Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 9)
— Ну я же сразу осознал, Жек, — возмущённо гудит он. — На хера ты вот это напоминаешь? Мне и так тошно. Сказал же, я всё искуплю. Вот прямо завтра и искуплю! А ты, был бы путёвым начальником, зарядил бы мне разок в табло, а там, глядишь — и девочка повеселела бы. А ты стал бы её героем!
— Да я в твоё табло уже десять лет не могу попасть, — сокрушается Женёк.
— Ага, зато своё подсовываешь кому не лень! — ехидно напомнил Геныч. — Тренироваться надо, хер висложопый.
И Жека снова завёлся. Достали уже! Да и о каком потомстве может рассуждать Геныч, если он в понедельник влюбился на всю жизнь, а в среду всё — развод. И последние лет шесть только так.
— Всё! Антракт! — рявкнул я, а рёбра мстительно напомнили, что они не в порядке. — В этих делах, Геныч, даже танец с бубном не поможет. Ты можешь шпилить их пачками, забывая или не спрашивая имён, пока не встретишь ту, на которую встанет всё. И будет стоять двадцать четыре на семь! И похер — хорошая она или… или самая лучшая…
В палате воцарилась абсолютная тишина, и даже не глядя на друзей, я почти физически ощутил на себе их вопросительные взгляды. Первым нарушил молчание Женёк:
— Кирюх, а-а… ты сейчас о ком? Случайно, не о своей белогривой погонщице утконосов?
— Жек, я уже говорил тебе, — снова напомнил я, не скрывая раздражения в голосе, — это не Алёнка виновата, что мы разбежались. Она умница, на самом деле… Красавица, отличная хозяйка и классная… Специалист, короче, классный. Да вообще идеальная женщина. Просто ей не повезло со мной, не моя она…
— А чья? — осторожно поинтересовался Геныч.
— Да похер! Просто не моя эта женщина, не люблю я её! Да и не любил, наверное… Мне бы, мудаку, раньше понять, но уж лучше поздно… чем совсем поздно.
— Золотые слова, брат! — протрубил Геныч и, сбавив тон, спросил: — А вот эта… ну… самая лучшая, на которую у тебя двадцать четыре на семь… она кто?
— Вот-вот! — вставил Жека. — И почему мы до сих пор не в теме? Или у тебя только твои первые «двадцать четыре» натикали?
— Не-эт… эта бомба тикает уже второй год.
— Так она что, из Кенгуряндии? — встрепенулся Геныч и хрипло исполнил: — Тропикана-женщина-а горяча и бешена-а, а внутри солёная, словно кровь, текила-любовЪ!.. Кирюх, ну-у…
— Баранки гну! Устал я… спать буду.
— Геныч, бля… вот ты урод! — разозлился Женёк. — Не пел давно и исполнил, как в лужу!..
— Жек, мне не нравится это слово! Кирюх, ну прости, брат! Хочешь, я больше никогда не стану петь? Это просто нервы… Ну не спи пока, а то ведь я теперь тоже не усну… Кирюх, ну мы ведь твои друзья!..
— И братья! — добавил Жека. — Кир, ну скажи хоть — она оттуда, из Австралии?
— Нет, мы познакомились здесь, в Воронцовске… пять лет назад, — я вспомнил день, когда впервые увидел Айку. — Она была такой маленькой…
— Ох!.. Что-то я уже сильно разволновался, — не выдержал Геныч. — Прости, брат, не то чтобы я плохо о тебе подумал… Но насколько маленькая?
Я усмехнулся, даже не загоняясь, о чём там подумал Геныч.
— Она просто была маленькой четырнадцатилетней девочкой, а я — её большим инструктором.
Тишина в палате стала зловещей, а я прикинул, насколько двусмысленно прозвучали мои слова и, пока парни не очухались и не добили меня, продолжил:
— Девочка была перспективной спортсменкой — сильной, ловкой и очень трудолюбивой. Уверен, из неё вышла бы классная альпинистка, но… я её выгнал…
«Наверняка эти больничные стены слышали больше исповедей, чем храм», — промелькнуло в моей голове, и я продолжил:
— Айка была особенной… Совсем непохожей на других девочек. Вообще ни на кого. Девчонки вечно строили глазки, кокетничали, даже караулили меня после занятий. Да буквально все в той или иной степени старались привлечь к себе внимание. Все, кроме неё. Айка всегда была такой серьёзной и замкнутой… Ни с кем не общалась, не просила помощи, не задавала вопросов… Зато все мои уроки впитывала очень жадно. А если что-то не получалось, пыхтела, как паровоз, но справлялась сама. Не терпела чужих прикосновений. Странная и упрямая… — я улыбнулся, вспоминая этого маленького колючего ёжика.
— Кирюх, извини… — прервал Женёк. — Э-э… ты ведь сказал Айка? То есть вот эта мелкая безбашенная ниндзя? Или я что-то путаю?..
Ну, так-то да — она и правда безбашенная… Повернув голову, я впился взглядом в брата.
— Жек, так уж вышло, что эта девочка дорога мне… Очень дорога!
— Я понял, Кирюх, — он выставил вперёд ладони. — Я понятливый парень, просто уточнил…
Я кивнул и перевёл взгляд на Геныча. Но тот вытаращил глаза и, закрыв рот на воображаемую молнию, для надёжности припечатал сверху ладонью. Клоун! Я расслабился и прикрыл глаза…
— Она казалась такой хрупкой… Тоненькая, как тростинка… Но очень сильная и выносливая! Мне нравилось наблюдать за ней…
— Ты запал, Кир? — поинтересовался Женёк нарочито равнодушно, а Геныч так и продолжил сидеть с зажатым ладонью ртом.
