Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 130)

— Не-е, Андрюшу я люблю, но Женька… М-м, такой самец! О, кстати, Диан, а папа твоего малыша знает, что он папа?

Интересно, как этот вопрос пришелся кстати после разговора об Андрюше и Женечке? А, впрочем, не важно, учитывая, что я и сама полночи думала, когда сообщить о новости Феликсу. Сейчас — исключено. И пусть он никогда не мечтал о детях, но, узнав о моем положении, он ни за что не позволит мне оставаться в России и продолжать играть в опасные игры. Я просто это знаю — и все. А к чему нам лишняя нервотрепка?

— Нет, Рим, пока не знает. И не стоит его отвлекать сейчас.

— Кого? — Риммочка вся обратилась в слух и даже дышать перестала. Это таким образом хитрюга решила выяснить, кому же я отдалась так опрометчиво.

— Феликса, конечно.

— М-м, ну конечно! И как я сама не догадалась, что здесь поучаствовал твой лучший друг, — понимающе кивает Римма. — Диан, а как думаешь, со своим ребенком он подружится?

Мы полминуты смотрим друг на друга молча, а потом начинаем истерически хохотать.

 — Высокие у вас отношения, — отсмеявшись, говорит Римма, — но, знаешь, Диан, я бы столько не продержалась. Ох, какой же он…

— Учти, — перебиваю я эту нимфоманку, — если сейчас заведешь пластинку о том, что ты и ему бы отдалась, поедешь сегодня же первым рейсом в свой Королев.

— Я-а? — Римма округляет свои фиалковые глаза. — Да чтоб у меня писька в одиночестве зачахла, если я когда-нибудь ею подумаю в сторону твоего ЛУЧШЕГО ДРУГА!

— Справедливо, — соглашаюсь я, — а теперь пойдем выберем мне платье на вечер.

— Ну, так-то у меня выходной… — закатывает глаза девчонка, — но ради нашей дружбы…

*****

Ресторан "Маска" — волшебное место. Я бывала здесь дважды и сейчас очень рада, что свой юбилей наша компания празднует с таким размахом. Сам ресторан находится на двенадцатом этаже бизнес-центра. И как только Одиссей помогает мне выбраться из автомобиля, я поднимаю взгляд вверх — на огромные панорамные окна, сверкающие яркой иллюминацией.

— Вы не там ищете, о, прекраснейшая из женщин! Я здесь, Королева! — раздался рокочущий бас, а его колоритный обладатель уже спешит мне навстречу с жутковатой, но между тем обаятельной улыбкой.

— Добрый вечер, Гена! — я протягиваю парню руку, и он галантно склоняется для поцелуя. — Не знала, что ты здесь, но очень рада. Классно выглядишь.

— Да вот я подумал, что одной природной красотой мне тебя не сразить, и разорился на костюм, — Гена протягивает Одиссею руку для приветствия. — Здорово, Оди.

— Теперь мне еще сложнее сопротивляться, — подыгрываю я. — А ты, кстати, почему один, где Женя?

— Надеюсь, он еще ищет меня наверху. А я от него свалил, чтобы встретить тебя, и пока этот тормоз допрет… А, нет, уже допер! Вон он, наш сияющий антипод вечного двигателя, — Гена кивает в сторону входа, откуда к нам стремительно идет Женечка.

— Хорош! — искренне восхищаюсь я.

— Да? Надеюсь, это пройдет, — вещает Гена и обращает свой взор к Одиссею: — Спасибо, Оди, теперь эта леди в надежных руках.

37.5 Диана

— Я горжусь тобой, мой мальчик, — шепчу Одиссею, когда он помогает мне снять полушубок.

Он так красиво отшил от меня Гену с Женечкой, что я с трудом сдержала смех, глядя, как у двух великолепных самцов перекатываются желваки на скулах. Но парни повели себя снисходительно-вежливо и отпустили нас с миром. Ненадолго, конечно.

— Ну, а зачем тебе, моя прелесть, адвокат, которого способен пнуть любой молокосос? Я обязан быть достойным тебя кавалером.

— Ты очень достоин, дорогой, но и Гена — не любой молокосос, — в зеркальном отражении вижу, как недовольно кривится мой отважный пупсик. Но если я сейчас потреплю его упитанную щечку, нервы моего адвоката могут не выдержать.

— Ну, пожалуй, теперь, когда ты без шубки, в обществе этих борзых щенков тебе будет гораздо безопаснее, — ворчит Одиссей и стряхивает с моего рукава несуществующую пылинку.

Я радуюсь, что Оди это понимает и тому, что он уже нетерпеливо высматривает своих знакомых. Моему умнице адвокату здесь не будет скучно. А мне и подавно! Пока прячусь за колонной, я уже успела заметить слоноподобную фигуру Карабаса. Сейчас он присел на уши Женечке, но это лишь до тех пор, пока я не отправилась в зал и он меня не заметил.

Сегодня здесь много интересных и нужных мне людей, которым не терпится со мной познакомиться, пусть пока они и не знают об этом. Возвращаю взгляд к зеркалу, чтобы осмотреть себя перед большой охотой.

Комбинезон модного цвета шамуа, а по-русски — кремовый с бронзовым отливом, почти сливается с цветом моей кожи и мягко облегает фигуру. Вся провокация в фасоне и цвете. А еще в узком и очень глубоком вырезе, обнажающим тонкую полоску кожи. Тот вариант, когда ничего не видно, и всем хочется заглянуть.

