Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 132)

— Рот свой закрыла быстро! Ты что вообще здесь делаешь, С-Снежана?

— Это она что здесь делает? — Снежана обиженно ткнула в мою сторону пальчиком.

— Вы же знаете, кто она!

— Она акционер этой компании, идиотка…

— А ну быстро убрал руки от моей дочери, бандит! — гаркнула Надежда, налетев на Женю, с растопыренными пальцами. — Ты мне еще за сына не ответил! Я тебя посажу, щенок!

— Это кого ты здесь посадишь, старая швабра?! — юная хорошенькая брюнетка рванула Надежду за рукав и тот порвался, оголив плечо.

Музыка в зале внезапно стала громкой, а какие-то бравые парни в строгих костюмах ласково отгоняли от этой свары зевак, жаждущих зрелища.

Порванное платье отвлекло мою тетку от Жени, и она ошалело уставилась на брюнетку:

— Наташа, ты с ума сошла? Ты что натворила, дрянь такая?

— А ты, теть Надь, не дрянь — наезжать на моего брата на его же празднике? Забирай-ка отсюда свою недоразвитую Снежану и валите на хрен!

Тут же подоспела холеная симпатичная дамочка, кажется, жена Ланевского — бедняга так и не успел нас познакомить — и попыталась миролюбиво загладить ссору, но была грубо послана Надеждой. После этого теткин рукав оторвался окончательно, а бойкая Наташа примерялась уже ко второму.

— Это тетя Алла — маман Жеки и Натахи, — шепотом пояснил мне Гена.

— Так ты, мальчишка, называл меня черномазой обезьяной? — шепчу ему в ответ.

— Ага! А еще земляным червяком, — покаялся он. — Никому не верь, чаровница. Да отрежут лгуну его гнусный язык!

— Гена, бедный Булгаков в гробу обыкался.

— Свят-свят! Пойдем, что ли выпьем? — он уводит меня подальше от скандала, и мы наталкиваемся на Одиссея, который, похоже, все это время топтался за нашей спиной. — Оди, развлекайся, твою мать! Какого хера ты здесь вынюхиваешь? Я же сказал, что с нами Диана в безопасности.

Еще некоторое время я продолжаю издали наблюдать за скандалом, в котором уже добавилось участников. Ланевский, к слову, тоже там. Со стороны, впрочем, это больше походит на внеплановое собрание. С сожалением понимаю, что тет-а-тет с Надеждой отменяется, и снова теряю интерес к вечеринке.

Отшиваю надоедливого Карабаса, игнорирую людей, которых считала полезными и планировала очаровать, вполуха слушаю Гену… И очень… очень хочу к себе в "Крепость".

Уйдя в собственные мысли, я даже не сразу заметила, что заварушка рассеялась. Никого из Соболевых в поле видимости уже не было. Женя в противоположном углу зала выяснял отношения с родителями, мой Пупсик вел диалог с Карабасом и последний реагировал очень эмоционально. Чем-то Одиссей его достал…

— Королева, ну ты меня совсем не слушаешь, — упрекает меня Гена, но за его спиной уже поджидает засада. Женечкина сестра Наташа налетает на моего веселого компаньона, как штормовой ветер, и я мгновенно этим пользуюсь.

— Гена, я отойду ненадолго.

— Куда? — подрывается он следом.

Я многозначительно закатываю глаза и киваю на девушку, мол, будь джентльменом.

Дамскую комнату я нахожу быстро и, когда открываю дверь, успеваю услышать обрывок фразы:

— …этой черножопой француженке…

Две пары глаз испуганно уставились на меня. Говорившую я совсем не знала, вторая же — из нашей бухгалтерии.

— Да они вдвоем ее трахают, — донеслось одновременно со звуком сливного бачка,

— или по очереди.

Из кабинки вывалилась главбух и тут же подавилась своим веселым смехом. Выглядела она очень забавно — рот перекошен, румянец в полный рост, а руки так и прилипли к заднице, на которой она разглаживала нарядное платье. Я бы, может, и посмеялась, но настроение изначально не располагало к веселью, а теперь стало еще и обидно. К счастью, горестное выражение никогда не приживалось на моем лице, поэтому о моей минутной слабости знаю только я.

— Я тут о соседке своей рассказывала, — отмирает главбух. Лучше бы молчала, сука.

И, главное, ни одна подходящая китайская мудрость не приходит в голову.

— Придется этой соседке прочистить тебе рот туалетным ершиком, — говорю тихо и иду к кабинке.

В этот момент вся троица срывается с места, чуть не подавив друг друга в дверях. Я усмехаюсь им вслед, но мне нисколько не весело. С Надюшкой бы сейчас встретиться — и мне сразу полегчает.

В зал возвращаться не хочется, но необходимо предупредить Одиссея о своем отъезде, да и Гену с Женечкой, иначе ребята станут волноваться. Я медленно бреду в сторону зала и думаю о том, что так ничего и не съела за этот вечер, а моя Звездочка настойчиво просит кушать. Я глажу себя по животу, уговаривая, потерпеть до дома — там Риммочкина домашняя стряпня и тщательно вымытые фрукты. А как их моют в этом ресторане…

Додумать свою мысль я не успеваю, потому что от внезапного толчка отлетаю в сторону и под чьим-то тяжелым весом проваливаюсь в боковую дверь. Быстро сгруппировавшись, отпрыгиваю от нападавшего и каким-то чудом удерживаюсь на ногах. Порыв ледяного ветра мгновенно пробирает насквозь. Я понимаю, что нахожусь на крыше, служащей летней площадкой для ресторана.

37.7 Диана

Чувство самосохранения заставляет меня абстрагироваться от холода. Я быстро оглядываюсь назад и совсем не удивлена, увидев Артурчика. Он же в успокаивающем жесте выставил ладони вперед и быстро заговорил:

— Спокойно, Диан, я ни в коем случае не собирался на тебя нападать, я только поговорить хочу.

— Неужели? — я скептически хмыкнула и быстрым взглядом просканировала окружающее пространство, сделав вывод, что мы здесь вдвоем. — И ради этого ты вытолкнул меня на мороз?

— Прости! — пылко кается он. — Но я действительно не пытаюсь тебе навредить, просто к тебе никак не подобраться. Вот, хочешь, надень мой пиджак.

Он начал быстро раздеваться, но я остановила его жестом.

— Оставь лучше себе и запахнись поплотнее, а то простудишься. А мне не к чему стеснять себя в движениях, когда мы начнем… разговаривать.

Соболев с сомнением посмотрел на меня, но стриптиз прекратил. Потом оглянулся назад и поплотнее прижал дверь, из-за которой доносилась заводная музыка.

Я на несколько секунд прикрыла глаза и расслабила напряженные мышцы… Холод будто отступил от меня. Кровь стремительно ринулась по венам, согревая мое тело. Когда-то в Фениксе мне часто приходилось прибегать к подобным упражнениям, чтобы не мерзнуть. Сейчас же это временная мера, поскольку братец, перекрывший мне выход, вовсе не представляет для меня угрозу. И уж тем более он не сможет послужить препятствием, если я решу покинуть это место.

— Диан, мы с тобой могли бы поговорить в другое время и там, где будет удобно тебе, только давай без твоего костолома, — быстро заговорил Соболев, делая несколько осторожных шагов в мою сторону. — Я уже давно понял, что ты меня не боишься. Поверь, для этого и нет никаких оснований… Просто назначь встречу. Клянусь, мы только поговорим!.. Ну… нам ведь есть о чем…

— Соболев, да я и так о тебе все знаю.

— А вдруг не все? — Он остановился в двух шагах и поежился от пронизывающего ветра. — Диана, пожалуйста, найди для меня время, я не хочу, чтобы ты продолжала мерзнуть.

— А ты всерьез думаешь, что можешь помешать мне выйти отсюда?

— усмехнулась я.

— Уверен, что нет, — Соболев широко улыбнулся. — Я ведь не враг тебе, сестренка.

— Домашняя бледная моль — твоя сестренка. А я, Артурчик, твой самый неудобный враг. И не забывай об этом, когда решишь поболтать со мной по-родственному. Завтра позвони мне в обед, а сейчас свободен.

— A-а… ты обычно во сколько обедаешь? — Соболев так обрадовался, словно я пообещала ему чек выписать.

— Уйди уже! — рявкнула я.

— Понял, извини! — он снова выставил вперед ладони. — Я обязательно позвоню завтра. Ничего, если я первым выйду? А то этот ваш Геныч… он не всегда адекватен.

Я смотрю на озадаченного Артурчика и не понимаю, куда подевались его дерзость и надменность. Какую цель он преследует, распинаясь передо мной? В офисе я его не прессую, да и не вижу вовсе — не до него сейчас как-то…

— Уже ушел! — поспешно заверил меня Соболев, расценив мой пристальный взгляд как-то по-своему и, развернувшись, быстро пошел к выходу. Однако едва он распахнул дверь, как в нее ворвалась всклокоченная Надежда.

— Артур, ты с ума сошел, ты почему раздет? Заболеть хочешь?

Какая приятная неожиданность. Похоже, здесь любимое место сборища этой семейки.

— Мам, а ты почему еще не уехала? — Соболев выглядит натурально удивленным.

— Вышла из гардеробной, а Снежа сказала, что ты вытащил на крышу эту девчонку, чтобы… — Надежда бросила взгляд на меня и, кажется, выдохнула с облегчением. — Я испугалась, что ты…

Она снова не договорила, а в приоткрытую дверь заглянула Снежана и разочарованно уставилась на меня. Неужели она надеялась, что ее братишка скинет меня с крыши?

— Диана! — раздался надрывный крик Одиссея, а сам он, расталкивая моих треклятых родственничков, ворвался на крышу и с небывалой прытью понесся ко мне, расстегивая на ходу пиджак. — Так и знал, что никому нельзя доверять! Как ты, моя маленькая?

Маленький Одиссей укутывает меня в свой пиджак, как ребенка, крепко обнимает и пытается увести с крыши. Я вижу, как к Соболевым присоединяются Женечка и Гена, и последний уже мнет пятерней ворот Артурчика.

— Гена, оставь его! — прошу я. — Я сама вышла сюда поговорить.

— Со всей этой сворой? — удивляется Женя. Ему явно не нравятся мои слова, отбирающие у него возможность постучать кое-кому в бубен.