Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 90)
— Вот же бабы! Слышу звон — и похер, откуда он. С чего ты взяла, что это его ребёнок? Тоже Наташа просветила?
— У меня свои источники информации, — извернулась я, но, возможно, не слишком удачно.
— Всыпать бы хорошенько этим источникам. Геныч с Сонькой закруглился ещё до Нового года, ясно? И к её ребёнку он не имеет никакого отношения.
— А другого ответа я от т-тебя и не ждала. Как же — мужская солидарность.
— Послушай, девочка, я вовсе не обязан перед тобой отчитываться, — со злом процедил Женька. — Но Геныч не заслуживает таких наездов, поэтому я скажу, чтобы ты потом не вздумала трепать ему нервы. Ты же в курсе, что у Марты до хера братьев? Вот один из них и отметился в Соньке, чтоб она не скучала в одиночестве. Ещё вопросы будут?
— А… это п-правда? — уверенность меня вдруг покинула, а сообразительность ещё не догнала. — Жень, мне надо знать т-точно.
— Да чтоб я сдох, если вру! — рявкнул Женька и добавил: — Вот только Геныча этой хренью не доставай, ладно?
Я послушно кивнула и тут же спросила:
— А п-почему Сонька продолжает жить в том же доме, где они…
— А почему бы ей там не жить? — раздражённо прервал меня Женька.
Тоже верно. Идиотский был вопрос. И он у меня не один:
— А п-почему она одна? Где отец её ребёнка?
— О-о, вот с этим точно не ко мне. Ну так что, ты в Барселону или как?
Я почувствовала себя круглой дурой и в то же время лёгкой-лёгкой. Извиняться перед Женькой не стала, но, не сдержавшись, обняла его от радости и облегчения и помчалась любить Генку.
Только моего Генку!
Всё это случилось два дня назад, а сейчас…
Я украдкой читаю сообщение от Наташи:
«Я возвращаюсь в Бостон. Прости меня, Стеш, и пусть у вас с Генкой всё будет отлично! Я дура, но вы оба мне очень дороги».
Улыбаясь, я прячу свой телефон и разглядываю Генкин хмурый профиль. В этой шляпе Генка выглядит немного смешным и невозможно любимым. И от прилива нежности я прижимаюсь к нему и шепчу:
— Как же я люблю тебя!
Он тут же затягивает меня к себе на колени, обнимает крепко, почти душит.
— И я тебя люблю, мой Ангел. Не жалеешь, что прилетела ко мне? А то мне как-то страшно разбивать твои мечты.
— Это мои п-прошлогодние мечты, а моя реальность с тобой намного круче. Я х-хочу, чтобы…
Звонок мобильника прерывает меня на полуслове, но Генка отмахивается и напоминает:
— Ты хочешь, чтобы…
— Ген, возьми телефон, — прошу я, — а вдруг тебя в клинике п-потеряли.
Он вздыхает и извлекает из кармана мобильник. Подносит ближе к глазам, чтобы посмотреть, кто звонит, но я успеваю прочитать раньше, и в груди болезненно ёкает.
Почему эта девка с тремя чужими арбузами звонит МОЕМУ Генке?!
И почему в его телефоне она не Сонька, не София и даже не Соня…
«Сонечка»!
Глава 79 Сонечка
Стеклянные двери супермаркета сомкнулись за моей спиной, и я замерла на крыльце, подставив лицо солнышку. Как же я люблю лето.
Время только успело перевалить за полдень, а мой рабочий день уже подошёл к концу. Конечно, такое случается нечасто, но я всё равно очень довольна своей работой. С тех пор, как я вернула свои арестованные права, с выбором работы стало куда проще.
Понятно, что мерчендайзинг — это не предел моих мечтаний, но в моём положении выбирать не приходится. Зато не мешает учёбе, да и свободного времени остаётся много. А куда мне теперь его тратить, это время? Поэтому за последний месяц я ухитрилась совмещать несколько контрактов от разных производителей, и предстоящая зарплата должна меня порадовать.
Я даже подумывала забросить подработку натурщицей, но, к моему огромному удивлению, моя беременная фигура оказалась очень востребована, и оплата за сеанс выросла почти вдвое. Впрочем, это и неудивительно — с тех пор, как в моей душе улеглась буря, а моя талия заметно округлилась, редко кто из знакомых не делал мне комплименты. Да я и сама вижу, что расцвела и выгляжу даже эффектнее, чем в свои лучшие времена.
Не знаю, как долго ещё смогу продержаться в рабочем ритме, но буду стараться до последнего. Денежки нам с Котёнком ох как нужны. Малыш, будто подслушав мои мысли, пнул изнутри ножкой, и я успокаивающе погладила по животу: — «Не хулигань!»
Я до сих пор не имею понятия, кто живёт у меня внутри — мальчик или девочка. Оставаться в неведении было моим добровольным решением, а временное имя Котёнок придумала Марта. Всё же мой малыш — частичка большой семьи Котовых, а значит, Котёнок. Мне понравилось, и Марте приятно.
