Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 92)
— Не могу… — выдыхает она мне в рот, прежде чем я успеваю им завладеть.
И очертя голову ныряю в эту губительную ловушку.
Я будто попал в плен плотоядного цветка. Нежные лепестки пьянят, ласкают и жалят, пронзая нервные окончания, образуя стаю разрушительных смерчей в моей голове и во всём теле… поджаривая мозг и вызывая ледяной озноб по позвоночнику… обстреливая судорогой и парализуя мышцы… разрывая и тут же реанимируя моё сердце…
Пропав в эпицентре хищного поцелуя, я напрочь потерял связь с внешним миром, поэтому не сразу понял, что произошло. Первой отреагировала моя партнёрша. Уперев ладошки в мою грудь, она вынудила меня отстраниться и вернуться в пугающую действительность. Да и как тут не испугаться, когда недобрые взгляды всех присутствующих сосредоточились на нашей паре?
А потом включился звук…
— …Что за порнография? — брызжет слюной Анастасия, пытаясь вырваться из удерживающих её Кирюхиных рук. — Пусти, мудак! Я этому страшномордому извращенцу сейчас все яйца отгрызу!
Это она мне, что ли? От такой перспективы упомянутые причиндалы содрогнулись и мгновенно скукожились, а буйная мамаша продолжила осыпать меня проклятиями. Да почему? Ответ прилетел мгновенно:
— Что ты вытаращился, урод? На кого полез, она же дитё совсем! — и тут же пронзительный визг: — А-а-а, Шурка-а, коза толстожопая, ты же мне руку сломала!
— Тебе бы г-голову сломать, — шипит Стефания, сжимая кулачки, а ангельское личико становится хищным и злым.
Но за громкой музыкой Анастасия не слышит посыла от младшей дочери (оно и к лучшему) и продолжает рваться в бой. Откровенно говоря, хотелось бы избежать схватки с безумной бабой. И я пока не в состоянии осознать масштаб содеянного преступления, однако под обвиняющими взглядами моих друзей чувствую себя не очень комфортно.
— Отвалите все! — уже громче командует именинница и обвивает мою шею руками.
Ведущий не оставляет надежды сделать сегодняшний вечер незабываемым и, вооружившись микрофоном, бодро насилует наши уши. А я, абстрагируясь от его зажигательной речи и нечленораздельных воплей многодетной матери, прижимаю к себе Стефанию и разглядываю лица близких мне людей.
Полный ненависти взгляд рыжей Сашки мечется от меня к Анастасии, Кирюха криво улыбается и опускает глаза… Трудно представить, что скрывается за непроницаемо черными угольками Айки, остаётся надеяться, что в данную минуту маленькая ниндзя мысленно не крошит мои шейные позвонки цепью от нунчаков. А в Наташкиных глазах застыли слёзы… или это гирлянды играют огоньками?..
Но я больше не хочу это видеть, потому что сейчас в этом зале у меня есть защитница.
— П-пошли они все… д-да? — запрокинув голову она продолжает обнимать меня за шею и смотрит своими невозможными мшистыми глазами, и ждёт ответа.
Я улыбаюсь и киваю.
— Гена, ты ведь н-не считаешь меня м-маленькой? — спрашивает Стефания, и выглядит сейчас такой юной, чистой и кроткой, что я затрудняюсь с ответом. Но она и не думает сдаваться: — Тебе п-понравился наш поцелуй?
Теперь ещё сложнее, потому что «понравился» — это чересчур примитивное определение. Обычно я отношусь к поцелуям, как к необязательной составляющей для прелюдии к сексу, но то что было сейчас, по ощущениям сравнимо с самым ярким оргазмом. И тем непостижимее кажется, что недавний неистовый шторм сотворила эта невинная малышка.
Так или иначе, но сейчас, затаив дыхание, она ждёт моего ответа.
— Клянусь, я прочувствовал его всем своим… — я вздыхаю, подбирая слово поприличнее.
— Каждой к-клеточкой? — подсказывает Стефания.
— Точно! — киваю с облегчением. — Каждой, самой мелкой клеткой.
— А ты знаешь, какие к-клетки являются с-самыми мелкими? — маленькая всезнайка обезоруживающе улыбается и смешно морщит носик. — Кстати, они есть т-только у мужчин.
— Понял, — я усмехаюсь и смущённо каюсь: — Ну а там вообще полный шухер!
— Я бы очень х-хотела это узнать, — шепчет ароматная девочка и застенчиво прячет лицо, уткнувшись лбом мне в плечо.
А я даже стесняюсь спросить, о чём конкретно она хочет узнать и чем я могу помочь. Догадываюсь, но язык прилип к нёбу. Помнится, в последний раз я так смущался в первом классе, когда воспиталка продлёнки застукала меня, выводящего горячей струёй на снегу имя «Анжелика».
— Очень хочу, — спустя целую вечность повторяет Стефания, выдыхая мне в плечо, и трётся щекой о мой подбородок.
Чёрт, я заведён до предела, но что сейчас движет ею — любопытство юного исследователя или интерес к моей страшномордой (как тонко подметила Анастасия) персоне? Я не знаю, но стискиваю златовласую всезнайку в объятиях и признаюсь:
— Я тоже…
Стефания вскидывает голову, улыбается, а в глазах пляшут бесенята. Похоже, моя девочка уже готова к экспериментам.
