Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 15)
Я первым разрываю контакт, и в тот же момент справа от нас раздаётся какой-то сдавленный звук.
По закону подлости (или справедливости) это должна быть Стефания, и я медленно поворачиваю голову. Но нет — это Одиссей, задрать его пассатижами! Очочки сползли на нос, губёшки дрожат, ручонки ощупывают карманы.
— А… а я вас п-потерял.
— И как — нашёл?
— Нет, — замотав кудрявой башкой, он развернулся и торопливо потрусил к лестнице, а я перевёл взгляд на Диану.
— Ну и как — полегчало? — она усмехнулась и хищно облизала губы.
— Нет, — я тяжело вздохнул и виновато склонил голову, готовый огрести по шее.
— Тогда вперёд, зайчик, — к ёлочке.
Му-гу, зайчик-раздолбайчик!
Тот самый случай неудачной мутации — зайчик выглянул в окошко, и во лбу пробились рожки.
Я снова поднял взгляд на Диану.
— Прости, моя Королева, это был следственный эксперимент.
— Полагаю, ты выяснил, что хотел? — на прекрасном лице ни злости, ни смущения. Хотя, вряд ли ей ведомо такое чувство, как смущение. В отличие от меня.
— Следствие зашло в тупик, — я вздыхаю, стараясь не смотреть на её губы. Получается плохо.
— Бывает, — она передёрнула плечами. — Так ты идёшь или хочешь продолжить экспериментировать?
Это что — приглашение или издёвка? И, хотя продолжать я не собираюсь, чувствую себя полным идиотом.
— Почему ты меня не оттолкнула? — мой вопрос прозвучал грубо и тупо, а губы Дианы снова дрогнули в улыбке.
— Может быть, я растерялась?
С женщинами иногда случаются такие нежданчики — спонтанный поцелуй на крыше, случайный секс с залётным Дедом Морозом…
И, прежде чем я сформулировал неделикатный ответ, Диана развернулась и поцокала тонкими каблучками по белому мраморному полу, давая понять, что разговор закончен, а все мои следственные действия — всего лишь очередной аргумент в пользу её неотразимости. Вот же чёртова ведьма!
Нет на свете опаснее хищника, чем женщина!
Даже Одиссей это знает. И если уж заднеприводные, самые стойкие к женским чарам, теряются и плывут, то мне, безнадёжному натуралу, и подавно нет спасения. Сокрушили эти бестии! Все беды от них — от женщин!
Стройные ножки проходят мимо одной двери, второй… а я злюсь, не в состоянии упорядочить разбежавшиеся мысли. Вот какое может быть доверие, если любой членоносец способен легко и безнаказанно присосаться к твоей женщине? И как у них всё просто — растерялась! Твою мать, это ж до каких пределов можно потеряться? Хорошо, что я, порядочный, попался, а будь Жека — уже обнажил бы своё копьё, пользуясь замешательством дамы.
— Чем только твой Фил думает? — цежу себе под нос, остро сочувствуя Феликсу. — Я бы на его месте хрен выпустил тебя одну из страны.
Диана останавливается у очередной двери, но не входит, а разворачивается ко мне.
— Ты, Гена, никогда не будешь на его месте. А чтобы удержаться на своём, разберись лучше со своей кривой логикой, экспериментатор хренов. И, знаешь, если Стефания в тебя влюблена, то ей можно только посочувствовать. Ты, мой дорогой, не дорос ещё до серьёзных отношений. Но не отчаивайся, всё в твоих руках.
— Вот-вот, и Стефания так говорит — всё в наших руках. Благодарю за понимание, Ваше Огнедышество, буду расти. Чай, за рога меня никто не держит. Но насчёт учёбы Стефании всё остаётся в силе при любом раскладе.
— Глупый ты мальчик, Гена. Но я тебя услышала.
Я покладисто киваю и вдруг прислушиваюсь к звукам за дверью и перевожу вопросительный взгляд на Диану:
— Что это?
— А это Винсент — твой подарок, — она улыбается и тянет на себя дверь. — И ещё надо бы выставить тебе счёт за передержку.
— Ладно, — мой рот растягивается до ушей, когда я вижу это неуклюжее плюшевое чудо с шоколадным носом и трогательно свисающими ушами.
Щенок лабрадора шоколадного цвета действительно нашёлся под ёлкой — наполовину прикрытый завалившейся искусственной красавицей, и с упоением грызущий голову снегурочки. Так её, Винсент.
— Иди ко мне, мой хороший, — я протягиваю к малышу руки, но тот недовольно ворчит. — Ну, извини, Винс, людей не выбирают.
Глава 14 Стефания
Самоуверенный придурок!