— Да нет же! Реально никаких левых мыслей! Она была моей лучшей ученицей, схватывала всё на лету… Ну как… я гордился ею. Что не ясно?
— Кирюх, не волнуйся, — прогудел в ладонь Геныч. — Умным всё ясно! Ты говори, не отвлекайся.
— Со временем Айка стала мне доверять, — продолжаю спустя недолгую паузу. — Как-то незаметно это вышло. Иногда даже позволяла помочь ей и стала интересоваться, если чего-то не понимала. Хрен знает почему… но мне льстило её доверие. Однажды я даже попытался расспросить её о семье… ну, захотел узнать о ней побольше после того, как случайно увидел её с нунчаками. Но она меня так отфутболила, как будто я о чём-то неприличном спросил. И глазищами своими чернющими чуть не спалила.
В горле пересохло, и я открыл глаза.
— Попить бы… и свет немного потише…
Геныч подорвался, как реактивный — напоил, чуть приподнял кровать в изголовье, приглушил свет и занял своё место, не забыв зажать себе рот.
— Всё изменилось в один момент… В Айку как будто чёрт вселился. Или, вернее будет сказать, чёрт в ней проснулся. Короче, клеить она меня стала. Вот только на заходы издалека и намёки она времени не тратила…
В памяти сразу всплыл первый инцидент. Она задержалась вечером дольше остальных, а я, идиот, даже порадовался такому рвению. «Ловите!» — звонко крикнула Айка и спрыгнула со стены в мои объятия. Разве я мог её не поймать? А эта бестия, царапнув мне ноготками по шее, нырнула ладошкой под футболку и прикусила меня за подбородок. Тогда я только чудом её не выронил. Поставил хулиганку на ноги и включил строгого наставника-дебила:
«Айя, что это сейчас было?!»
«А на что это похоже, Кирилл Андреевич?» — она поиграла тонкими пальчиками с длинной чёрной прядью. Совсем не её жест — бред какой-то!
«Ты так больше не делай, девочка… Договорились?»
«А то что?.. — она провела своим ноготком по моей груди и, встав на цыпочки, запрокинула голову и потянулась к моему лицу. — Вы меня накажете, Кирилл Андреевич?»
Тогда я настолько опешил, что даже не нашёлся с ответом на её провокацию. Просто развернулся и ушёл. Была бы взрослее… или кто-то другой… Но этой оборзевшей малявке я почему-то не смог нагрубить. Когда успокоился и раскинул мозгами, решил, что девчонка просто с кем-то поспорила, и почти убедил себя в этом. До её очередного финта. А дальше стало только хуже.
Глава 9 Кирилл
— Кирюх, ты чего замолк, воспоминания смакуешь? — нетерпеливо позвал Жека, а я только опомнился, что провалился в себя. — Кинул нам замануху, а сам слился. Что она там начудила?
— Приступила к активному соблазнению. Я пробовал поговорить с ней, а эта чертовка мне: «Чего Вы дурачком прикидываетесь, Кирилл Андреевич? Я же вижу, что нравлюсь Вам».
— О как! Да-а, женщины — они такие!.. — процедил Женек. — И маленькие тоже не исключение. Придумали, мартышки, себе развлечение — возлюби ближнего своего, даже если он сопротивляется. И, главное, чем сильнее сопротивляется жертва, тем активнее возлюби — так ведь интереснее! Это у них типа квест такой — оттачивают своё подлючее мастерство. Геныч вон знает, он от моей Наташки уж лет десять бегает. Да, центнер? Ты что там затих?
— Переживаю я, — протрубил Геныч, — аж холодный пот прошиб. Кирюх, ну ты же это… не поддался?
— А я решил проблему радикально, — бросаю со злом. — Просто запретил ей появляться на скалодроме. Да я реально зассал, пацаны! Хотя надо было по-хорошему… подход какой-то найти… А я же ни хрена ни психолог! Мне двадцать три, а ей — пятнадцать — она не слышит меня, у неё подростковые тараканы в башке. А в коллективе и так уже стали замечать её чересчур настойчивый интерес.
— А че ты дёргаешься, Кирюх? — взревел Геныч. — Хрен ты оправдываешься?! Всё ты правильно сделал! Лично я с пятнадцатилетними таракашками даже говорить не стал бы. Ещё б ремня всыпал! Какое там по-хорошему?! Да ну на хер! Начнешь ей втулять — ты типа хорошая девочка, и даже не успеешь вставить своё веское «но», как загремишь педофильскими кандалами. И поди докажи потом, что ты искал правильный подход! А не вход!
— Да заглохни ты, шизофреник пуганый! — потерял терпение Женёк.
— Ты хотел сказать «параноик», дурашка! — отозвался Геныч. — Но шизик — тоже неплохо — всегда есть с кем за жизнь потрепаться. Короче, ты молоток, Кирюх! Че там дальше-то?
— Айка даже не спорила… просто собралась, как послушная девочка, и ушла. На душе так стрёмно было… А спустя несколько месяцев она заявилась ко мне с деловым предложением, — я нервно хохотнул, вспомнив этот визит. — Сказала, что достигла возраста согласия и выбрала меня.