Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 93)
Вот змея, и сюда влезла! Но, заметив, как сникла Стефания, я всё же вставил свой комментарий:
— Мы расстались с Сонечкой.
— Ой-ёй, давно ли?! — развеселилась Рыжая. — Не удивлюсь, если только что.
Я хочу сказать, что это снова её не касается, но в зал возвращаются Наташка со Стасом, и оба не в настроении. Не то чтобы меня захлестнуло чувством вины, но после сокрушительной отповеди Александрии я не могу откреститься от ответственности. Где-то не доработал я с Наташкой, чего-то не учёл… Нет, я совсем на неё не злюсь, но теперь начинаю понимать Стефанию. Сейчас, когда вижу, как она от меня отстраняется, я чувствую, как мне физически плохо, и всё же цепляю на лицо улыбку, потому что всё понимаю и очень не хочу быть разрушителем.
Поймав мой взгляд, Наташка отводит глаза, но так даже лучше, сейчас мне всё равно нечего ей сказать. Зато, похоже, её супруг жаждет сатисфакции. Я незаметно киваю — ну что ж, брат, давай поговорим. Мы понимаем друг друга с одного короткого взгляда, и он первым покидает зал.
Я присоединяюсь к Стасу спустя пару минут и молча следую за ним по хрустящему снегу. Мы обходим ресторанчик по кругу, неподалёку слышны звуки зажигательных вечеринок, а в небе над нами с громкими хлопками расцветают фейерверки. Красиво, но на душе кисло.
Стас разворачивается очень резко и сразу атакует. Вот же придурок. Я с тоской наблюдаю, как он барахтается в снегу, но помочь не пытаюсь. Сам встаёт, и снова выпад в мою сторону, и ещё один. Руками машет, как лох, но тут уж кто на что учился.
— Стасян, хорош хернёй страдать, ты ж всё равно меня не достанешь. Не, без обид… ты — умный бизнесмен, я — тупой боец... так, может, не будем зря время терять и поговорим спокойно? Холодно же…
— Да пошёл ты, урод! — цедит он, отряхивая с рукавов снег.
— Слышь, мне не нравится это слово, так что давай без оскорблений. Я догадываюсь, в чём дело, но, по сути, тебе нечего мне предъявить. Понимаю, брат, что всё непросто и со знанием дела могу утверждать, что любить всех баб куда проще, чем одну. Но, коль уж ты настолько вляпался, что даже забыл наш предыдущий разговор, то скажу ещё раз и больше повторять не стану: запомни, Стасян, я тебе не соперник. Ты ж вроде взрослый мужик, знаешь, как оно бывает — просто маленькая девочка заплутала меж двух дубов. Ну вырубишь ты один, а толку? Лес большой — дубов в нем немерено, она ж новый найдёт. Так ты либо отпусти её, либо начинай удобрять свой дуб, — так чтоб за самыми сладкими желудями только к тебе. И она сама привяжется, чтоб не потеряться. Правильно я говорю?
— Херню ты говоришь, — мрачно отозвался Стас.
— Может, и херню… но Натаху я знаю столько же лет, сколько дружу с Жекой, девчонка выросла на моих глазах, и она — часть моей жизни, нравится тебе это или нет. Я не перестану её любить и не буду избегать встреч только потому, что ты бесишься от ревности. Но ты пойми, это ж как любить младшую сестру, и по-другому — никак. Ты просто уясни это для себя раз и навсегда. А я за крепкую семью, и никогда не стану вам мешать. Ты только люби её… так, чтоб она это чувствовала. И, пока ты её не обидишь, с моей стороны тебе не стоит ждать опасности.
— Я тебя услышал, — глухо отозвался Стас и, не заметив моей протянутой руки, потопал обратно.
Ну… как-то так.
А у входа в ресторан меня встретила Александрия.
— Далеко разбежался? — посасывая сигаретку, она преградила мне путь. — Что, не дотянулся до тебя ревнивый муженёк?
— Да как-то неохота портить табло перед Новым годом, не хочу маму расстраивать, — улыбаясь, я зябко потёр предплечья. — Не впустишь меня?
— Геныч… — задумчиво меня разглядывая, Рыжая сделала глубокую затяжку и, выпустив ядовитый дымок, продолжила: — Ты, может, мне не поверишь, но я не отношусь к тебе плохо. Не ты виноват, что Наташка такая дура, да и Настина кукуха улетела задолго до твоего рождения. Но одно я знаю точно и хочу, чтобы ты это услышал и понял: ты — не пара моей сестре… и, пожалуйста, держись от неё подальше.
— Понял, — киваю и улыбаюсь. — Завтра я подумаю о твоих словах, обещаю. А теперь мне можно пройти?
Рыжая отвернулась и молча посторонилась.
— Геныч, а я тебя обыскался, — в фойе на меня налетел Кирюха. — Всё нормально, брат?
— Да всё отлично. Пойдём, что ль, выпьем? Да и поесть не мешало бы, а то я, как приехал… — поймав через весь зал взгляд Стефании, я осёкся.