Подруга тоже успокоилась и давить на меня перестала — сказала, что если я не хочу Артёма, то это моё дело, но она намерена принимать в жизни своего племянника (а Марта почему-то уверена, что будет мальчик) самое активное участие. И её родители тоже! — это Марта озвучилотдельно и бескомпромиссно. А я спорить не стала — разве плохо, если у моего ребёнка будет много любящих родственников?
К слову, любящих и заботливых у нас с Котёнком уже хватает. И как бы я не стремилась к финансовой независимости, вырваться из-под опеки нам не светит. Марта как с ума сошла — уже обеспечила малыша приданым на ближайшие три года. Я сперва бунтовала, типа сама со всем справлюсь, да и Максима не хотела лишний раз нервировать (скажет, свалилась нахлебница на наши головы). А потом мы с Максом очень хорошо поговорили, отбросив обиды и претензии, и я поверила, что ему вовсе не плевать на мою судьбу, и успокоилась.
Но больше всего удивили родители. Откровенно говоря, я боялась, как они воспримут мою беременность, и в глаза им не лезла. И мама, и папа ещё очень молоды, и у каждого новая семья — куда уж им внуков. А они вдруг так обрадовались, даже сплотились по такому поводу. И подарков накупили, и денег насовали, и помогать обещали. Папа сразу обеспечил меня машиной, правда, взяв обещание, что ездить я буду по-черепашьи. А мама так заигралась в маму, что даже командировку пропустила — кушать мне готовит, приезжает через день и тоже разоряет детские магазины.
Я после реакции родителей полночи проплакала — так это было приятно и неожиданно. Но к маме возвращаться отказалась, хотя она и настаивала. Я вспоминаю, как когда-то не хотела жить в стареньком доме и боялась оставаться в нём без Генки. И чего только боялась?
Зато сейчас я очень полюбила свой домик и решила, что когда срок аренды подойдёт к концу, стану платить за него сама. Но Генка после нашего последнего разговора продлил аренду до осени. Вот уж удивил! Мы же с ним разругались, а он… а Генка в своём репертуаре. Думаю, мы тогда оба погорячились, но с тех пор я так и не нашла в себе смелости ему позвонить.
Наверное, забудь он о моём существовании, было бы неприятно, но вполне оправданно. А так… чувствую себя ярмом у него на шее. С одной стороны, мне приятна его забота, а с другой — его помощь каждый раз напоминает мне, какая я сволочь. Не знала бы его характер, то решила бы, что он специально меня изводит. Но это не про моего Генку. Нет, уже не моего.
Всё же мне стоит собраться с духом и поговорить с ним. Может, сегодня?.. Или завтра.
— Какого ты тут растопырилась на проходе? — неожиданно рявкнул над ухом мужской голос, а от грубого толчка в спину я подалась вперёд и едва успела поймать равновесие.
Пробежав несколько шагов, на ногах я всё же удержалась, а вот пакет с продуктами выпустила из рук, защищая живот. И теперь содержимое пакета разлетелось по тротуарной плитке в разные стороны. Виноград стало очень жалко — мне так его хотелось, а он такой дорогой...
Громыхая наполненной продуктовой телегой, мой обидчик просквозил мимо меня и оглянулся, чтобы сказать ещё пару ласковых, но споткнулся взглядом о мой живот и изменился в лице.
— Вот дура! Специально, что ль, тут встала? — проворчал он недовольно и немного смущённо.
И даже собрался было наклониться за моей уцелевшей бутылкой с молоком, но не успел. Пожилая женщина, что направлялась в супермаркет, с воплем «Ах, ты, паскуда!» зарядила мужику своей немаленькой дамской сумочкой увесистую затрещину. И это возмездие меня даже повеселило бы, если б не ещё парочка заступников.
Эти двое парней уже несколько минут наблюдали за мной, отираясь возле своей машины, и я уверена, не будь у меня выдающегося пузика, давно бы приклеились. Зато с какой прытью они ринулись карать моего обидчика. Так бы и убили в благородном пылу, если б я не вмешалась.
Честно говоря, ещё недавно я была бы совсем не против жёсткого наказания для всех моих недоброжелателей. Но в последнее время стала слишком благостной и миролюбивой и потому не позволила втоптать грубияна в асфальт. А на импровизированном собрании кучки свидетелей было принято единогласное решение о возмещении мне ущерба, и половина продуктовой корзины мужика переместилась в багажник моей машины.
Парочка благородных мстителей даже не позволили мне возразить — и сумку донесли, и меня под белы ручки довели до самого руля. А на прощание пообещали наказать моего мужа, если он не будет охранять такое сокровище.
Дурацкая вышла ситуация, а я ехала и полпути улыбалась. Кажется, это впервые, когда на мою защиту бросились совершенно посторонние люди. Неужели они стали добрее? Или это я, сбросив с себя провокационно дерзкое оперение, стала вызывать в людях симпатию?
В своём розовом костюмчике-разлетайке и едва тронутым косметикой лицом я наверняка выгляжу милым беззащитным поросёнком. А ведь я совсем не милая… и хорошо, что люди этого не знают.