Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 79)
Я медлю с ответом, прислушиваясь к запаху духов в комнате. Почему-то я снова не услышал, как вошла Диана, но тонкий аромат уже проникает в ноздри. Одни шпионы вокруг! Как же херово без глаз!
Но Диана и не думает шифроваться и отвечает вместо меня:
— Женя, я уже сказала тебе, почему Стефании здесь нет. Она ни о чём не знает, потому что Гена до сих пор ей не позвонил, хотя и обещал. А поскольку через два часа нас не дождутся в Барселоне, Феликсу придётся объяснить наше отсутствие.
— Брат, ты уснул, что ли? — напоминает о себе Жека.
— Я скажу, — выдыхаю сипло. — Только не перебивайте меня, пожалуйста. Я не могу позвонить Стефании… н-не сейчас. Только не говорите мне ничего, я всё объясню. Это не самопожертвование, нет. Но вы же сами знаете, что у неё выставка через день. Да мне похер на эту сраную выставку!.. Но для Стефании это очень важно, а если она узнает про меня… она ведь может всё бросить, да?.. И прилететь ко мне… А я…
Чувствую, как рука Жеки сжимает моё плечо, и благодарно киваю. Собираюсь с мыслями… Бля, как это сложно!
— Диан, я правда верю, что операция мне поможет. Но давайте на минутку представим, что может быть по-другому. А теперь прикиньте, каково будет Стефании. Допустим, она меня не бросит и даже сразу не разлюбит… А потом?.. Она ведь никогда не забудет, что по моей вине пропустила, может быть, самое главное событие в своей жизни. А если это её трамплин? Там же будут какие-то сраные ценители искусства… а вдруг она пропустит интересное предложение? Да, возможно, сейчас я для неё в приоритете, но потом… потом она обязательно вспомнит о том, что упустила… и не простит. Даже если не скажет, я всё равно буду об этом знать. Я не отказываюсь от Стефании… у меня и духу не хватило бы сказать ей, что между нами всё. Да и вряд ли она поверит, что слепой Геныч нашёл кого-то повкуснее. Но пусть она обо всём узнает после выставки, а… а ещё лучше, чтобы после операции. Ну вот… как-то так. Ты не согласна, Диан?
— Гена, а ты не подумал, что неизвестность — это ещё страшнее? И Стефании, которая тебя ждёт, уже будет совершенно не до выставки. Предоставь ей самой возможность расставлять приоритеты.
— Я понимаю, о чём ты… но я позвоню ей до выставки, клянусь. Мне только надо собраться, и я поговорю… я придумаю что-нибудь, чтобы не обидеть и не испугать. Мне просто нужна отсрочка… Ну как вы не понимаете?!
— А он прав! — раздаётся голос Реми. (Твою мать, и этот здесь!) — Пока малышка Стефани находится в неизвестности, вы все почему-то уверены, что она всё бросит и рванёт к любимому Геннадию. А если нет?.. Представьте на минуточку, что любовь к искусству перевесит и Стефани не прилетит. Или ладно — прилетит, но не сразу, а уже после выставки. И как вам такой вариант? А заодно угадайте, кого придавит её выбор?
Вот тебе и мелкий! И пока умудрённые опытом старцы искали компромисс, это щенок просто выдернул на поверхность то, в чём я даже самому себе боялся признаться. И поставил точку в дебатах.
Глава 69 Стефания
Феликс вернулся домой накануне выставки.
Он стремительной походкой вошёл в дом и, бросив на пол дорожную сумку, снял солнечные очки и криво улыбнулся. На его смуглом, ещё недавно безупречно красивом, а ныне ассиметричном лице всеми оттенками синего и лилового красовалась огромная гематома.
— Добрый день, сеньор! — чопорно поприветствовал его дворецкий и с невозмутимым английским спокойствием добавил: — Вы выглядите немного уставшим. Позвольте, я распоряжусь подать Вам чай.
— Чай, мистер Форд? — с непередаваемой иронией переспросил Феликс, подмигнул мне заплывшим глазом и, похлопав старика по плечу, скомандовал: — Коньячку, дружище! — и уже нам с Касси: — Ола, юные сеньориты!
Сдавленно пискнув ответное приветствие, Кассандра мгновенно испарилась из холла, а я, потеряв дар речи, приросла к полу.
Почему он прилетел один?
Наверное, я уже знала, что так будет, но сейчас всё равно продолжаю с надеждой смотреть на парадную дверь, ожидая, что она откроется и впустит моего Генку — «сюрпри-из, мой Ангел!»
А вдруг с ним что-то… Ой, нет! Ведь если бы случилось что-то плохое, мне бы уже сообщили? Или нет?..
Я понимаю, что должна задать вопрос Феликсу, но если скажу хоть слово, не выдержу и расплачусь прямо здесь. Дверь уже расплывается перед моими глазами, а Феликс, кажется, больше не может делать вид, что я просто зазевавшаяся горничная, и подходит ко мне. Вглядываясь в его лицо, я уже не жду хороших новостей, делаю глубокий вдох, ещё один, но воздуха всё равно не хватает. А на лестнице уже грохочут шаги — это непримиримые супруги спешат навстречу гостям.
— Стефани, — начинает Феликс, но его перебивает Хулио:
— Я не понял, а ты что, один прилетел? — и, вероятно, только сейчас обнаружив на лице брата боевые отметины, он противно хихикает: — Хо-го, неужто наш Малыш принялся за старое?
— Фели! — взвизгивает Кончита. — Ты в таком виде собираешься завтра появиться перед камерами? Матерь божья!
— В первый раз, что ли? — глумливо вставляет Хулио. — Это кто ж тебя так приласкал?
— Да когда уже тебя так же приласкают?! Может, хоть немного на мужчину станешь похож, — тут же реагирует Кончита и снова переключается на Феликса: — Малыш, а где все… почему ты один? Где Хэна?
«Ну, скажи, где Гена?!» — умоляет мой взгляд.
— Он немного задерживается, — отвечает Феликс и смотрит на меня. — Стефани, он сегодня ещё не звонил тебе?
Меня хватает только на то, чтобы качнуть головой, но даже этих ничтожных усилий оказывается достаточно для моих натянутых нервов. Во мне будто резьбу срывает и из глаз брызгают слёзы. Не в силах справиться с эмоциями, я закрываю лицо руками и стараюсь не всхлипывать.
— Истеричка какая-то, — звучит над ухом Хулио и подталкивает в спину. — На кухню иди!
— На хер иди, Хули! — почти в один голос звучат Феликс и Кончита, и кто-то обнимает меня за плечи.
— Стефани, ну ты что расклеилась? — ласково шепчет Феликс. — Послушай меня, малышка, у нас возникли форс-мажорные обстоятельства. Поверь, Гена очень хотел, прилететь сегодня, но никак не мог. Каюсь, это наша вина. Да и меня здесь быть не должно, но я не имею права пропустить собственную выставку. Но!.. Зато через два дня мы с тобой вместе улетим в Германию.
— П-почему в Германию?
— Потому что Гена с Дианой сейчас там, и я надеюсь, что к нашему приезду они всё уладят.
— Что уладят? — я заглядываю ему в глаза. — И п-почему они сами не могут п-прилететь?
Феликс вздыхает и вымученно улыбается.
— Прости, детка, но я не могу разглашать причины. А ты разве не хочешь в Германию?
— Я не-не знаю… я… — не сдержав всхлип, я прикрываю ладонью рот.
Германия, Франция… мне всё равно — хоть на Аляску, я же к Генке хочу!
— И в этом все мужчины! — яростно выплёвывает Кончита. — Когда вы больше всего нужны, вас никогда нет рядом. — И уже истерично для Хулио: — Убери от меня руки, шлюховоз, я не о тебе говорю.
— Но п-почему Генкин телефон н-недоступен? — спрашиваю у спины Феликса, пока он разливает по рюмкам коньяк, а Кончита тут как тут:
— Потому что пока у них твёрдо в штанах, они всегда найдут дела поважнее.
— Конча! — резко одёргивает Феликс и, опрокинув рюмку горячительного, выдыхает раздражённо: — Потому что связь плохая.
— В Германии?.. — недоверчиво переспрашиваю.
— А чему ты удивляешься? Там тоже есть глухие места. Даже у нас в Ла-Шер бывают перебои. Но-о… — взглянул на часы, Феликс пробормотал себе под нос что-то неразборчивое и явно нецензурное, после чего убеждённо заявил: — Он обязательно найдёт возможность тебе позвонить.
И, пресекая дальнейшие расспросы, быстрым шагом затопал вверх по лестнице.
— Вы что-нибудь п-понимаете? — я беспомощно оглянулась на Кончиту. — За два дня не найти возможность п-позвонить?
— Пойдём-ка со мной, Стеф, — скомандовала она, сцапав с подноса бутылку с коньяком. — Разбавим это пойло кофейком и помянем крепким словом всех недостойных носителей членов.
Хулио фыркнул и, не стесняясь ни меня, ни дворецкого, развязным тоном бросил вдогонку:
— Конча, милая, ты могла бы чуть позже заглянуть ко мне на оргазм.
— Не льсти себе, Хули, твои десять сантиметров способны во мне вызвать только сарказм, — не оборачиваясь, парировала сеньора, увлекая меня за собой.
В течение следующего часа я узнала и даже законспектировала ещё много неприличных испанских слов. А к тому моменту, когда я наполнилась решимостью позвонить Диане и потребовать объяснений, мой неискушённый алкоголем мозг был уже изрядно разбавлен и отравлен коньяком.
И именно в этот самый момент мне позвонил Генка. Оглушённая лавиной противоречивых мыслей и эмоций, я даже не сразу сообразила, почему на экране мобильника возникла его улыбающаяся физиономия, и продолжала таращиться на неё, пока Кончита не толкнула меня в бок с вопросом:
— Отвечать не будешь? Ну и правильно.
Ой, Генка!
Я торопливо подношу телефон к уху:
— Алло?..
— Привет, мой Ангел!
Эти хриплые рычащие нотки в его голосе мгновенно затрагивают оголённые нервы, и на глаза наворачиваются слёзы.
— Гена, а ты г-где?
— Стефания, ты плачешь, что ли?
— Почему ты не п-прилетел?
— Я не понимаю, о чём вы говорите! — возмущается Кончита, но я отмахиваюсь и слушаю Генку.