Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 68)
Рыжуля вздрагивает, зеркальце падает из рук, и два карих глаза взирают на меня с укоризной.
– Жень, ну ты что, я ведь испугалась!
В этом упрёке ни грамма кокетства или фальши. Удивительно, но даже кардинально меняя образы, она продолжает оставаться собой. Смотрю, как тонкие пальчики с короткими бесцветными ногтями снова касаются волос. Такие обманчиво хрупкие пальчики…
– Тебя что-то беспокоит, Эл-ла?
Я прячу улыбку и стараюсь выглядеть серьёзным, потому что сейчас моя девочка изучает меня с новым интересом. Словно решая, стоит ли посвящать меня, несерьёзного раздолбая, в архиважные женские проблемы.
И я, всю жизнь избегающий тупых бабских заморочек, сию минуту готов нырнуть в них с головой. Я даже не прочь поучаствовать в многочасовом шопинге, если буду уверен, что на финише мы оба встретимся в примерочной кабинке.
– Женя, мне так неуютно и неловко… Прости…
Это голос создан, чтобы произносить моё имя, поэтому я заочно прощаю за всё.
– Почему неловко? – не забываю изобразить на лице участие.
– Мне бы в порядок себя привести, – она краснеет и снова трогает волосы. – Я же совсем оказалась не готова к преображению. Чувствую себя какой-то замарашкой…
– А что надо сделать-то? – я реально не понимаю, зачем так много слов.
Пожимает плечами, опускает глаза и снова приглаживает свои волосы. На хер она их обрезала?
– Жень, мне бы… Если бы мне можно было уйти пораньше…
– Зачем? – невольно повышаю голос.
– Эл-ла-а, просто скажи, что надо! Одежда, косметика, массаж… Обед из пяти блюд…
– Душ, – произносит почти шёпотом и прикрывает лицо руками.
Душ? Чёрт, слово как слово, а реакция, как на «минет». Хотя, у меня сегодня на любое её слово реактивная отдача. Но слово «душ» заряжает меня позитивом и вселяет надежду на скорое исцеление от сильно напряжённого одиночества. К тому же я получил отличную возможность побыть добрым волшебником.
– Любой каприз к твоим услугам, детка! И совершенно не надо никуда уходить, – я протягиваю руку. – Со мной пойдём.
– А… куда? – следует вопрос, но её тонкие пальчики уже доверчиво вложены в мою ладонь. И я целую их раскрытыми губами, не разрывая зрительного контакта. Моя девочка прерывисто вздыхает…
– Я покажу тебе приват-комнату для избранных сотрудников, Эл-ла…
Геныч позвонил совсем некстати, а поскольку пару часов назад мы перетёрли все насущные вопросы, вызов я проигнорировал и приглушил. Друг меня поймёт и простит.
Комната отдыха, а вернее, двухкомнатные апартаменты, находящиеся этажом выше, были оборудованы по типу гостиничного номера и достались нам от прежних арендаторов. Мы не отказались, усовершенствовали удобства, и – да – служили они для самых избранных, то есть меня и отца. Долгое время я пытался увлечь сюда Диану, но… не срослось. Не знаю, как отец, но лично я отдыхал здесь всего лишь три раза, и все три – один. Кажется, настало время внести разнообразие в своё тухлое одиночество.
– Прошу, – распахнув дверь, я пропускаю Эллу внутрь и следую по пятам, пока она осматривается.
Приклеив руки к карманам, я сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не наброситься на неё и не напугать.
Убеждаю себя в том, что я спокоен и не озабочен! Так и есть. Понимаю – малышке нужно время, и я даю его… Терпеливо считаю про себя… до семи…
Элла успевает только коротко ахнуть, когда я, резко развернув её к себе, прижимаю к своему телу – к груди, к животу, к паху… Её «Ах!» очень вовремя раскрывает этот рот для вторжения моего языка – так, как я хочу! Вижу, как дрожат опущенные ресницы и отпускаю себя, прикрыв глаза… Позволив себе чувствовать… Так, как ещё не было! Так, как я скучал по этому рту!.. Этим губам! Сминаю их!.. Прикусываю… Облизываю… Её податливые и мягкие губы… Мой персональный манок… наваждение. В пальцы, сжимающие её нежную шею, бьётся частый пульс. Такой же частый, как мой… бьющий в висках, в груди… в паху… Вторая рука, пробравшись под одежду, наконец, добирается до груди, сжимает... А-р-р-р! Слюнообмен будто у бешеных животных. Я сейчас и есть животное – голодное, ненасытное. Её пальчики впиваются в мои плечи, оттягивают волосы на затылке… Глухо рычу ей в рот и ловлю ответный стон.
62
Рваный треск!.. И звонкий цокот по плиточному полу. Похоже, это лопнуло и покатилось под плинтус моё терпение.
– Ой, моя пуговица!
– Женька, ты как медведь! – задыхающийся шёпот Эллы.