— А ты заметил, что мы с тобой танцуем б-без музыки?
— Да? — я озираюсь по сторонам и, к своему облегчению, не нахожу маму Настю.
Музыка действительно смолкла, да и ведущий заглох. Но вдруг я понимаю, что вместе с музыкой куда-то потерялся и весь народ, и только Александрия, как статуя скорби, продолжает торчать посреди зала и испепелять меня лютым взглядом. Да похер! Но, когда руки Стефании перестают меня обнимать, становится неуютно, будто щит слетел. Ведь, кроме этой девочки, у меня здесь больше нет союзников.
Глава 91 Гена
Тишина в опустевшем зале кажется странной и даже зловещей, учитывая повод для празднования. Я наблюдаю, как растерянно оглядывается именинница, а её пальчики нервно сминают тонкую ткань, облегающую бёдра, отчего «русалочий хвост» начинает подрагивать. Мне очень хочется обнять мою испуганную русалочку, но вместо этого я перехватываю её беспокойную ладошку и сжимаю в своей руке. Стефания выдыхает, как будто находит опору и, благодарно мне улыбнувшись, переводит взгляд на свою сестру.
— Саш, а г-где все? — спрашивает она, и пальчики в моей ладони начинают ёрзать — волнуется.
— А кто нужен? — Рыжая театрально разводит руками и неспешной походкой приближается к нам. — Ведущего я отпустила на волю, но о нём не горюй, этого дятла с лёгкостью может заменить наша мама. Кстати, она ещё грозилась нам спеть, но резко приболела и вышла освежиться.
И моя отважная защитница, ещё несколько минут назад готовая откусить маме голову, вдруг превратилась в маленькую потерянную девочку.
— Как п-приболела? — спрашивает она взволнованно, а Рыжая презрительно фыркает.
— Да как обычно — со спецэффектами. Ты не волнуйся, Стеш, сейчас Кир с Айкой приведут нашу певицу в чувства и вернут на прежнее место, — Александрия ехидно скалится. — Ну а вы, голубки, как потанцевали?
Я тоже улыбаюсь и очень хочу ответить, но ноготки Стефании впиваются в мою ладонь, а в её встречном вопросе звенит неприкрытый вызов:
— А в чём дело, тебе что-то не п-понравилось?
— Да что ты, моя маленькая, наоборот — все в восторге! Настя аплодировала четырьмя конечностями, а Наташка аж прослезилась от умиления.
Внезапно отпустив мою руку, Стефания обхватила себя за плечи, а её взгляд стал затравленным и несчастным.
— Что случилось? — спрашиваю у неё, но отвечает Рыжая выскочка:
— Ой, Генка, беда приключилась! Ох, кака страшна беда! — взвыла она дурниной. — Мы ведь, женщины, какие?.. Нам бы и рыбку съесть, и покомфортней присесть, да чтоб ещё без последствий!.. А так не получается.
— Ты о чём? — прервал я этот бред.
— О последствиях! — рявкнула Рыжая. — Одна увлеклась танцами, забыв про всё на свете, а другая распахнула варежку, обомлев от вашей затейливой хореографии, и напрочь забыла про мужа. А что же наш ведущий танцор-многостаночник? — Александрия уставилась на меня.
Что она лепит? Ей потанцевать, что ли, не с кем? Воистину, тот, кто постигнет женщину, сдохнет от коллапса мозга. Лично я ни хрена не понял, хотя и очень старался. Зато, судя по бледной мордашке Стефании, ей всё предельно ясно.
— Я не понял, что ты хочешь? — спрашиваю у Рыжей, а рядом вздыхает Стефания (наверное, по моей тупости) и задаёт свой вопрос:
— Наташа уехала?
— Да щас-с! — Рыжая презрительно фыркает. — Чтоб она уехала, так и не узнав, с кем в итоге утанцует бубновый король?! Сейчас твоя Наташа Стасику лапшу на уши намотает и вернётся. И даже не вздумай перед ней оправдываться, пусть сама разбирается со своими мужиками.
Да что за херня?! Ух, не хотел бы я быть на месте Стасяна.
— Слышь, Александрия языкастая, может, уже хватит обсасывать чужую личную жизнь? Давай-ка оставим Натаху в её счастливом супружестве и не будем…
— О, да! — перебила меня Рыжая. — Как и все красавицы, наша Наталья счастлива, потому что любит и любима. Вот только её любимый и любящий — это два разных мужика.
— И даже при таком раскладе это не твоё дело.
— Не моё, — охотно согласилась эта стерва. — Мне абсолютно плевать на Наташкины страдания, но я не хочу, чтобы они отражались на моей сестре. А от тебя, Гена, чересчур много кипиша. Ты сам-то не заметил? Стоило тебе возникнуть, и праздник закончился, а семейные и дружеские отношения затрещали по швам.
— Саш, замолчи, — вмешалась Стефания. — Он-то здесь п-при чём?
— Как ни странно, при всём! С его появлением сразу у троих баб улетели кукушки. Что смотришь? Ещё не догадалась, что третья — это ты? Тогда вспомни о его сисястой Сонечке. Он сюда приехал от неё и вернётся к ней же. Его танцы никогда не прерываются…