Сейчас, когда она обнимает вздрагивающую Наташку, мне рядом с ними точно делать нечего. А за столом Анастасия, мать её…
— Геныч, ну ты чего завис? — обхватив за шею, Кир тащит меня к столу. — Забей, брат, Настя больше не пискнет, вот увидишь — у Айки для неё есть действенное заклинание. Давай-ка лучше тяпнем за нашу взрослую именинницу.
Кивнув, я занимаю место за столом и снова обращаю свой взгляд на девчонок. Но теперь Наташку обнимает Стас, а Стефания, отойдя в сторону, гипнотизирует свой мобильник. Она одна… когда, если не сейчас? Я ещё не знаю, что именно хочу сказать, но ноги уже несут меня к ней.
Я мысленно репетирую речь, но застреваю в самом начале — на имени. А всего в нескольких шагах от цели я будто с разбегу налетаю на стену, встретив холодный зелёный взгляд. Не знал, что она умеет так смотреть — без эмоций… как на пустое место. И так же безэмоционально Стефания качает головой и отворачивается. А я, застыв на месте, разглядываю её изящную фигурку в странном наряде… и правда на холодную русалку похожа.
«Не пара», — настойчиво долбит в висках, когда я гоню «Мурзика» по окружной.
Движение в свете фар слишком неожиданно — какая-то хвостатая мелочь перебегает дорогу. Я резко виляю к обочине… выравниваю, но «Мурзик» уже пошёл в занос. Херня — проходили уже. Никакого страха, никаких педалей, только руль… и мы с «Мурзиком» почти справляемся, но встречные фары слишком близко…
И я чудом ухожу от столкновения… а, нет — улетаю…
Ноги за ушами, коврик на морде и в жопу что-то больно тычет… Но главное — живой! Пытаюсь пошевелиться… ага, и вроде даже не переломанный, хотя и вверх ногами. Но синяк под глазом точно будет.
Лежим. Отдыхаем. И удивительно — ну как в такой ситуации в моей голове могло сложиться вот это:
Глава 92 Наташа
31 декабря
Прижав к уху мобильник, я застыла перед зеркалом в новом платье. Вчера мой муж устроил мне безумный шопинг, и теперь я на распутье — что же надеть?
— Ну, а вы со Стасяном что, вдвоём перед телеком — по-стариковски? — прикалывается в трубку Женька.
— Не угадал! К нам приедут друзья Стаса — две пожилые семейные пары, а ещё будет Стефания.
— Бедное дитё, — стонет Женька, — да она завянет на ваших занудных посиделках.
Я смеюсь, но всё же умалчиваю, что специально для нашей девочки мы пригласили ещё одного пожилого джентльмена — какого-то одноклассника Стаса.
— Жень, а как у вас с погодой?
— Да задолбал уже этот дождь, домой хочу! — взвыл мой братец, а я закатила глаза и ехидно посочувствовала:
— Бедненький, представляю, как тебе плохо в этом ужасном Париже.
— Да в такую погоду тут даже аборигенам кисло! Дианка-то ни хрена здесь не мокнет, небось, уже там снеговиков лепит.
Краем глаза я замечаю вошедшего в спальню Стаса и, повернувшись к нему, показываю на телефон — мол, занята я — разговариваю.
— Не поняла, где она снеговиков лепит? — переспрашиваю у Женьки.
— Да где — у нас, в Воронцовске. Она ж с детьми ещё вчера прилетела.
— С детьми? — удивилась я. — Что, с двумя?
— Ну да, потащила сына на экскурсию, он-то ещё не был в Воронцовске — считай, мира не видел. Геныч вроде собирался их встретить, но не знаю… я ему второй день дозвониться не могу. Хрен пойму, куда он делся. Ладно, я сейчас мам Гале звякну.
— Ладно, Натах, с наступающим, — отстранённо слышу из динамика. — И Стасу там бонжур.
— Ага, — вяло промямлила я, погружаясь в свои мысли.
Второй день… а сегодня у нас тридцать первое… Ох, а что же я не спросила у Женьки: позавчера они с Генкой созванивались?
Я отняла от уха заглохший мобильник и уставилась на погасший экран.
— Наташ, что-то случилось?
— М-м? — я обернулась на голос Стаса. — А, нет… ничего. — И, отмахнувшись от очередного вопроса, поспешила покинуть спальню.
Сбежав по лестнице на первый этаж и не давая себе времени передумать, я звоню Генке. Недоступен.
А если с ним что-то случилось? Он так внезапно исчез со Стешкиного дня рождения, а потом… Я не знаю, что потом, но тогда почему он два дня недоступен? Я до боли прикусываю кулак — о, Господи, это я во всём виновата! Устроила спектакль, дура!
Взметавшись посреди гостиной, я судорожно пытаюсь сообразить, что же делать. Женька в Париже, Кир — в Сочи, Макс — в Алуште… а Генка-то где? Вот козлы, все его бросили!