Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 98)
***
Весёлые, хмельные и уставшие, в наш отель мы возвращаемся глубокой ночью. Юрины пьяные объятия стали гораздо смелее, но теперь и я с ним не церемонюсь. Перед отъездом из ресторана этот рыжий танк, застав меня врасплох, зажал в фойе и впихнул мне в рот свой наглый рыжий язык. За что чуть не лишился своего основного органа – болтливого языка, в смысле. Теперь улыбается прокушенными губами и не оставляет попыток меня обаять. Я не злюсь, потому что этот дуралей совсем не похож на злодея – мне почему-то смешно.
Из такси Юра вываливается первым, разворачивается и протягивает мне сразу обе руки:
– Прошу Ваши прекрасные ручки, мадемуазель.
Я неосмотрительно принимаю его помощь и тут же попадаю в крепкие объятия.
– Юр, езжай домой, пока такси не уехало, – отклоняюсь назад, упираясь руками в его грудь. – Да перестань ты!
Снова уворачиваюсь от его попытки меня поцеловать и в поисках поддержки оглядываюсь в сторону Дианы с Тимуром. Но они на меня не смотрят – взгляды обоих устремлены в сторону отеля. Теперь и мой тоже… Ох!
Женя почему-то не спит после тяжёлого трудового дня… Похожий на невменяемого медведя, он неумолимо прёт на нас и улыбается – приветливо до оторопи.
– А я смотрю, тут все подружки по парам!.. – приветствует он нас громко, а я начинаю извиваться в Юриных объятиях, словно в конвульсиях.
– Юра, да отвали ж ты, – шиплю тихо и отдавливаю ему ноги.
И он отваливает… удивлённо и очень порывисто. И в следующий миг выброшенный медвежий кулак сносит бедного Рыжика с тротуара. Не удержавшись на ногах, он рухнул прямо под колёса припаркованного такси.
– Ну ты и придурок, Ланевский, – хохотнула Диана и в один прыжок преградила Жене путь.
Тимур остался на месте, но выглядит так, словно готов прыгнуть и перегрызть глотку. Моему Женьке… Откуда-то вдруг стали сползаться люди… Третий час ночи!
– Юр, – окликнула его Диана, – хватит прикидываться рыжим трупом, народ беспокоится.
– А ещё говорят бандитский Петербург, – недовольно ворчит Рыжик и поднимается, придерживая челюсть. – А бандиты все приезжие!
94
Я прикрываю глаза и словно проваливаюсь в опьяняющий мир запахов, звуков и ощущений. Он пахнет яростью и страстью – одуряюще вкусно… Он наполнен шумным дыханием и урчанием голодного зверя. Моего зверя… Так звучит мой любимый и злой медведь. Стиснув зубы, лишь опасно утробно урчит. Он сильно сжимает мои бёдра, и я абстрагируюсь от этой боли, погружаясь в необузданный ритуальный танец во славу моей… нашей любви… следуя жёсткому ритму мощных и резких толчков. Они пульсируют в унисон, наполняя моё тело, – толчки крови, толчки сердца, толчки напряжённой плоти. Стремительно нарастают… сливаются… и рассыпаются снова, не позволяя мне завершить этот танец. Ритм замедляется, и я подавляю разочарованный вздох. И снова начинается эта невыносимо сладкая пытка.
Я слизываю с пересохших губ вкус недавних болезненных, задыхающихся поцелуев, отбрасываю с лица взмокшие волосы, глажу себя по шее, груди, животу и снова ловлю нужный ритм.
– Смотри на меня! – звучит приказ, и я послушно открываю глаза, чтобы в тёплом свете ночника разглядеть моего свирепого зверя.
– Ты забыл сказать: «Моя Элла», – я снова облизываю губы и смотрю прямо в его почерневшие глаза. – Какой ты большой и красивый, Женя… и такой злой. Таким я тоже тебя очень люблю.
Я глажу его напряжённые руки, и он выпускает мои бёдра, притягивает меня к себе и целует. Наконец-то, снова меня целует – жадно, ненасытно. И перекатывается на постели, подминая меня, придавливая своим мощным телом. Восхитительно тяжело! Гладкий шёлк простыни приятно холодит кожу… Я обнимаю моего зверя руками, ногами и принимаю его с головокружительным восторгом и выпиваю его жёсткий поцелуй со стоном наслаждения. Сила моего чувства пьянит и шокирует… и не только меня.
Женя разрывает поцелуй и хрипит тяжело:
– Зараза аномальная!
– Твоя, Женя, – улыбаюсь ему.
– Моя... – стискивает меня до боли, таранит нещадно, облизывает мои губы, целует щёки, глаза, прикусывает мочку уха и рычит: – Только моя!..
Толчки ускоряются в безумном ритме ритуальных барабанов, сливаясь в общий оглушительный гул, в котором тонет мой крик... Вдруг всё стихает, даже сердце не бьется... И через мгновение взрывается громовым раскатом, грозовой вспышкой, моей ослепляющей любовью…
– Моя Элла… – догоняет меня Женька.
…НАШЕЙ ослепляющей любовью!
***
Невыносимо жарко…
Открываю глаза и тут же жмурюсь от яркого солнечного света. Вот и в Питер пришла весна. Её с юга привёз мой горячий большой медведь.
