Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 55)
— Кир, что ты молчишь?
— Ай, а может, ты мне что-нибудь расскажешь? — я плотнее укутываю её в свою куртку и крепче прижимаю к себе. — А то такое чувство, что у меня роман со шпионкой.
— А что рассказать? — звучит очень тихо и мне даже кажется, что Айка немного напряглась.
— Малыш, да ты вся из загадок и сюрпризов — юная бизнес-леди, виртуозно владеющая нунчаками… а ведь девочки такими не рождаются! И потом, до сегодняшнего дня я был уверен, что ты Валентиновна, а тут такой нежданчик.
Я вдруг напрочь забыл, как зовут Рябинина, но Айка и сама поняла ход моих мыслей и так тепло и бесхитростно заулыбалась, что все идиотские сомнения по поводу их родства мгновенно отвалились. Вот только, памятуя об откровениях Анастасии, вопросов у меня меньше не стало.
— Ай, пойми, я не хочу выспрашивать о тебе у других людей… но каким-то дураком себя чувствую, потому что почти ничего о тебе не знаю. Как ты жила в Украине, почему переехала, как справлялась здесь?.. Как ты попала в Австралию — это ведь край света?.. Почему сбежала? Айка, ты ведь сбежала от меня почти на полтора года… как ты жила без меня всё это время?
Снова передёргивает плечиками, и шепчет на грани слышимости:
— Хорошо…
Это что — ответ на последний вопрос? М-м… не скажу, что в данном контексте подобный ответ успокаивает, но всё же спрашиваю:
— Хорошо без меня жила или хорошо — всё расскажешь?..
— Расскажу, — со вздохом соглашается Айка и добавляет: — И даже покажу, — она ёрзает в моих объятиях, запрокидывает голову и, заглянув мне в глаза, спрашивает: — Кир, ты ведь любишь меня?
Я не знаю, как правильно ответить, чтобы навсегда выбить сомнения из этой замороченной головки. «Люблю» — это настолько невыразительное и мелкое слово, чтобы впихнуть в него всё то, что я чувствую к моей Айке.
— Я бы сказал, что люблю тебя больше жизни, и не соврал бы… но, знаешь, с некоторых пор я до одури полюбил жизнь. Раньше просто не задумывался и рисковать не боялся, а теперь вот оценил… Понимаешь? Моя жизнь ценнее всего тем, что в ней есть ты. Получается, как ни крути, а ты всё равно важнее. Ты только не забывай об этом.
— Правда? — переспрашивает шепотом, улыбаясь лишь уголками губ, и как будто удивляется. А потом вдруг выдает очевидное, но в этот момент совершенно неожиданное: — А мы ведь с тобой сейчас не предохранялись…
— Ну, не так чтоб… — я хочу сказать, что программу «минимум» по защите мы всё же выполнили, но Айка хмурится и перебивает очень резко:
— Кир, ты ведь взрослый и должен понимать, что это никакая не защита! И вообще надёжных способов не существует! Если только целибат.
— Серьёзно? — Я смеюсь и целую её в носик. — Ну, это нам точно не подходит. Ай, прости, что я не позаботился… всё так неожиданно…
— Да что ты оправдываешься? Было б куда хуже, если бы твой бардачок был набит резинками на всякий пожарный. А к тому же, — она хитро заулыбалась и куснула меня за подбородок, — это ведь я на тебя напала.
— А действительно это же ты довела меня до греха! И теперь, как настоящая леди, ты обязана на мне… э-э… стать моей женой.
Айка знает, что я не шучу, но коротким смешком обесценивает моё кривое предложение и убегает от темы:
— Кир, а ты рад, что у тебя родится племянник?
— Да я не знаю, — говорю как есть. — Главное, чтоб его родители были рады, а без моих восторгов они как-нибудь обойдутся. Им и счастливого Геныча — за глаза. Но я рад, что у Жеки всё сложилось отлично.
— Знаешь, мне кажется, что твой брат не слишком надёжный, — бормочет Айка, но тут же исправляется: — Нет, я не уверена, просто мне так показалось.
И, когда я уже готов исполнить хвалебную песнь в честь Женьки, Айка снова меняет тему:
— Кир, мне очень надо в душ и пи-пи.
— Так поехали домой, — срывается с языка раньше, чем я вспоминаю, что дома у меня Наташка. Что ж всё так не вовремя?!
Айка кивает, слезает с моих коленей и очень быстро одевается. Я тоже привожу себя в относительный порядок.
— До домашнего туалета я точно не дотерплю, — поясняет она, а глядя, как я открываю свою дверь, удивленно спрашивает: — А ты куда?
