Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 12)
Мне откровенно плевать, насколько очаровательными родились их рыжие близнецы и прямо сейчас я обоих с удовольствием затолкал бы обратно! Я очень хотел и ждал лишь информации о моей Айке, но вместо этого начался жесткий порнотриллер о групповом изнасиловании. Твою ж мать! С каменным лицом я наблюдаю слёзы главной исполнительницы и никак не могу распознать — эти воспоминания для неё трагические или счастливые. Однако я совершенно ясно понял, что именно отсюда и началась история моей необычной девочки.
— И никто из этих тварей даже не поплатился за своё преступление! А вот скажи мне, найдётся ли хоть одна мать, способная полюбить плод насилия? Это же бесконечное напоминание о боли и унижении! — истерично выкрикивает Анастасия, но, встретив мой взгляд, мгновенно переобувается: — Но я сохранила беременность! И не отказалась, не оставила в роддоме, хотя вся семья была против. И до сих пор расхлёбываю! — она судорожно вздохнула и жалобно спросила: — Ты, случайно, не куришь? А то я что-то разволновалась…
Это пришлось очень кстати, потому что перекур настойчиво напрашивался ещё с тех пор, как певица исполнила любимую песню. Мы прикурили, дружно затянулись, и в крошечной кухне повисло гнетущее молчание, окутанное сизым дымом. Пробую снова дозвониться Сашке…
Бесполезно. Вот сука!
— Уж не знаю, за какие грехи мне такое наказание, — напомнила о себе жертва насилия.
— Вы сейчас про Айку? — уточняю тихо, приглушив рычащие нотки.
— Ну а про кого?!. Спасибо доченьке — вся жизнь под откос! Ни одного спокойного дня! Нет, ну а чего я ожидала? Кровь — не водица! Я-то думала, вроде девочка… помощница… Как бы не так! Ни дня без происшествий! Она ж дралась со всеми! Вообще никого не слушала!.. Деньги воровала даже у сестёр!.. Господи, как вспомню… с бомжами связалась! Какое позорище! А над братом что творила… как издевалась!.. Да Айка школу по два раза в год меняла! И училась отвратительно — хуже всех в классе! Я даже представить не могла, что бывают такие дети!
— А Вы себя полностью осознавали в четыре-пять лет? — спрашиваю почти шёпотом, едва сдерживая ярость.
— Что? А при чём тут?.. — растерялась эта курица.
— Как Вы думаете, почему дети начинают учиться в школе с семи лет?
— Ах вон ты про что! А где этого дикого волчонка держать было до семи лет — на цепи? Да её из детского сада взашей выгнали и перекрестились! Она ж там поубивала всех детей. Мне кажется, её даже из тюрьмы бы выгнали. А в школу Айка пошла вместе с моими старшими, чтоб пригляд хоть какой-нибудь был. И, кстати, в первый класс принимают не только с семи, а в Америке дети учатся…
— Мы говорим о разных вещах, — перебиваю её. — Учиться можно и с трёх лет, но только рядом с трёхлетками. А между Айкой и её одноклассниками была целая пропасть. Когда же ей было учиться, если приходилось постоянно обороняться? А каждый новый коллектив — это стресс и очередная адаптация.
— А ты психолог, что ли? — прошипела Анастасия. — Умник! И вообще… что за интерес у тебя к моей дочери?
Опомнилась мамаша!
— Что, на экзотику вдруг потянуло? — захихикала эта самка гиены, а халатик на подпрыгивающей груди снова распахнулся.
Подобную формулировку я ещё мог бы простить Женьке, но не этой лярве.
— Вы, Анастасия Михайловна, куда экзотичнее, — я поднимаюсь со своего места.
Но мои слова неожиданно воспринимаются, как комплимент, и гостеприимная хозяйка, облизав губы, слегка подаётся мне навстречу.
— А я смотрю, ты уже разглядел, Кирюш?
— И даже сравнил, — я предостерегающе выставляю ладонь вперёд. — Континент, откуда я прилетел, буквально кишит подобными тварями. Не провожайте, я сам найду выход.
Несколько секунд молчаливого осознания, и в спину мне уже летят многоэтажные проклятья. Я не задерживаюсь, но очередная информация настигает меня в подъезде и разносится эхом по всем этажам:
— Как раз такую ты и заслужил! Наверняка она не рассказывала тебе, как из-за какого-то уголовника чуть не убила родную бабку — все зубы ей выбила! А я, дура, спасала дочь — к матери своей отправила, а теперь догадайся, где моя мать и кому досталась её квартира!..
Лязгнула подъездная дверь, отрезая меня от громкого верещания. Вот же сука! Разворачиваюсь и с размаху впечатываю кулак в шершавое металлическое полотно… и ещё… и ещё! Не легче.
В завывающем шуме ледяного ветра я с трудом различаю звуки мобильника… Сашка — наконец-то!
Непослушными пальцами тычу в экран…
— Саш, где вы?! Не ври мне только… Саш, я здесь, в Воронцовске… у вас дома…
Сашкин голос давно уже смолк, а я, совершенно дезориентированный, по-прежнему упираюсь лбом в железную дверь и прижимаю к уху погасший мобильник.
