Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 69)
– А сбежала от меня почему?
Короткая пауза для тяжёлого вздоха. И карие глаза заглядывают, кажется, в самую душу. Даже сейчас я вижу, что они разные – не справляются линзы с уникальной особенностью моей девочки.
– Ты назвал меня чужим именем, – розовеет и опускает глаза, как будто это она в именах заблудилась.
– Да я не мог!..
– Смог, – тихое грустное эхо.
– И ты сразу решила, что я не в твоём вкусе?
Снова поднимает глаза и застенчиво улыбается.
– Ты ведь знаешь, что нет, Женя.
Киваю, с трудом сдерживая торжествующую улыбку – конечно, знаю.
– Я о тебе тогда думал, ни о ком больше, – признание даётся со скрипом, но ЕЁ счастливая улыбка тут же подтверждает, что оно того стоило.
– Правда, Жень?
Усмехаюсь – бля, как школьники на первом свидании!
– Правда, Элла.
Прижимает кулачки к лицу и смотрит на меня своими блестящими разными карими глазами.
– Станцуешь для меня, Элла?
– Да… Только для тебя, Женя.
– Женечка, я очень волнуюсь… Подождёшь меня в приёмной?
Покладисто киваю, как болванчик, и, сжав руки в кулаки, разворачиваюсь к выходу.
Торможу у самой двери.
– Всё, что тебе может понадобиться, найдешь в ванной комнате. И не торопись…
– И закройся изнутри, – предупреждаю уже за дверью.
Я дождался, когда щёлкнет замок и прижал пылающие ладони к прохладной двери. Упёрся лбом и прикрыл глаза, выравнивая дыхание…
***
В приёмной меня встретил отец и намётанным оком мгновенно оценил мой внешний вид.
– Ты решил награждать своим кубком самые лучшие кадры?
– Это какие такие кадры? – искренне удивляюсь, потому что давно не шалю с сотрудницами «СОК-строя».
– Тебе как, всех перечислить? Ниночка! – ехидно и торжественно объявил отец, припомнив случай трёхлетней давности.
Торжество напускное, потому что к Ниночке, как позднее выяснилось, он сам примерялся. Но пока отец прицеливался, его смазливую помощницу обаял я. Спас, можно сказать, семейную лодку от большого шторма.
– Пап, ну ты и вспомнил! Это когда было-то?! Я же здесь ещё не работал, считай!
– Элла где? – гаркнул он. – Или у неё вдруг появились особые привилегии? Так я это мигом исправлю.
И что-то меня сорвало... Ну, я и выдал отцу всё, что думаю…
О своей внезапной командировке в Алушту, об их с матерью планах пробить моим х*ем тропу в рай, о суке Вике с её статусным папашей, о потребительском отношении к Диане, злоупотреблении услугами Одиссея и о том, что с их появлением чуйка и мозг главы «СОК-строя» заметно притупились. Свои соображения о Ниночке тоже высказал, раз уж отец сам о ней упомянул. А в финале я изъявил желание пойти поработать на стройке, предложил отцу подтянуть на моё место Наташку и пригрозил отправить Викиной семье официальный посыл на х*й! И только потом культурно попросил не домахиваться сегодня до Эллы.
После моего негромкого, но жёсткого и доходчивого пояснения отец сильно пригорюнился, а я свалил к себе кабинет, пока не успел раскаяться в своём демарше. К тому же Геныч уже задолбал названивать.
– Геныч, ты жучок к моим нервным клеткам примотал? – рявкаю вместо приветствия. Тем более, уже здоровались сегодня.
– Жек, я дико извиняюсь, если помешал тебе денежки считать.
– Посчитал уже. Вещай давай!
– Это ты вещай. Ты уже проложил мост доверия к нашей рыжей лисичке? Или она тебя больше не хочет?
Ради этого было четыре пропущенных звонка?
– Геныч, ты ж знаешь, я верю в свою харизму. Ты только об этом хотел поговорить?
– А почему нет? У меня весомый повод волноваться, особенно когда ты на звонки не отвечаешь. А то вот так придут посетители к тебе в офис, а ты там сидишь, привязанный к стулу со своей могучей обнажённой харизмой! А твоей Милашки уже и след простыл! Помашет рыжим хвостом…
– Она Элла, – раздражённо перебиваю.
– О как! Серьёзный аргумент для тесной дружбы.
– Геныч, ты там Максу надоел, что ли? Какого тебе надо?
– Неучтивец! Я тебя хотел на ужин позвать, а ты мне не рад.
– Прости, брат…
Знаю, что Геныч дуркует и сроду не обидится, но в качестве извинения за грубость выдаю ему в красках сегодняшнее явление Виктории.
– Вот сука оху*вшая! Ну кто она? Сейчас – распальцованная дочь первого советника, а завтра – презренная дырка и наследница отставного пиZдабола. Жек, ну почему люди краёв не видят?
– Так то люди…
– Вот! Эх, был бы мой батя морально устойчивым, сейчас бы губер у него в советниках ходил. Ничего, Жек, жизнь – она полосатая! Ты один ток к этой шмаре не лезь пока!
– Разберусь!
– А друзья тебе на что? Я разве допущу, чтобы ты натворил какую-нибудь ху*ню… без меня?! Но Эллочка наша, скажу тебе – огнище! Ток ты смотри, проследи, чтоб твоя безумная бывшая рыжулю нигде не встретила. Береги! Пожми от меня её нежную рыжую лапку и чмокни в правую булочку.
– Доберусь – в обе чмокну.
– Доберётся он… на гору, что ль, лезешь? Харизму наголо – и вперёд! Чего греха таить, раз все не против?
– Пошёл ты!.. – я всё же начинаю ржать.
А Геныч прав… О том, что Вика захочет отомстить, я как-то не подумал. А должен был.
Работа вообще не прёт. В голове кипиш, за окном – ливень, время – шестой час…
63 Элла
На ватных ногах я подошла к двери и повернула замок. И только теперь выдохнула. Бессильно прижалась грудью к двери. Прислонилась щекой... И поняла, что я здесь не одна. Как поняла? Наверное, моё гулко колотящееся сердце почувствовало присутствие Жени. Он здесь, за дверью. И не важно, что дышит, как загнанный бык… или как медведь… Зажмурившись, я улыбаюсь – мой медведь… Неважно, что я слышу… Чувствую я его сердцем.
И когда шумное дыхание стихает, я всё равно продолжаю его чувствовать. И от этого моё сердце щебечет, заходясь от счастья!.. А мне хочется мурлыкать и танцевать, и тереться об эту бездушную дверь, за которой так же неспокойно, как и моё, бьётся горячее сердце моего любимого медведя. Моего Женьки.
Я ещё долго стою, не двигаясь, и прислушиваюсь к тишине. Женя ушёл, и мне хочется верить, что он не успокоился до такой степени, чтобы перестать думать обо мне.