Уже шагнув к выходу, я всё же остановилась и оглянулась на Реми.
— А знаешь, кто ты? Ты — г-глупый непуганый щенок! По кличке Мудак!
— О-ля-ля! Как это грубо, — Реми улыбнулся, а мне так захотелось стереть эту самодовольную улыбку с его смазливой физиономии.
Но я отвернулась и, сбросив укутывающий меня плед прямо на террасе, открыла дверь и шагнула в пахнувшее теплом помещение. Не зря Генка так разозлился, когда я пошла с этим мальчишкой — наверняка понимал, что добром такая экскурсия не закончится. И всё же не пошёл за нами следом — обиделся.
Потеряв всякий интерес к интерьеру, я быстро спустилась по лестнице на нижний этаж и остановилась перед огромным, почти во всю стену, зеркалом. Осмотрела себя придирчивым взглядом… хорошо, что мою помаду мы с Генкой ещё раньше съели. Покусала губы, поправила волосы, покружилась и, удовлетворённая своим видом, вернулась в гостиную.
А Генки здесь нет. И Дианы тоже. Отсутствие этих двоих очень сложно не заметить. И спрятать разочарование тоже трудно. Но я постаралась.
Если бы Сашка сейчас взглянула на это праздничное застолье, сказала бы: «Скукотища дремотная». Так и есть — свет приглушен, телевизионная стена транслирует музыкальный канал, Андрюша, убаюканный шлягерами 90-х, сладко спит в широком кресле, а Римма с Одиссеем уплетают мой торт и о чём-то тихо разговаривают.
Одиссей заметил меня первым и радостно вскинул руки, призывая присоединиться к ним. Риммочка тоже оглянулась и заулыбалась:
— Стеш, давай бегом к нам, тут такой обалденный торт — «Прощай, моя фигура!» называется. Просто нет сил оторваться, я уже второй кусок доедаю.
— Такую фигуру и третьим куском не сломаешь, — подсластил Одиссей, окинув точёную фигурку Риммочки нежным взглядом.
Она же в ответ на комплимент пренебрежительно фыркнула и принялась меня соблазнять:
— Налетай, моя куколка, пока мы всё не съели. Поверь, пальчики оближешь!
— Рим, кому ты это рассказываешь? — усмехнулся Одиссей и со знанием дела подмигнул мне. — Эту вкуснотень-красотень сотворила наша Стефания.
— Что, серьёзно? — удивилась Риммочка, а я охотно кивнула. — Стешечка, прости, а я думала, что мы Генкин торт едим, и уже переживала, что придётся отвешивать комплименты этому кулинару. Ну, теперь-то точно не придётся, потому что до его творения я уже не доберусь. Слушай, а я ещё ем и думаю, где же тут персики? Он ведь свой шедевр назвал… Оди, как он его там обозвал — «Персиковый оргазм»? Или экстаз?
— Что-то в этом роде, — со смешком подтвердил Одиссей. — Геныч у нас тот ещё затейник.
А я почувствовала, как жар мгновенно прилил к моим щекам. О том, что Генка хороший кулинар, я и раньше слышала, но название торта… это ведь не случайно?
— Стеш, какая же ты у нас умничка-искусница! — похвалила меня Римма. — Обязательно дашь мне рецепт.
— Конечно, — я улыбаюсь, а сама думаю, как же мне хочется попробовать «Персиковый оргазм» в Генкином исполнении.
— Прошу, моя красавица, — Одиссей отодвигает для меня стул и принимается активно за мной ухаживать.
А я отвлечённо благодарю, глядя, как на моей тарелке растёт горка еды, вполуха слушаю Риммочку… и думаю только о том, куда же подевался мой Гена. А вдруг он обиделся на меня и уехал? Хотя нет, Генка точно не мог так со мной поступить. Но спросить об этом напрямую я не решаюсь, поэтому захожу издалека:
— У вас здесь так тихо... я уж п-подумала, что все разошлись.
— Ага, тихо, как у пенсионеров, — хихикнула Римма и кивнула на Андрюшку. — Заметь, и вот так всегда — выпил, наелся и дрыхнет, как тюлень. Какое с ним веселье? Хоть не корми этого увальня. Да и Звёздочка спит наверху, поэтому всё равно сильно не пошумишь.
— Звёздочка? — я непонимающе переспросила, а Одиссей умильным тоном пояснил:
— Это Дианина малышка.
— А, точно, Айка г-говорила, — вспомнила я.
Правда, я ещё вспомнила, что Диана должна была привезти двоих детей. Или это Реми в детишки записали?
— А п-почему Феликс с ними не прилетел? Новый г-год всё-таки.