И вроде пришёл в себя… а там пусто.
Глава 11 Кирилл
Настоящее время
Февраль
В тишине больничной палаты стрелка настенных часов громко отсчитывает секунды — пятьдесят шесть… шестьдесят… Мой пульс заметно частит, отзываясь на воспоминания. Но я ещё не раз к ним вернусь, пока все куски пазла не станут на свои места.
И, конечно, не обо всем я смог рассказать друзьям. Уверен, что порноприключения Анастасии — совсем не то, что следует мусолить в мужской компании, особенно если эта история предшествовала появлению на свет самой необычной и чудесной девочки. О нелепых попытках Анастасии меня соблазнить я тоже промолчал. Ни к чему компрометировать в глазах друзей будущую тёщу, даже если вся её наружность — уже сам по себе громко и призывно вопящий компромат.
Образ Айки-воровки в моей голове так и не прижился. Да бред! Женёк вон в детстве рассовывал по своим карманам всё, что радовало глаз, и вовсе не считал это воровством, пока его батя однажды не переубедил — за один вечер излечил клептоманию солдатским ремнём. А моя Айка… она слишком прямолинейна и независима — скорее уж разбойница, чем воровка. А, впрочем, как бы судьба ни помотала маленькую Скрипку, для меня один хрен — не будет никого чище и желаннее.
— Кирюх, я не понял, ты там уснул, что ли? — прохрипел Женёк. — Или, может, устал?
— Нет…
— А чего тогда замолк? Что там тебе эта Александрия наплела?
— Александрина, — машинально исправляю и, игнорируя Женькин «Похер!», снова вспоминаю взволнованный и злой голос Сашки:
«Как же вы задолбали оба! Я с ума с вами сойду!.. Кир, ну прости! Конечно, ты ни в чём не виноват!.. Но Айка… она же моя сестрёнка! И она тоже… не совсем виновата…»
Я тогда ничего не понял, а Сашка разъяснить не потрудилась[U1] — как всегда, ураган эмоций — слёзы, смех, обвинения и жалобное «прости». Но вряд ли я мог и имел право упрекать её за мои собственные неудачи. Это я не смог достучаться до моей Айки. Она так не любила говорить о себе, а я не настаивал, не хотел давить и был уверен, что у меня ещё прорва времени, чтобы приручить эту дикарку… Придурок наивный!
— Кирюх! — прогрохотал Геныч. — Ещё полминуты молчания, и мне в голову полезут всякие непотребства. Что наговорила тебе эта рыжая ведьма? Она сказала, где их хер носил?
— Они были в Киеве у отца, как я и думал. Правда, об этом я и сам не сразу узнал… намного позже. А тогда… Сашка сказала, что они ещё не вернулись в Россию и раньше весны вряд ли будут. Типа путешествуют. Просила, чтобы не искал и не пытался давить на Айку, иначе будет только хуже. А как, интересно, я стал бы на неё давить, если она даже номер сменила? Ну, наехал я на Сашку, пытаясь стрясти координаты, и перегнул даже немного. Ну а как, пацаны, — подальше передвинуть финиш?
— О, Кирюх, как ты красиво сказал!.. Прям как Сократ! Жек, запиши!
— Ага… — усмехаюсь. — И поступил красиво — вернулся в Сидней и стал ждать весны.
Впахивал, как подорванный!.. С перерывом на сон и еду, чтоб совсем не загнуться. И дни считал… и часы… и вспоминал каждую минуту, проведённую вместе с Айкой. Наверное, ради таких моментов и стоит жить… и верить… знать, что всё это вернётся. Просто надо ещё немного потерпеть.
Вот только между этим прошлым и будущим так часто хотелось сдохнуть!
— … Любитель острых ощущений! — подытоживает Женёк какую-то мысль, но я не участвую. — Слышь, Кирыч, да куда она от тебя денется? Может, тебе и не стоит пока дёргаться? Ну а что… забей на какое-то время, пусть прочувствует!..
Совет — мимо кассы, поэтому я молчу. Зато не молчит Геныч:
— Жек, тебе сегодня оставшиеся мозги, что ль, вынесли?! Это каким местом она должна прочувствовать? Да она уже больше года его игнорит! Или забить ещё на год, что б наша ниндзя ещё и сравнительный анализ сделала?
— Геныч, а что ты сразу в крайности швыряешься? Девчонка просто ещё маленькая и глупая… Пусть подрастёт немного…
— На сколько сантиметров, олень — до твоей танцовщицы, что ли? Жек, лучше не беси! Кирюх, положись на меня! Хочешь, я твою ниндзю тебе завтра же достану?
— «Ниндзя» не склоняется, двоечник!
— Склоним, не боись! Кирюх, ты чего молчишь? — Геныч подорвался ко мне. — Слышь, сынок, тебе, может, это… сестричку позвать, чтоб укол сделала? Хоть поспишь немного…
— Не надо…
— Какой поспишь? — возмущается Жека. — Он нам ещё про весну не рассказал…
— Так! — в палату вторглась крупная молодая женщина в медицинском брючном костюме — похоже, дежурный врач. — Что здесь за шум и хождение среди ночи? Немедленно прекращайте все разговоры, больному нужен покой.