Женя спит на животе, раскидав во все стороны свои большие руки и ноги. Не без труда я выбираюсь из-под придавившей меня руки и невесомо целую в плечо. До сих пор горячий. И очень красивый. С удовольствием осматриваю невообразимый бардак в спальне, вспоминая минувшую ночь…
Бедный Рыжик. Сам виноват, конечно, но такого наказания он точно не заслужил. Мой медведь думает иначе, и глупо в данной ситуации защищать Юру. Слава богу, что всё обошлось и его рыжая физиономия не сильно пострадала. Диана не позволила добить своего друга, зато Тимур сказал, что он мало получил. Я-то боялась, что он Юру станет защищать, а он просто за Диану испугался. Но почему? Разве Женька мог бы её обидеть? Он никого больше и не обидел – выругался себе под нос некрасиво, сгрёб меня в охапку и потащил в отель. Наказывать. Даже разговаривать со мной не хотел.
Боже, у меня всё тело болит, бёдра в синяках, а я ещё хочу. Я точно сумасшедшая!
Как же в горле пересохло! Я озираюсь и обнаруживаю на полу бутылку с водой. Свесившись с кровати, подтягиваю бутыль и залпом выпиваю остатки живой воды. Фу-ух, жить буду.
На часах в телефоне половина десятого – я сокрушённо ахаю и быстро набираю Диану.
– Диан, простите… Я проспала?
– Куда ты проспала? – бормочет сонным голосом.
Да я даже не знаю куда, мы ведь и договориться ни о чём не успели.
– Элла, судя по тому, что отель перестало трясти часа три назад, тебе стоит вернуться ко сну. И давай на «ты».
Зевнула и отключилась.
От радостной улыбки трещат мои порозовевшие щёки. Она знает, чем мы здесь занимались – у-уй!
Оглядываюсь на Женьку, но он спит, как убитый. Вернуться в берлогу? Я совсем не против. К моему медведю. Страсть как хочется его разбудить и почувствовать себя хрупкой малышкой в его медвежьих объятиях. Но я понимаю, что он очень устал и перенервничал. И вряд ли проснётся, если я…
Взбираюсь Жене на спину и вытягиваюсь в полный рост. Как приятно чувствовать себя маленькой рядом с моим большим мужчиной. Не могу удержаться и целую его плечи, вдыхаю его запах и снова целую. Кажется, всё же разбудила… Пошевелился, что-то забормотал и, запрокинув руки, поймал мои ладони. Левую подсунул себе под грудь, а правую поцеловал и… уснул, лёжа на ней щекой.
Я бы всю жизнь вот так лежала и слушала его дыхание. И не шевелилась бы.
95
– Жень, а тебе обязательно завтра улетать? – я запрокидываю голову, чтобы разглядеть его лицо.
Всё вокруг, даже мой будничный вопрос, кажется мне нереальным, невероятным… Будто я смотрю и слушаю со стороны. Смятая постель, поднос с остатками неприлично позднего, уже вечернего, завтрака, включенный телевизор, вещающий о какой-то ерунде… И Женька… Мы вместе спим, принимаем душ, завтракаем… Мы занимаемся любовью – изощрённо, с выдумкой… Он целует меня, ласкает руками, шепчет всякие милые пошлости, шутит со мной, смеётся… И это всё происходит со мной и парнем, всегда казавшимся таким далёким и недоступным. Парнем, о котором я грезила всю жизнь… И этот мой вопрос: «…тебе обязательно завтра улетать?» Словно я способна повлиять на его решение…
– Обязательно, малыш, – он целует меня в висок. – Но, обещаю, это ненадолго, максимум, недели две. А перед этим я собираюсь затрахать тебя до невозможности ходить по кабакам с рыжими долбоёбами.
– Ты опять ругаешься… – зажатая меж его ног, я бью затылком ему по плечу и смеюсь. – Грубиян.
– Извини, что смутил твои розовые ушки, – он щекотно прикусывает за мочку. – Просто называю вещи своими именами. Но моё предложение по-прежнему в силе, и ты можешь лететь со мной.
– Женя, ну зачем ты так?.. Ты ведь знаешь, что не могу…
– Прости, малыш, – он прижался губами к моей скуле. – Просто знай, что я не расстроюсь, если ты передумаешь.
Да, теперь мой Женька всё знает. После инцидента с Юрой оставался единственный шанс оправдать своё присутствие здесь – это рассказать о предстоящей операции. Раскололась я только рано утром, а иначе отель, наверное, до сих пор бы трясло. Ну, не вышло сюрприза – жаль. Зато Женя перестал настаивать, чтобы я улетела вместе с ним. А ещё сказал, что ему будет очень не хватать моего шрама – искренне сказал. Но всё же он понял, что для меня это жизненно необходимо, и даже рвался взять на себя расходы. И я бы, наверное, позволила, но считаю, что задействовать папины средства будет правильнее. Диана же, узнав, что ей не надо платить за операцию, лишь пожала плечами и ответила: «Что ж, это отличная новость!»
Телефон настойчивым трезвоном вторгся в наши обнимашки. Это Женьке. Он потянулся взглянуть, кто посмел нас потревожить, хмыкнул, соскочил с кровати и вышел с телефоном из спальни. Однако я успела расслышать женский голос из динамика. Ну и кто это?..