В её обвинении столько восторга, что медведь во мне довольно урчит и теперь изгнать его из малинника – дело довольно хлопотное, если не сказать, невозможное.
– Женька! Женечка… Подожди… Ну ты что творишь!.. – её ладошки упираются мне в грудь в попытке оттолкнуть, отстраниться. Растрёпанная, с лихорадочно блестящими глазами, Элла жадно глотает ртом воздух.
– Хочу, чтобы ты станцевала на моём шесте, Эл-ла-а… – мои дорвавшиеся ладони собственнически шарят по обнажённому телу, гладя, сжимая… – Такой ответ сгодится?
– Пошляк, – тихо смеётся, откидывая голову, и открывает свою шею для поцелуя. И её руки снова порхают по моим плечам, лицу, волосам.
– Да-а-а, детка, ты моя должница, – оставляю на шее и ключицах дорожку поцелуев-укусов, тут же зализывая, и стискиваю девчонку слишком сильно, вдавливая в своё тело. – Ты ведь не завершила приватный танец.
– Какой ты дикий!.. А-а-ах… И такой сильный!.. Мой Женька!..
Этот отрывистый шёпот совершенно сносит мои тормоза, и по полу звонко прыгает очередная пуговица. Да на хер их все! Моя девочка больше не станет носить такое! Пытаюсь нащупать застёжку на её брюках… Да кто эту херь придумал?!
– Нет, Женя!.. Нет… пожалуйста… – стонет, всхлипывает, продолжая одной рукой сжимать мои волосы, а второй отталкивает меня.
Протест не слишком убедительный, и в её жаркой мольбе так неуместно слово «нет»…
– Да, Элла, да!.. – наконец, нахожу эту чёртову молнию сбоку. Кто так делает! Руки оторвать изобретателям!
И в тот момент, когда я справляюсь с грёбаной застёжкой, моя сирена врубает заднюю.
– Женечка, ну нет же! Хватит! Успокойся! – гибкое тело, извивающееся в моих руках, никак не способствует моему спокойствию. – Мы же на работе! Что скажет Александр Андреевич?!
– Да мне пох... – хочу обозначить свою позицию, но взметнувшаяся ладошка зажимает мне рот, а карие глаза смотрят с упрёком.
– Не надо так говорить, Женя, тебе совсем не идёт, – бархатный голос звучит мягко, лаская слух и взрывая нервы. – Ты же такой умный… такой... красивый!.. И совсем не грубый…
– Да я про хрен хотел… – оправдываюсь, дыша ей в ладонь, и удивляюсь самому себе. И тут же прикусываю тонкую кожу с внутренней стороны вкусно пахнущей ладошки.
Тихое «Ай!» и низкий хрипловатый смех плавят мой мозг, отдаются спазмом в горле, сдавливая его словно жёстким ошейником. Длинные пальцы легко хлопают меня по губам и тут же гладят, ласкают, заставляя утробно урчать и жадно ловить прикосновения.
– Не сейчас, Женя, – уговаривают чувственные губы и целуют, и шепчут...
– Ты ведь обещал предупредить отца, не подводи меня… Пожалуйста, Женя! – медленно проводит языком по моим губам. – Ты же видишь, мне и так нелегко... Я ведь намного слабее, чем ты, не выдержу… Не мучай сейчас, потерпи... Хороший мой, Женечка, – шепчет и гладит меня, осторожно, как присмиревшего зверя, не подозревая, что оглушённый медведь во мне уже на поводке и готов к дрессировке.
– Откуда же ты взялась такая, Эл-ла-а? – провожу большим пальцем по отметине на скуле, а она трётся, как кошка, щекой о мою ладонь, дышит рвано, горячо и снова шепчет моё имя…
– Женька мой!.. Я всегда была близко… ждала тебя… давно ждала, Же-эня-а… Так давно!..
Совершенно очумевший от обрушившихся на меня эмоций я не в силах выпустить её из рук. Потребность овладеть своей самкой почти на первобытном уровне, и разум еле сдерживает звериные инстинкты.
– Прости… прости, Женечка! Только не сейчас… – отстраняется мягко, но настойчиво.
– Ты была с кем-то после меня? – в этом рычании я с трудом узнаю свой голос и до онемевших рук стискиваю свою соблазнительную сирену.
Она шипит от неожиданной боли, и я отпускаю, опомнившись. Делаю шаг назад, поднимаю подрагивающие ладони.
– Как?.. – Элла обнимает себя за плечи и округляет глаза, будто не понимает… – С кем?
– Тебя кто-нибудь…
– Нет! – делает шаг ко мне и снова прижимает пальчики к моим губам. – Ну что ты, Женя, конечно, нет… Разве я смогла бы? Глупый… Какой же ты глупый!
Не помню, чтобы позволял хоть одной из моих подруг называть меня глупым. А сейчас стою и улыбаюсь, как полный придурок! И верю! Снова ей верю.