— Провожу. Лес ведь…
— Да кого тут бояться? Тем более лес я знаю, секс люблю, — выдаёт это чудо и хохочет. — Расслабься, Кир, это анекдот про Красную Шапочку.
Айка теряется между соснами, а я мысленно проигрываю варианты. И куда сейчас ехать? Вот я придурок! Отель отпадает сразу… Но!.. Туда ведь можно ненадолго выселить Женьку из его квартиры! Ага… с беременной женой… посреди ночи. Чёрт, кажется, мозги у меня тоже вытекли. Курить хочется невыносимо, и рука уже не в первый раз тянется к пачке, но нет — я загадал… и теперь, когда всё начинает сбываться, я просто не имею права сорваться. Но куда же нам ехать?.. Похоже, всё же придётся потеснить Наташку.
Однако Айка, вернувшись, мгновенно прекращает мой спор с самим собой.
— Нет, Кир, только не сегодня, я ведь только что прилетела. Прости, но мне очень надо домой.
На приглашение я очень не рассчитываю, да, откровенно говоря, и не готов посреди ночи заявиться в дом, где Айку наверняка уже заждались сёстры и… папаша, чёрт бы его побрал.
Вот не поминай чёрта!
Рябинин, как неусыпный грозный страж, караулит ворота. Может, он и не уходил никуда?
— Пап, ты чего… ты ж не куришь! — Айка выпрыгивает ему навстречу, а он с недоумением разглядывает дымящуюся сигарету в своей руке, будто и сам не понимает, откуда она там взялась.
Я выхожу из машины, усмехаясь про себя, — один завязал, другой закурил.
Рябинин отбрасывает сигарету и каким-то болезненным взглядом осматривает дочь. Для меня картинка не изменилась — голые ноги в шлёпанцах, короткий халатик, курточка с капюшоном, но для Рябинина, кажется, всё иначе. Мне сложно его понять — у нас разные переживания. Он гладит Айку по голове и тихо говорит:
— Иди в дом, дочик.
Но, прежде чем уйти, Айка подбегает ко мне — обнимает и запрокидывает голову для поцелуя. И, конечно, мне похер на Рябинина — я весь для моей гейши.
— Мы с тобой завтра всё решим, хорошо? — шепчет она мне в губы, а затем быстро разрывает объятия и исчезает за воротами, оставив нас с Рябининым наедине.
Не двигаясь, он молча сверлит меня взглядом, и я первым делаю шаг навстречу и протягиваю руку.
Он отвечает не сразу, и можно только догадываться, о чём он думает, глядя на мою ладонь. Я не ощущаю неловкости, более того — мне хочется заржать от нелепости ситуации. Но сейчас передо мной не арендодатель, статус этого мужика куда серьезнее — Айкин отец. Поэтому я тоже стараюсь быть серьёзным. Рябинин всё же пожимает мою руку и цедит сквозь зубы:
— Завтра в кофейне, как договорились.
— Конечно. Вопрос с выкупом я решу до конца следующий недели.
— Конечно, — бросает Рябинин и исчезает вслед за Айкой, а я улыбаюсь, как дурак, и снова тянусь за сигаретами.
«Мы с тобой завтра всё решим, хорошо?»
Я сминаю в кулаке сигаретную пачку и, поозиравшись по сторонам, сую её обратно в карман.
***
Всю дорогу я думаю над Айкиными словами, и мне хочется верить, что мы всё решим как надо. Так, как нам давно уже надо.
В кухонном окне моей квартиры горит свет. Неужели Наташка ещё не спит? Или забыла погасить свет?
Но Наташка не спит. Вся несчастная и опухшая от слёз, она бросается мне на шею, едва я переступаю порог.
— Кирилл, ну где ты был? Я тебя так ждала!.. Я ужин приготовила! Ты ведь обещал, что мы поговорим.
Поговорим… вот чёрт! Больше всего мне сейчас хочется молчать. Но заплаканная Наташка — это тоже очень серьёзно. Поэтому я мягко пытаюсь её успокоить, прошу сделать кофе и дать мне несколько минут, чтобы принять душ, а уж потом…
— Господи, Кир… это что?! — пищит за моей спиной Наташка, когда я отворачиваюсь, чтобы повесить куртку.
— Где? — оглядываюсь на неё.
Наташка держит двумя пальцами белый лоскуток и трясёт им у меня перед носом. Распознаю женские трусики и отбираю их у шокированной и чрезмерно любопытной сестрёнки.
— А то ты не знаешь, что это. Где ты их взяла?
— Торчали из твоего заднего кармана, — мямлит она, чуть не плача.