Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 8)
— Геныч, да когда ты всё видел-то? — недовольно удивляется Жека.
— А как раз в тот момент, когда ты свою жопу врагам подставлял!
Я абстрагируюсь от них, а включаюсь снова, когда Геныч сокрушается, что не проводил девочек — вдруг обидит кто!
— Айку нелегко обидеть, — успокаиваю его, но вдруг начинаю нервничать сам. Сейчас во мне такой гремучий коктейль чувств!.. Беспокойство, восторг, гордость, нежность…
— Кого?! — в один голос прогудели оба.
Я готов отгрызть своё помело. И дело даже не в недоверии. Айка — моё неприкасаемое сокровище. Я хотел бы говорить о ней, но что говорить, если я и сам ничего толком не знаю. Я не смогу объяснить, почему она такая, а позволить моим друзьям упражняться в психологии… Нет! Я помню с какой лёгкостью Женёк вывернул мои слова и навесил на мою бывшую ярлык шлюхи. И если в отношении Алёны я мог спокойно пояснить, что он неправ, то за Айку… я не посмотрю, что он мой брат. Хотя… толку-то от меня сейчас.
— Девчонку так зовут, — поясняю я, расплескав весь свой запал. — Она лет пять назад у меня скалолазанием занималась… Узнал вот.
— Молодец, братуха! — обрадовался Геныч. — Знатно ты её научил. Она на этот жопоголовый утёс, как обезьянка взобралась и чуть голову ему не открутила. Вот видишь, как хорошо — благодарная ученица спасает жизнь старому учителю! Но проводить всё равно надо было. Девочки же…
— Да она за рулём была, эта мелкая, — утешил нас Жека, но Геныч не утешился.
— Да ладно?! Ну дела-а — дети за рулём! Куда, бля, родители смотрят?
— Да она совершеннолетняя вроде, — утешаю его, но знаю, что бесполезно. У Геныча уникальная неизлечимая фобия — женщина за рулём.
— А какая разница?! — рассвирепел он. — Нет на свете страшнее зверя, чем баба за рулём! Из-за них нам, нормальным мужикам, выезжать страшно.
— Геныч, да тебе и на пустой трассе ездить страшно, — ржет Женёк.
— А вот не надо грязи, Жек! Мой «Мурзик», чтоб ты знал, на трассе рвёт всех!
— Ага! Всех уставших пешеходов и их барабанные перепонки!
— Да пошёл ты, урод! У меня на окружной спидометр зашкаливает!
— Так его же установили ещё до Первой мировой, и на нём потолок — пятьдесят. Да и если верить твоему спидометру, то твой «Мурзик» даже в гараже стоит со скоростью двадцать кэмэ.
— Всё, хорош, пацаны, — прерываю их, задыхаясь. — Мне ржать больно. Жень, скажи лучше, как там твой приват? Всё срослось?
— Заросло всё! И завяло! — развеселился Геныч. — Жек, можно я расскажу?
И вскоре я понял, что очень некстати спросил, потому что Жека со своей танцовщицей не станцевался, и теперь злой, как чёрт. От их с Генычем новостей у меня даже глаза поползли на лоб, но и оттуда я ими ни хрена не увидел — изображение опять выключилось.
— Жек, ну ты чего? — примирительно гудит Геныч. — Ну прости, брат, я же…
— Ты меня ещё поцелуй! — рявкает Жека.
— Ну-у… если тебя это утешит... О, а вон и наша помощь нескорая! Ждали, небось, когда мы все окочуримся!
***
В тепле и под действием препаратов я отключился мгновенно. А когда вынырнул, чуть не заорал от радости и облегчения — я снова вижу! Свет вижу! И Жеку!..
И еду куда-то… Лёжа.
— Очнулся, братух? — голос Геныча совсем близко. А вот и он сам. — Ты как, нормально? Что тебе снилось, Кирюх, помнишь?
Не помню… А в голове формируется вопрос, не дающий мне покоя весь вечер:
— Геныч, а Сувалки где?
Глава 7 Кирилл
Не скажу, что атмосфера больницы меня так уж сильно угнетает. А учитывая, в каком аварийном состоянии меня сюда прикатили, то можно сказать, я в рай попал. Что ни говори — всё познаётся в сравнении. Ещё каких-то пару часов назад я был здоровым и крепким, как бизон, и унылым, как червяк на крючке. Теперь же, когда по мне будто товарняк прошёлся, включилось второе дыхание и накатила неуёмная жажда жизни. А жить… Оказывается, жить — это очень кайфово! И ведь не пацан уже, но как-то сложно я постигаю сию мудрость.
— Всё, Кирюх! — в палату ввалился довольный и очень громкий Геныч. — Дипмиссия прошла в атмосфере полного взаимопонимания! Мамочке твоей я позвонил, отчитался — всё чин чинарём! Ну и за жизнь с ней немного потолковали. Я ж говорю, что женщины мне доверяют, а мой голос действует на них умиротворяюще.
— Слышь, кумир безумных баб, сделай звук потише, — недовольно ворчит Женёк. — Мозги от тебя трещат.