Украшений на мне, как обычно, минимум — неизменные серьги и кольцо, но сегодня впервые за много лет я выгуливаю свои часы — подарок Демона. Сейчас они для меня особенно дороги и речь, конечно, не о баснословной стоимости этого аксессуара.

У входа в ресторанный зал перед нами снова возник мистер Тестостерон.

— Слушай, Оди, — тихо прогудел Гена, заглушая музыку, — ты, конечно, мегамозг, и вообще мужик хоть куда, но…

— Но горе мне от ума, Геннадий! — перебил его Одиссей, скорбно сложив пухлые ручки на груди. — Моя спутница выбирает грубую силу. Сберегите мне, пожалуйста, девочку до конца этого фуршета.

— Так, отгребай уже, Эйнштейн, пока грубая сила ненароком не взболтала твое серое вещество в голубой пудинг.

Оба парня мне очень симпатичны, и ставить их на место и омрачать праздничное настроение совсем не хочется.

— Не ссорьтесь, мальчики! — капризно пропищала я, введя дуэлянтов в шоковое состояние. И, завладев вниманием обоих, завершила: — Знаете, древние мудрые китайцы говорили: "Хижина, где смеются, богаче дворца, где дерутся".

Одиссей расплылся в улыбке и даже не стал указывать мне на некорректную формулировку оной мудрости.

— Звезда моя, давай — взбей уже эти сливки общества, но, если что, я рядом, — напутствовал мой пупсик и, кажется, с облегчением рванул в зал ресторана.

— Моя умничка, — шепчу ему вслед.

— Так хочется пожать горло этому гению, — протрубил Гена и в этот момент ему на плечо опустилась дружеская ладонь.

— Маленький, чем тебя так обидел этот дерзкий голубой моллюск? — со смехом поинтересовался Женечка. Своей второй рукой он по-хозяйски притянул меня к себе, заглянул в вырез на груди и жарко прошептал, касаясь губами мочки уха: — Полцарства за то, чтобы мой член прогулялся в этот целомудренный вырез.

— Э-э, больше двух — говорят громко! — оскорбился Гена. — Меня ее адвокат, кстати, придурком обозвал… завуалированно…

— Ну ты бы задвинул ему про китов… голубых, а этот Одиссей как раз короче того самого музейного куска рыбьего пЭниса, — заржал Женя, при этом пустив в ход вторую конечность, которой оглаживал мой живот.

Сейчас его прикосновения были гораздо интимнее, чем если бы он мял мою грудь. Вот же кобель похотливый.

— Ну, что, красивая, каков твой положительный ответ?

— Можешь рискнуть прогуляться, зайка, если подпрыгнешь.

Я прижалась к нему теснее, аккуратно пристроила обе шпильки на носы его начищенных туфель и перенесла вес на пятки. Женечка взвыл, но, поскольку еще продолжал меня обнимать, схватил в охапку и вздернул вверх.

— Бля*ь! Ну ты же девочка, Диана, что же ты такая резкая? — он переставил меня в сторону и уставился на свои примятые носы. — Пи*дец! Копыта отдавила и весь сюрприз мне испортила!

— А ты рога задействуй, пока их еще не сбили, — я оттолкнула Женю и устремилась навстречу мчавшемуся ко мне, как огромный локомотив, Карабасу.

Но успела услышать за спиной рычащий бас Гены:

— Евгений, нецензурно выражаться в присутствии леди — это признак ху*вого воспитания.

— А как быть, когда леди — сука?

— Диана, лапушка, как же давно мы не виделись, — загудел Карабас и попытался поймать меня в плен своих ручищ, но я ловко увернулась от объятий и протянула ему сразу обе руки. Пусть мусолит, потом салфеточкой протру. — Тебе уже сегодня сказали, что ты божественно прекрасна?

 — Не поверите, Олег Константинович, но Вы первый.

— Да что понимают эти сосунки, — Карабас бросил насмешливый взгляд мне за спину. — Они же видят цель и прут к ней, не замечая препятствий, а женщины — они ведь любят ушами.

— Если между ушами пусто, то — да, — парирую я, а раскатистый смех Карабаса привлекает всех, кто до сих пор имел несчастье нас не заметить.

— Но ты у нас особый, можно сказать, исключительный случай, Дианочка, — уникальный гибрид ума и красоты! И лестью тебя не купишь! — изощряется волосатый пузан в этой самой лести. — Надеюсь, ты хотя бы послушаешь сегодня мою торжественную речь? Я ведь и о тебе скажу несколько теплых слов. Ты, кстати, когда в Москву собираешься?

— В ближайшие дни за паспортом поеду. Я же, Олег Константинович, теперь россиянка.

Пока Карабас рассыпался в поздравлениях и комплиментах, в нашем полку прибыло.

— Диана, добрый вечер, дорогая! — поприветствовал Ланевский-старший. — Хотел тебя со своей женой познакомить, а она сбежала куда-то. Ну, да еще успеется. А вы тут уже новый проект обсуждаете?

— Какой такой проект? — встрепенулся Карабас, впившись в меня алчным взглядом.

— Э-э, — заблеял Ланевский, поняв, что сболтнул лишнее, и тоже уставился на меня, ища поддержки.