Алиса Перова – Танец на крыльях (страница 129)

Сегодня мне необходимо побыть одной и о многом подумать независимо от результатов тестов. Риммочка утверждает, что гораздо эффективнее делать утром, но я вижу, как ей не терпится узнать все срочно, чтобы потом выклевать мне мозг. Это она успеет сделать и завтра, а сейчас я остро нуждаюсь в тихом одиночестве. Или неодиночестве… Я прижимаю ладонь к плоскому животу и улыбаюсь. Я выбираю неодиночество…

37.4 Диана

Утренние сумерки медленно окрашивают зимнее небо в синевато-сиреневый цвет. Бледная неровная луна еще удерживает тающую ночь. Но я уже стряхнула остатки сна и вглядываюсь в светлеющее небо над моей головой.

Сейчас тот редкий случай, когда совсем не хочется ввысь. Мне уютно нежиться в моей теплой постели, сложив уставшие крылья. Сейчас моему телу понадобится большой резерв сил, чтобы сберечь маленькую, еще такую хрупкую жизнь, зародившуюся в пламени нашей любви. Моей и Феликса…

Бедный Фели! Я улыбаюсь, представляя его реакцию. Первый незащищенный секс — и такой феерический результат! Уж конечно, мой Фил не готов к подобной новости, но я не сомневаюсь, что он полюбит нашу кроху так же сильно, как люблю сейчас я. Иное просто невозможно.

Первый тест я сделала вечером — и сразу положительная реакция. Я очень долго сидела одна в темноте, пытаясь осознать и прочувствовать свое счастье. Пришлось даже отключить на время телефон, потому что сегодня всех буквально прорвало от желания вторгнуться в мой уютный тихий мирок. А мое счастье хотело тишины. И пусть весь мир подождет…

Я гладила свой живот и тихо шептала новую молитву, навеянную нежностью и любовью, переполнившими мое сердце. И в этот момент в небе зажглась маленькая яркая звездочка… Разве это не знак?..

*****

Я не услышала, а, скорее, почувствовала постороннее присутствие в моей спальне. Неужели я опять смогла уснуть? Слегка разомкнув веки, я наблюдаю сквозь ресницы за крадущейся в мою сторону Риммочкой.

Обычно, приходя рано утром, она начинает хозяйничать на кухне и никогда не вторгается в мою спальню. Сегодня же эта любопытная бестия решила сделать исключение, и я даже догадываюсь ради чего. На прикроватной тумбочке рядком лежат три готовых теста.

— И-и-и! — шепотом и очень смешно пищит моя помощница, разглядев результаты, после чего я уже просто не в состоянии притворяться спящей.

— Руки вверх! — тихо приказываю я и открываю глаза.

— А-а! — орет Римма теперь уже во всю глотку. — О, господи, Диан, разве так можно? Да я ведь чуть не описалась со страху!

— Вот поэтому я не пускаю в свою спальню всяких пугливых ссыкух.

— Дианчик, ну прости! — дурашливо хнычет девчонка и тут же исправляется: — То есть простиТЕ.

— Ой, да ладно, — я отмахиваюсь рукой, — ты мне столько дерзишь, что твое выканье уже звучит, как издевка.

— Ну и слава богу! — обрадовалась эта нахалка и сразу взяла быка за рога: — Дианочка, а мне радоваться можно? Ну, Вы сами-то рады?.. То есть ты! То есть я хотела спросить — это хорошо, что так получилось, или плохо?

Она тычет пальцем в тесты, растянув улыбку до ушей. Куда, интересно, она ее денет, скажи я, что все плохо? Но над этим я шутить не могу.

— Это отлично, Римма! — Я откидываю одеяло в сторону и под внимательным Риммочкиным взглядом лениво сползаю с постели.

— Диан, ты, кажется, похудела… Ты вообще как себя чувствуешь?

— Когда ты трещишь без остановки — отвратительно.

— Я же за тебя волнуюсь, — обиженно протянула Риммочка. — Вон тебе вчера как было плохо!

— Римма, мое вчерашнее "плохо" к моему положению никакого отношения не имеет, срок слишком маленький, — я следую в ванную комнату, но настырная девчонка не отстает.

— Да?! А как же Ваш… твой вонючий блеск для губ?

— Хм, даже не знаю… Ну-у, наверное, причуды организма — как-то так… И, кстати, — я резко остановилась на пороге ванной комнаты и развернулась к Риммочке, а та едва не снесла меня с ног, не успев вовремя притормозить.

— Ой, прости… — бормочет она, уставившись на мою грудь под прозрачным кружевом сорочки. — Вот это грудь — обрыдаться от зависти! И какой у тебя, кстати, срок?

— Что у нас на завтрак, извращенка?

— Оу! — она растерялась лишь на секунду. — Да что пожелаешь! Хоть крокодила в собственном соку!

— Тогда овсянку, запеканку и кофе, — распорядилась я и захлопнула дверь прямо перед Риммочкиным любопытным носом.

— Не кофе, а чай! — с ехидным торжеством донеслось из-за двери.

— Чай, — покладисто согласилась я.

И вроде бы я давно решила, что девчонка мне не кухарка, но сейчас совесть меня совсем не мучает.

