Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 10)
— О-о!.. А-а… что это за возраст такой? — запричитал Геныч, а Жека со знанием дела пояснил:
— Ну, это вроде как с шестнадцати лет подростки сами вправе решать, с кем им шпилиться. А что вы так на меня смотрите? Это ещё моя Викуля просветила, когда готовила поход под меня. Но я от греха подальше потерпел. Благо альтернативных предложений… а, да ладно, не обо мне речь. Ну и что, Кирюх?
— Сказал ей, что предпочитаю взрослых тёть, а Айка пообещала, что я об этом пожалею… И ушла. А нам тогда как раз с Алёнкой вызов пришёл, и мы стартанули в Сидней. Ну а там… сами понимаете — сначала восторг, потом адаптация… Да я, честно говоря, про Айку и думать забыл. Чувством вины тоже не особо мучился. И с Алёнкой всё было отлично. А потом она мне написала…
— Кто — Алёна? — уточнил Женёк, но ответил Геныч:
— Да, Жек, — Алёна! А то как бы ещё Кирюха догадался, что у них всё тип-топ?! Я вот тебе сейчас тоже напишу: «Евгений, Вы мудятел!»
— Айка мне написала, — прервал я дебаты. — Но назвалась Гейшей, а я не знал, что это она. Интересно писала… притчи, сказки, истории всякие... Полгода, наверное, строчила в пустоту. То есть я читал, конечно, но не отвечал, да и не собирался. А зачем? Думал, ей надоест. А в какой-то момент зацепило… и мы стали переписываться. И я подсел на эти письма, ждать их стал. А почти полтора года назад я встретил её в баре.
— Айку?
— Гейшу! Ну, то есть Айку, конечно… Ну, я ж лицо моей Гейши не видел, а на фото были видны только волосы и татуха на плечах. Вот по ней и узнал — по тату. А я ж бухой тогда был в лоскуты.
— Ты-ы? — в один голос протрубили оба.
— Ага… Я как раз от Алёнки ушёл в тот вечер… Мы как-то не очень красиво расстались. А-а, так у меня ж тогда днюха была — праздновал я! А потом Гейшу, ну то есть Айку увидел… А потом… проснулся в её квартире.
— С ней? — вскинулся Женёк.
— Голый? — догнал его Геныч. — А как же… возраст согласия?..
— Не, ребят, всё прилично было и все уже добрались до совершеннолетия, — успокоил я. — Да и проснулся я в одиночестве, только не помнил ни хрена…
— Ну как так, Кирюх, это ж не про тебя! Ладно бы Жека заблудился…
— Чья б мычала, Геныч! — оскорбился Женёк. — Или напомнить, как тебя в плен маргиналы взяли? Ты вообще без трусов проснулся!
— А добрый друг о таком бы не напомнил, — помрачнев, пробухтел Геныч.
Жека на удивление резво сорвался с места, присел на корточки рядом с Генычем и покаянно склонил голову.
— Да пошёл ты, придурок, — Геныч толкнул его в лоб и заулыбался. — Кирюх, можно эту страшную историю я тебе потом расскажу? А то этот циклоп всё извратит и опошлит, а случай, между прочим, трагический…
Я посмотрел на друзей и у меня ком застрял в горле. Они могли жёстко стебать друг друга, но всегда ощущали границу. И оба, не задумываясь и не разбираясь, кто прав, впрягались в любую мясорубку за каждого из нашей четвёрки. И Макс такой же. Наверняка он расстроится, что сегодня не с нами. Но я рад, что Малыш цел.
***
Дальше парни слушали меня молча. Я рассказал, как провёл лучший отпуск в своей жизни в компании Айки и её сестры… Как долго приручал мою маленькую Гейшу и сходил по ней с ума. Хорошо, что я был терпелив… Потому что по-другому с Айкой нельзя. Сашка, её сестра, мне много всего рассказала… Хотя умолчала о гораздо большем.
Я узнал, что до тринадцати лет моя Айка жила в Киеве в благополучной и полной семье. Отец — успешный программист, мама — певица…. Хотя, вспоминая как задумалась Сашка над маминой профессией, я решил, что либо певица из неё так себе, либо — мама. Но свои выводы оставил при себе.
А в тринадцать лет Айка приехала в наш Воронцовск и стала жить с бабушкой. Почему? На этот вопрос Сашка вразумительно не ответила. Зато рассказала о другом… Как вкалывала моя кроха с четырнадцати лет, совмещая учёбу с двумя подработками… Как школу окончила в пятнадцать, потому что в первый класс пошла на два года раньше положенного срока. Неудивительно, что Айка так ненавидит учиться!
— А может, твоя Гейша в своём Киеве замочила кого-нибудь? — осторожно предположил Женёк. — Ну… случайно! Нунчаки — страшные штуки, а если ты говоришь, что она с десяти лет тренируется…
— Она не применяла их на людях, — возразил я, а Жека многозначительно промычал, вероятно, вспомнив сегодняшний вечер.
— Можно подумать, это охереть какой веский повод, чтобы отказаться от своего ребёнка! — гулко возмутился Геныч. — Гиены, сука, а не родичи!
— Ей было шестнадцать, когда умерла бабушка. К счастью, старушка позаботилась о внучке и оставила ей квартиру. Вот тогда же Айкина семья разделилась. Мать из Киева перебралась в Воронцовск (на свою родину) и привезла с собой дочерей. А отец с сыном остались в родной Украине. Оказалось, что, кроме Сашки, у Айки есть ещё одна сестра (на год или два младше) и брат, который старше Айки на два года, он же Сашкин близнец и зовут его тоже Сашка. — я покосился на вытянутую физиономию Женьки и усмехнулся. — Вот и я не сразу понял. Удивительная семья!
— Так, стоп! — Геныч схватился за голову. — Рыжую сестру зовут Сашка? Бля-а… рыжие бабы захватили нашу планету!
— Александрина, — уточнил я.
— Охереть как красиво! А её брат-близнец — Александр, значит… Так, что ль?
— Му-гу, — соглашаюсь. — Но на фото они не слишком похожи.
— Да похер! Ясное дело, они отличаются в некоторых местах. Слышь, а они, случайно, не Александровичи?
— Н-н…нет, — вспомнил я, — Валентиновичи.
— Странно… А младшую как зовут?
— Не помню, но как-то необычно…
— Тогда сто пудов — Шурка! — заключил Геныч. — Класс! Да, Жек?
— Геныч, да на хер она нам нужна?! — заорал Жека. — Я и так уже запутался! Мне вот другое интересно! Кирыч, как в семье рыжих Шуриков возникла твоя Айка? Она же азиатка! Её удочерили, что ли?
— Сашка говорит, что это волшебство генетики, — я невесело усмехаюсь и признаюсь себе, что благодарен тому волшебнику, что разбавил рыжие гены.
— Да ничего она не азиатка, — встрял Геныч. — Глаза большие, губки пухлые… я всё разглядел, Кирюх!
— Не-не-не! — это Жека. — Какой-то самурай там точно отметился. Ну да ладно, это всё дело десятое. Кирюх, так я не понял — всё срослось или..?
Это самое сложное… Потому что я не знаю правильный ответ. А сейчас, проваливаясь в воспоминания, я снова ощущаю, как протяжно и тоскливо скулит воспалённое нутро, заглушая физическую боль.
— Сегодня твоя Гейша не показалась мне слишком взволнованной, — не отстаёт Женёк. — Она тебя кинула?
— Неуместное слово, Жек, — рявкаю слишком резко и голова взрывается болью.
— Мы были вместе, пока оба нуждались в этом… просто в отличие от меня Айке не нужны эти отношения. Ты сам знаешь, что так бывает. Короче, как бы не поступила Айка, у неё были на это причины… Уверен в этом. Она со мной была честной… Хм… Даже слишком… но мне не в чем её упрекнуть, а уж вам тем более. Тогда она от меня улетела… А сейчас я должен её вернуть.
— Кирюх, а ты это только сейчас решил? — невинно поинтересовался Геныч. — Спустя год? Может, лучше синичку в руках?
— Да поздно, Геныч… когда крышу унесло за журавлями. Тогда я тоже улетел за Айкой… в тот же день.
— В смысле? Куда ты улетел? — нестройно и поражённо прозвучали пацаны.
— Сюда… в Воронцовск, — признался я, ожидая бурной реакции, однако возмущённых комментариев не последовало, и я продолжил: — Только без обид, пацаны, я даже дома не показывался… Поехал сразу к ней.
Глава 10 Кирилл
Год назад (28 декабря)
— Кирилл Андреевич, а Вы откуда звоните? — взволнованно блеет мой администратор Алик. — Вы что, уже вернулись?
— Нет, — рычу в трубку. — Адрес Айки мне найди! Бегом!
— Айки?.. Э-э… это Скрипки, что ли? — удивляется Алик, но тут же ехидно интересуется: — Эта чокнутая опять что-то натворила?
— Алик! Я вот сейчас что непонятное сказал?
— Но-о… я не знаю, Кирилл Андреевич, адрес-то вряд ли остался… Вы же сами…
— В твоих интересах немедленно найти мне этот чёртов адрес! Или завтра можешь искать себе новую работу.
Спустя три часа такси доставило меня не в самый благополучный район города и притормозило возле обшарпанной, но ещё крепенькой пятиэтажки.
Обвешанный разноцветными пакетами, как новогодняя ёлка, и обняв четыре букета, я запрокидываю голову и разглядываю окна, пытаясь угадать, за которым из них прячется моя беглянка. Вот я и здесь. Нет ничего невозможного, если ты охерел до нужной кондиции. Но сердце грохочет так, что даже цветы вздрагивают.
Жму кнопку домофона, и долгая пронзительная трель ещё сильнее разгоняет мой беспокойный мотор. Айка может и не впустить. Но кто-то же всё равно войдет или выйдет в эту чёртову дверь. Почему они не отзываются? Может, увидели меня из окна?
— Кто? — наконец, раздается из динамика женский голос. Молодой и приятный, но точно не Айкин и не Сашкин.
— Дед Мороз! — отзываюсь басом и, чувствуя себя полным дураком, добавляю, скривившись: — Я подарки вам принёс.
— М-м… Так это Вас только что примчали волшебные сани? — игриво отзывается голос, а я, быстро перебрав в уме несколько идиотских вариантов ответа, бодро провозгласил: