Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 91)
На дорогах в это время дня почти свободно, и путь домой занимает совсем немного времени. Звонок от Марты прилетает в тот момент, когда я сворачиваю на светофоре с главной дороги и до дома остаётся всего ничего.
— Сонечка, привет! — нежно воркует подруга. — А ты сейчас где?
— И тебе привет. С работы еду.
— Уже с работы? — странным голосом переспрашивает Марта. — Домой едешь, да?
— Ну да… Что-то случилось?
— А-а… нет, ничего. А у тебя дома есть, что покушать? Просто я тут твои любимые тефтельки сделала и клубнику купила. Макс мог бы тебе привести.
— Спасибо, Мань, но не надо, у меня правда всё есть. Вы меня уже и так закормили.
Но, кажется, мои слова подруга пропускает мимо ушей, потому что не спорит и не настаивает, а вместо этого снова спрашивает:
— А тебе ещё далеко до дома?
— Пара минут. А что?
— Слушай, Сонь… ты только не принимай сразу в штыки, ладно?
— Да говори уже, — нетерпеливо прерываю затянувшуюся прелюдию, и Марта выпаливает:
— Короче, сегодня приехал Артём.
Новость мгновенно отзывается щемящей тоской, которую я так долго и болезненно запирала на дне души. А стоило услышать имя, и вся муть всколыхнулась, будто и не было этих последних недель, когда я думала, что победила свою слабость.
— И зачем мне эта информация? — получается грубо, а Марту прорывает:
— Потому что я уверена, что он поехал к тебе, и хочу, чтобы ты была готова. Знаешь, Сонь, если не хочешь его видеть, можешь снова послать. Но если ты хоть что-то к нему чувствуешь, поговори с ним, пожалуйста. И… — Марта делает глубокий вдох и выдаёт: — Пойми, Сонечка, я в любом случае буду на твоей стороне, но ты должна подумать не только о себе, но и о вашем ребёнке. Ты ведь знаешь, что все твои эмоции отражаются на малыше, поэтому прекрати уже наказывать себя за Генку.
— Что за хрень?! — я искренне возмущаюсь, но подруга упрямо возражает:
— Это не хрень, Сонь. Ты сама запрещаешь себе быть счастливой, потому что чувствуешь…
— Мань, хватит нести бред! — рявкаю, не дослушав. — Если ты решила заделаться моим личным психологом, то давай отложим этот сеанс. — И, не дав ей вставить ни слова, закругляю идиотский разговор: — Всё, вечером созвонимся. И не вздумай никому вешать на уши эту бредятину.
Сбросив вызов, я торможу перед поворотом на свою улицу и, откинувшись в кресле, прикрываю глаза.
Нет, это вовсе не бред. Моя наивная Марта оказалась на удивление прозорливой и сейчас озвучила то, в чём я сама себе не признавалась. Так подло предать Генку и тут же забыться в объятиях другого мужика — есть в этом жуткая несправедливость, и я прочувствовала её очень остро. Понимала, что, сделав больно дорогому человеку, не заслуживала утешения и радости. И да, я действительно думала так, но это не единственная причина, по которой я отвергла Артёма. Я наказывала себя только сначала, когда ещё не знала о ребёнке. А потом я защищалась.
Я не сомневалась, что узнав о моей беременности, Артём приехал ко мне по собственной воле — он не тот, на кого можно оказать давление. И я не из таких. И уж тем более я не жертва — знала, что творю, поэтому принимать участие Артёма как одолжение я не собиралась. А с его стороны это выглядело именно одолжением. Если бы он действительно хотел быть рядом со мной, не сдался бы так легко, нашёл бы аргументы.
Кто хочет, всегда найдёт возможность, а не захочет — отыщет причины. Это про Артёма Котова.
Вероятно, у него были причины исчезнуть на два месяца, а я за это время нашла в себе силы для новой жизни. Смирилась, успокоилась и поняла, что нам с Котёнком без него даже лучше. И вот теперь снова в душе раздрай. Зачем он приехал?
Взглянув в зеркало заднего вида, я поправляю волосы и медленно жму на газ. Я уже знаю, кого встречу за поворотом, знаю, что он скажет, и мысленно ему отвечаю. Я так чётко представляю автомобиль Артёма, что обнаружив улицу пустой, не могу поверить своим глазам. Продолжаю вслух отвечать невидимому Артёму на незаданный вопрос, и даже не сразу замечаю, что плачу.
Марта ошиблась — у её брата есть масса причин возвращаться в наш город, но не к нам с малышом. Я думаю об этом с горечью и упрямой решимостью больше не думать и не плакать. Аккуратно и сосредоточенно загоняю машину в узкий дворик, а когда закрываю ворота, вдруг вижу, как из-за поворота показывается знакомый автомобиль.
Я недоверчиво всматриваюсь ещё несколько секунд, а затем, опомнившись, дрожащими руками быстро смыкаю створки, задвигаю засов и, схватив из машины сумочку, скачу к дому.
Всё, спряталась. Прижимаюсь спиной к двери и отстукиваю по ней затылком. Это немного успокаивает, а вырвавшийся нервный смех смешивается со слезами.
Неподъёмный пакет с дядькиными продуктами так и остался в багажнике — к чёрту! — не до него сейчас. Я даже не понимаю, до чего мне в этот момент. Я боюсь выдать своё присутствие, но ещё больше боюсь, что могла ошибиться — вдруг это не Артём? Вот она, женская логика в действии. Или это всё беременные гормоны?..
Я отчего-то на цыпочках крадусь в ванную и, непрерывно прислушиваясь к тишине, целую вечность намыливаю руки. И вздрагиваю, когда раздаётся стук в окно. Пора бы уже давно привыкнуть к тому, что запертые ворота не защищают меня от гостей. Вот так бродят тут всякие… а потом месячные пропадают!
Стук по стеклу повторился, а затем голос, от которого по моему затылку пронёсся табун мурашек, тягуче и вкрадчиво позвал:
— Сонечка… Со-онечка.
Я взглянула в зеркало и победно улыбнулась своему отражению. Однако улыбка вышла жалкой и неуверенной. Именно так я себя и чувствую. До паники боюсь, что Артём снова развернётся и уедет, но не готова к нему выйти. Если что-то пойдёт не так, точно сорвусь, и, боюсь, тогда уже возврата не будет. А что может пойти так, если я вся на взводе, потому что не могу простить его долгого отсутствия?!
Всё это время Артём продолжал жить в своём привычном ритме — работал, веселился, трахал девчонок. Как я могу мириться с этим?
«Нам ведь хорошо с тобой вдвоём, правда? — я глажу себя по животу. — Тебе нужен папа, малыш? Мне вот мой папа до сих пор очень нужен. И как нам быть?»
Я тихонечко прохожу в гостиную, и теперь насмешливый голос за окном звучит совсем близко:
— Софи-ия-а! Если ты решила притвориться, что тебя нет дома, то у тебя не получилось. У твоей машины капот ещё горячий.
Вот же мужики! Разве мне пришло бы в голову ощупывать чужой капот?
— И ключи ты оставила в зажигании! — веселится Артём.
«Ох, я идиотка! — бью себя ладонью в лоб. — Ключи же!»
А ведь этот Котов самый борзый из своей семейки, с него станется и ключи мои подкрямзать. И стоило мне об этом подумать…
— Тачка у тебя, конечно, не самая топовая, но такая соблазнительная замануха и праведника способна искусить. Думаю, со мной твои ключики целее будут, а то ж у тебя здесь проходной двор — заходи, бери, что хочешь. А машинку я закрою… ты же не против?
Козёл!
— Слушай, Сонь, а я тебе тут подарки привёз. Пытаюсь произвести на тебя впечатление. Как думаешь, произведу?
Ага, уже пытался. Но так увлёкся, что произвёл потомство.
— Если что, я никуда не тороплюсь, могу и до завтра подождать. Правда, некоторые подарочки могут не дожить.
Прям дежавю.
А ключи выручать всё же придётся. Где-то в глубине души я даже рада, что Артём не оставляет мне выбора. Но что-то мешает сделать этот шаг. Я подхожу к большому зеркалу и внимательно себя разглядываю. Мои волосы почти полностью вернули натуральный пшеничный цвет, и светло-карие глаза выглядят очень выразительно. Я не знаю ни одной женщины, которую беременность украшала бы так, как меня.
Быстро избавившись от одежды, я остаюсь в нижнем белье и пытаюсь оценить своё изменившееся тело глазами Артёма. Но его глаза на улице, а мои уже привыкли, и им всё нравится. Хотя, наверное, стоит избавиться от пирсинга, а то я с этим кольцом в пупке на гранату похожа.
Я надеваю лёгкий домашний сарафан, расчёсываю волосы, и в этот момент в мобильнике звякает сообщение. Это моя наседка Манечка беспокоится: «Сонь, ну что — Тёмка там?»
«Да. Всё в порядке», — я отправляю ответ, а иначе моя подруга вся изведётся.
Блокирую экран, но он снова оживает с очередной трелью, а сердце болезненно щемит. Прилетела напоминалка — через семь дней Генкин день рождения. Двадцать пять лет!
Это напоминание я поставила ещё полгода назад, и специально настроила уведомление за неделю, чтобы успеть подготовиться к такой серьёзной дате. Надеюсь, у Генки всё хорошо, и кто-то другой… другая сможет его порадовать. Я всё ещё чувствую ревность, но желание знать, что он счастлив, куда сильнее. И что простил меня.
Вот оно — то, что не даёт мне покоя.
Не позволяя себе передумать, я сбегаю в спальню, открываю контакты и вызываю Генку. Жду очень долго и уже начинаю нервничать — наверняка не вовремя звоню или он больше не хочет меня слышать? И когда я понимаю, что зря ему набрала, Генка всё же ответил:
— Да.
Не знаю, что я ожидала услышать, но этот короткий рык заставил меня поёжиться. Ох, и дура я!
— Гена… привет. Извини, что звоню тебе… я тебя не отвлекаю?
— Привет. У тебя что-то случилось?
Да — ты не называешь меня по имени.
— Нет, Ген, то есть… Нет, ничего не случилось, но… просто ты говорил, что я могу позвонить, если мне что-нибудь понадобится.