Отключив вчера мобильник, вернуть его к жизни я, конечно, забыла и сегодня за это расплачиваюсь. Оправдываться перед Реми мне даже приятно. Ведь он за меня волнуется, а это так трогательно, что пока я прошу меня простить, едва не мурчу от удовольствия.

С Феликсом сложнее… И это так непривычно и странно… Разве за столько лет нам было когда-нибудь сложно? Мы так искусно притворялись просто друзьями, заталкивая вглубь себя разъедающие нас чувства, и были уверены, что никогда не потеряем друг друга. А теперь, когда сорваны все печати, неожиданно обнажились мои страхи…

— Фил, ты меня еще любишь? — Раньше я часто об этом спрашивала и никогда не боялась ответа, но почему-то сейчас мой вопрос звучит жалко.

— Ты не выспалась, маленькая, или снова плохой сон приснился? Если ты со мной говоришь, значит я еще жив и продолжаю дышать. А дышу я только тобой, детка.

 Наверное, это должно обрадовать и успокоить, но невесть откуда взявшаяся ревность заставляет меня задавать очередные глупые вопросы. Ну не могли беременные гормоны так быстро поразить мой разум! Воистину, любовь делает нас глупцами. И пусть я всегда любила Фели… но отпустила себя лишь сейчас. Подумать только — какая же дура все это время сидела на привязи! К счастью, мне хватает ума свести свои необоснованные претензии к шутке и завершить разговор пошлыми провокационными обещаниями.

*****

В кухне витают такие умопомрачительные ароматы, что настроение стремительно взлетает до состояния "Вау!", а голодный зверь внутри меня утробно урчит и готов проглотить все вкусно пахнущее съестное. Риммочка порхает, как пчелка, изысканно сервирует стол, украшает запеканку ягодками и улыбается, словно чокнутое солнышко.

— Диан, тебя не тошнит? — она с обожанием смотрит мне в глаза. Да что ж такое?

— Нет, Римма, для токсикоза еще рано — я уже говорила, и не надо относиться ко мне, как к смертельно больной.

Девчонка недовольно поджимает губы и замолкает. Но, когда я уже готова пожалеть о своей резкости, она запальчиво выдает:

— Послезавтра на твой… — и тут же подчеркнуто исправляется, — на ВАШ мастер- класс по стрип-пластике записаны шестьдесят человек. Пришлось прекратить запись, а то бы пол-города привалило на халяву. Нам и эту толпу негде разместить. И вообще я считаю, что Вам необходимо отменить эти танцы и поберечь себя.

— Благодарю ВАС, Римма, как Вас там по отчеству, но давайте с Вами договоримся, что Вы — моя помощница, а не наставница. И с этой минуты у Вас, моей помощницы, выходной день. И у Андрюши, кстати, тоже, так что оба можете быть свободны до завтрашнего обеда. А, да, и спасибо за завтрак.

Римма молча кивает и с оскорбленным видом покидает кухню.

Аппетит немного подпорчен, однако это не повод отказываться от еды. За последние восемь лет, кроме Феликса, обо мне никто не заботился. А теперь в моей жизни появилась молоденькая девочка, которая считает своим долгом защищать меня от всех напастей. Не то чтобы это было неприятно, но ведь такая опека предполагает доверие и влечет определенную ответственность и привязанность. И пусть у меня нет причин не доверять своей помощнице, но отчитываться перед этой пигалицей за каждый шаг я не намерена. Хотя стоит признаться самой себе, что я уже давно к ней привязалась. Да и чего уж — мою жизнь она здорово облегчает. Вот только ее обиды в нашем трудовом договоре не значатся. Похоже, Римма тоже об этом вспомнила и теперь топчется в арочном проеме, взирая на меня исподлобья.

— Диан, прости, что я раскомандовалась, — бормочет с покаянным видом, а заметив улыбку на моем лице, сразу оживает: — Можно я с тобой позавтракаю?

— Нужно! Садись уже, не прибедняйся, — киваю я на стул, — и Андрею не забудь отнести свои шедевры.

— Нравится, да? — Римма расцветает от похвалы и снова садится на своего конька.

— Диан, нам никак нельзя сегодня выходной, Андрюшка ведь тебя на тусовку повезет…

— Повезет меня Одиссей, тем более, мы приглашены вместе, а вы с Андрюшей найдете, чем себя занять.

— Одиссей! — фыркает Риммочка. — Тоже мне защитник! Да его самого охранять надо!

— От кого, Римма? Я не на блатные разборки собираюсь, а отдохнуть и повеселиться.

— А по мне — это и есть блатные разборки. К тому же там будут Соболевы!

— Вот именно, разве я могу позволить этой семейке развлекаться?

— Тебе нельзя нервничать! — напоминает моя неисправимая нянька.

— Но им-то можно, — я весело подмигиваю, а Риммочка довольно хихикает.

— Диан, но на всякий случай ты держись поближе к Женьке Ланевскому.

— Боюсь, у меня не будет шансов держаться от него подальше.

— Везет же! Ко мне бы приклеился, и я бы такому отдалась, не задумываясь, — мечтательно произносит Риммочка.

Да-а, вот и я не слишком задумывалась…

— Эй, полегче, у тебя Андрюша, — напоминаю я. — Учти, я его в обиду не дам.