бог с ним — с этим праздником!

Я решительно отстраняюсь от стены с твердым намерением как можно быстрее вернуться в отель к Доминику. Он наверняка уже с ума там сошел, но сообщить своему боссу не посмеет. Я успела сделать несколько шагов по темному коридору, когда дверь громко открылась и знакомый голос окликнул: