Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 69)

— Камеру быстро убрал! — как сквозь толщу воды доносится голос Тимура. Он отгоняет от нас любопытных зевак, пытающихся заснять пикантный ролик.

Мы разрываем поцелуй, но не в силах оторваться друг от друга.

— Это лучший момент в моей жизни, — шепчет мне Феликс.

— Ив моей, — признаюсь я. И это правда.

Мы как два ошалевших влюбленных подростка, впервые познавших вкус поцелуя.

— Почему ты здесь, Фели?

— Потому что здесь ты…

— Но ты ведь ненавидишь мою страну…

— Я люблю ее! — тихо смеется Феликс. — Это лучшая страна в мире — она подарила мне тебя.

Мы говорим шепотом, по-прежнему соприкасаясь губами.

— Люблю тебя, — Фил легонько прикусывает мою нижнюю губу. — М-м, как же я раньше мог прожить без этого…

— Ты вообще очень многое пропустил, — с грустью отзываюсь я.

— Я ведь всегда ждал тебя. Я зависимый, детка. Я охренеть какой зависимый от тебя. Дурею от твоего запаха! Теперь мне всего этого мало. Я хочу облизать тебя всю.

— Ты сумасшедший…

— Еще какой! Я слишком долго ждал… — Феликс зарывается руками под мой полушубок, и от его прикосновений у меня совершенно путаются мысли.

— Фели, у тебя же контракт! Ты забыл?

— Да когда сорвался, подумал — к черту этот контракт! А пока летел, опомнился, что подведу ребят. Для них это очень важно, и они в меня верят.

— А для тебя? — заглядываю в его глаза.

— А мне нужна ты, — Феликс целует меня в нос, проводит языком по губам…

— Так, все! Сворачивайте свой лямур, — рычит Баев. — А то я тут, как пес цепной, на страже ваших розовых соплей.

Спустя четыре часа я улыбаюсь вслед оборачивающемуся Феликсу и изо всех сил не позволяю пролиться слезам. Надо ли ему лететь? Это его долг перед коллективом, и он не может поступить иначе. Хочу ли я этого? Я отчаянно борюсь с собой, чтобы не окликнуть и не остановить. Что значат три с половиной месяца разлуки для двух безумно любящих людей? Это капля в океане для тех, у кого впереди целая жизнь. Для нас сейчас — это целая вечность. А еще возможность избежать страшной ошибки. Сколько раз мы уже были на краю, но смогли… А сегодня…

За эти четыре часа я узнала о Феликсе то, о чем не догадывалась целых восемь лет. Чтобы оставаться в танце ему вовсе не нужно было шоу мирового масштаба… Но я хотела, чтобы он стал знаменитым. Я с ужасом осознаю, что невольно толкала Феликса к тому, чего он сам никогда бы не пожелал для себя. А Феликс… он просто пытался все эти годы мне соответствовать, будучи уверенным, что простой фотограф — мне совсем не пара, и мечтал дать мне то, чего я заслуживаю. А разве он был когда-нибудь простым фотографом? И, если был… Заслужила ли я его?.. Имею ли я право так рисковать самыми чистыми в моей жизни отношениями?.. Уже! Я уже рискнула! А расплачиваться придется обоим.

После того как самолет Феликса скрылся из виду, я продолжаю еще долго смотреть в темное утреннее небо и шептать молитву, которую придумала сама еще когда-то давно, в Айсгене. Наверное, это нечестно, и для Фели я должна придумать другие слова. Я обязательно подумаю об этом… Завтра.

Большие ладони Тимура ложатся мне на плечи. Не поворачиваясь, я точно знаю, что это он.

— Тебе следовало хорошенько всыпать за то, что вы оба заставили меня почувствовать себя старым ворчливым занудой. Но я решил, что сначала тебе нужно отдохнуть. Поехали, Карамелька…

25.1 2008-2009

АЙСГЕН

Ох, чую — не отдыхать я сюда приехала!

Айсген. Не Париж, конечно, но и не хуже, чем Оксфорд. Из окна частной гостиницы я наблюдаю за прохожими и велосипедистами. Кажется, велики — основной вид транспорта в этом городе.

Вчера я познакомилась со своим репетитором по немецкому. Первое время будем заниматься по четыре часа в день, а потом — в зависимости от результата. Будет им результат!

У меня полный душевный раздрай. Завтра мой день рождения, а сегодня уезжает Странник… Возможно, он не помнит о моем дне или вообще о нем не знает, он холоден и немногословен. Это уже не тот Странник, которого я приняла и полюбила, но и не настолько равнодушный, каким хочет показаться — я знаю это. Мои чувства к нему никуда не делись, но я по-прежнему не намерена прощать его пренебрежение.

Странник входит в мою спальню без стука. А вдруг я голая? Ах, да — он ведь просматривал школьное видео и наверняка все успел рассмотреть. Конечно, он его изъял и теперь покажет Демону. Мне не стыдно — пусть смотрят. Жаль, качество там не очень, а вот отсутствие звука — это хорошо.

Странник усаживается прямо на кровать. Он везде чувствует себя хозяином, только я почему-то нигде не хозяйка. Ну, для начала буду хозяйкой своих слов.

— Поговорим? — его голос спокоен, а взгляд… Я вообще на него не смотрю.

— Говори, — внешне я совершенно непрошибаема.

— Принцесса, я тебе не враг.

— Но и не друг, — мне больно произносить это и, надеюсь, ему тоже сейчас больно.

— Позднее ты меня поймешь, — я слышу горечь в его голосе, но он опоздал с раскаянием.

— Тогда позднее и поговорим. — Я собой горжусь, но хочется выть.

Странник резко встает на ноги и подходит ко мне. Берет меня за плечи и разворачивает от окна.

— Я могу рассчитывать на твое благоразумие?

Мы смотрим друг другу в глаза.

— Ты можешь рассчитывать на что угодно, Странник, — я растягиваю губы в издевательской улыбочке.

Он не отвечает, но взгляд его остывает и покрывается ледяными кристаллами.

Уехал. Он просто взял и уехал!

"В твоих интересах быть хорошей девочкой", — сказал он мне перед отъездом. Гад! Не буду плакать!

Закашливаюсь, сделав слишком глубокую затяжку. И как люди курят эту гадость? Ник говорил, что сигареты его успокаивают. Вот я и тиснула у него пачку успокоительного. Брехня — никакого спокойствия, только мерзкий привкус во рту. Может, не прикурилась еще? В первый раз я пробовала вместе с Дашкой, когда еще мама была жива. Дашка говорила, что привычка курить, хоть и плохая, но навык очень полезный. Кажется, даже тогда не было так противно.

*****

13 мая

День двести шестидесятый

"Один неверный шаг — и ты никогда больше не будешь ходить, НИ-КИ. Ты меня знаешь".

Я открыла глаза, а страшный голос Странника еще продолжал звучать в моей голове. И даже утренний птичий щебет не смог его заглушить. Вчера я случайно услышала конец разговора, а потом увидела Ника — он был бледен и подавлен. Мне совершенно не было его жаль, но… Сразу всплыли в памяти все предостережения Жака.

Что же ты за чудовище, Странник? А, впрочем, мы ведь с тобой из одного племени.

Всего пять утра, а спать совсем не хочется. Сегодня мне восемнадцать лет. Интересно, кто первым меня поздравит?.. Демон ни за что не позвонит. А всех остальных не так уж и много. Мне неловко от своих мыслей — жду, как маленькая, каких-то чудес… Но я тут же себя оправдываю, ведь совершеннолетие — это очень серьезная дата, и праздновать ее полагается с огоньком.

В следующий раз просыпаюсь от стука в дверь. Ну надо же — все же уснула. Оказалось, это Ник пришел звать меня на завтрак. И все. Серьезный, задумчивый… Забыл? Специально игнорирует? Намекнуть бы… но как? Разве что запеть невзначай: "Ты целуй меня везде — восемнадцать мне уже!"? Но для француза этот шлягер-ни о чем!

Завтракать расхотелось. Глупо, конечно. А еще так хочется позвонить Дашке!..

К двум часам дня настроение закатилось под плинтус, но обед я игнорировать не стала. Едим молча, как на поминках. И когда я уже собралась предложить Нику отметить сегодняшний день хотя бы шампанским, меня опередил звонок на его мобильник.

— Извини, — буркнул он, выходя из-за стола.

О чем говорил — не знаю, но слово "Лиз" я услышала отчетливо.

Лучше бы я сегодня училась, но занятия начнутся только через два дня.

К шести вечера обо мне так никто и не вспомнил. Бойкот? Или я реально никому не нужна? Плакать не стану — это уж совсем по-детски. В соседнем номере музыка — похоже, Доминик не скучает.

В семь вечера Ник заходит ко мне. Опомнился?

 — Диан, прогуляться не желаешь?

Я вглядываюсь в его лицо — полная апатия. Он и сам не желает.

— Нет, — рявкаю я и захлопываю перед носом дверь.