— Это потому что срок годности у них вышел — заржавели, Жек! — охотно и радостно поясняет Геныч. — Вот по их скрипу я тебя и отыскал в красной комнате, а то ж так до сих пор и сидел бы там связанный со своим обнаженным копьём! Но с другой стороны — глаз был бы цел! А вот очко-о… кто знает, брат…
— Да пошёл ты, мудак! Рупор ещё возьми, — вызверился Жека.
Похоже, недавний приват с рыженькой танцовщицей сильно прищемил его эго, и я поспешил вклиниться в их с Генычем междусобойчик:
— Спасибо, пацаны! Если б не вы, я бы сегодня… — стараюсь изобразить улыбку, но Геныч хмурится и тормозит меня предостерегающим жестом…
— Да ладно, Кирюх, под лежачий камень мы всегда успеем. А нам с тобой ещё дома строить, сыновей растить, деревья там всякие… опять же… И ты это… пока не особо ощеряйся, табло своё не напрягай, а то на Гуинплена похож. И можешь даже не благодарить, всё равно пришлось сказать твоей маме, что ты малость перебрал, раздавил мобильник, а теперь отсыпаешься. Вот как-то так.
Хм… ну, такую-то новость моя мама переживёт куда легче, чем правду. И, конечно, я очень благодарен друзьям — они реально спасли мою жизнь и до сих пор остаются рядом со мной. Геныч в этой лечебнице пользуется внушительным авторитетом, и именно благодаря ему моя палата выглядит, как комфортный гостиничный номер.
Женёк, поскольку тоже изрядно потрепал свою боеспособность, занял горизонтальное положение на диванчике напротив и хмуро таращит на меня здоровый глаз. А Геныч продолжат суетиться вокруг моей койки, как беспокойная наседка, и рассказывает, как изящно он утешил мою маму.
— Да заглохни ты уже, добрый вестник! — прорычал Жека. — Шума от тебя, как в курятнике. Займи вон уже почётное место в углу.
— Почетное место, сынок, всегда там, где я, — снисходительно пояснил Геныч и ласково пробасил уже мне: — Кирюх, ты если писать захочешь, ток скажи…
— О! Я хочу! — оживился Жека. — Подержишь мой краник, друг?
— Жвачкой его залепи, дурачок!
И тут дверь палаты приоткрылась, и в дверях возникла… ну-у… медсестра. Атакующие ноги, вырез, губы… Твою мать, я точно в больнице?
— Тук-тук! — обозначила красавица своё вторжение. — Добрый вечер, мальчики. Если вам что-нибудь нужно…
— Неплохо бы душ принять, — встрепенулся Женёк, — а то я сегодня малость запачкался.
— Девушка, организуйте этому засранцу тёплую ванну с феном, — распорядился Геныч и, неожиданно посерьёзнев, уселся в кресло.
А медсестра склонилась надо мной, заслонив своей грудью белый свет. Бля-а-а… ролевые игрища тоже включены в список доступных опций? Мой член предательски встрепенулся, и я прикрыл глаза. Ну хоть не отбили — слава Богу!
— Ну что, всё показала, куколка? — свирепо прогрохотал Геныч. — Ты, главное, свои основные обязанности не забудь. Договорились?
— Вы что-то конкретное имеете в виду? — девчонка, наконец-то, отвернулась, демонстрируя мне свой сытый филей.
— Что-то конкретное я введу потом! — грубо прорычал друг, а мы с Женьком недоумённо переглянулись. — Ты сейчас не вопросы спрашивай, а слова мои ушами втягивай.
Девчонка торопливо одёрнула халатик. —
— Кирилл Андреевич — вот сейчас твоя основная задача. И пока он находится здесь, должен быть сыт, ухожен и обласкан! И пахнуть цветами! Возражений не имеется? Тогда свободна!
— Геныч, тебе озверина, что ль, вкололи? — я призываю его опомниться, а испуганная девчонка, уже вылетая из палаты, лепечет:
— Там, на стене, кнопочка вызова, и, если что, я здесь рядом… на посту, — и она поспешно скрылась за дверью.
— Что?! — с вызовом встретил Геныч наши охреневшие взгляды и заулыбался: — Вы тоже уловили в этом её «если что» сексуальный подтекст? И вот только не надо на меня так молчать. Я прекрасно знаю, о чём вы сейчас думаете. Сами такие!
И нашего друга прорвало! Оказывается, пока наш Геныч совершал марш-бросок по больнице, медсестричка успела жестоко провиниться — обидела какого-то несчастного дедушку. Ну а заодно наш борец за справедливость помянул недобрым словом всех баб — припомнил из-за кого я сейчас на больничной койке, прошёлся нецензурно по Женькиной коварной бывшей, а уж как всем автомобилисткам досталось!..
Но я уже выпал из темы, вспоминая мою отчаянную и неуловимую автоледи. Геныча бы к ней на пассажирское сиденье — и инфаркт парню обеспечен. Она такая, моя Айка!.. Вызывающе дерзкая и трогательно нежная… Мой чертёнок с ангельскими крыльями! Моя любимая девочка!.. Айка моя!..
Глава 8 Кирилл
Из воспоминаний меня снова выдернул трубный бас Геныча. Прислушавшись, я про себя даже усмехнулся — парни уже договорились до будущего потомства и добрались до невзрачной Женькиной секретарши, перед которой наш Геныч, оказывается, страшно провинился.