Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 59)
Я не слишком торопился проходить паспортный контроль, подозревая, что могу встретиться с Викой. Но, уже отстояв здесь по времени свой критический максимум, понимаю, что самолёт ждать не станет. Ну, что ж, Вика так Вика! Во всяком случае, я могу быть уверен, что внутри здания аэропорта она безоружна. Если, конечно, не считать её опасных когтей, жертвой которых я едва не стал вчера.
Это самое «вчера» выдалось вполне себе позитивным. «Чайку» я так и не почтил своим визитом. Выспавшись в симферопольском отеле, я позавтракал и рванул в Алушту, прямиком на стройку. Я ведь, как-никак сюда по делу прилетел! Поэтому с деловым видом прошёлся вдоль котлована, сделал пару замечаний работягам, рискуя, как минимум, вторым глазом – парни-то понятия не имеют, что я за хрен такой. Отчего-то мне было весело, и я не стал нарываться, так же, как и раскрывать своё инкогнито. Правильно мне Геныч говорил: «Грамотно руководить – значит, не мешать умным людям работать». Я выбрал позицию грамотного, никому не известного, руководителя.
Как я и предполагал, никаких нелегальных строений на огороженной территории не обнаружилось. Кроме собачьей будки. Ну совершенно тупой развод, не понимаю, на что отец рассчитывал. Но командировочные я честно отработал – сфотографировал будку вместе со злобно оскалившимся псом и выслал бате на почту, сопроводив комментарием, мол, жилец к мирным переговорам не готов, предлагаю задействовать группу быстрого реагирования. Потаскался ещё пару часов по площадке, раздражая своим пижонским прикидом занятых делом мужиков. Пообщался с прорабом, пояснив тому, что же я всё-таки за хрен. Нормально поговорили – я сказал, что здесь проездом, и просто не мог не взглянуть на гнездилище будущего небоскрёба. Ну не отцовский же бред ему выкладывать!
Батя же на мой фотоотчёт никак не отреагировал. Может, он, наконец, вспомнил, что я не дебил? В другой момент я, возможно, был бы и рад этой поездке, но прямо сейчас – вообще не ко времени. И дело даже не в моей общей помятости… Элиза! Вот кто не давал мне покоя! Или всё же Элла? А это вообще тяжело утрамбовывалось в голове… И Геныч, падла, ничего вразумительного так и не сказал – прикинулся дурным автоответчиком и лепил свои прибаутки, пока я не сбросил вызов. Мудак!
Мне край нужно быть там! А я, сука, здесь! К счастью, мобила моя тоже здесь!..
– Добрый день! Компания «СОК-строй», приёмная господина Ланевского…
«Он – парень общего пользования, такие не в моём вкусе».
Я уже раскрыл рот, чтобы ответить этой сирене что-нибудь… эдакое… Но ничего умного в голову не пришло, и я поспешил сбросить вызов. Не хотелось грешить на последствия травмы, но связывать свой затык с волнением хотелось ещё меньше. Ну, а с другой стороны – как тут было не завестись!..
Ка-а-ак?! Ну как высокая сисястая Элиза с таким крупным перспективным ртом могла уместиться в этом розовоухом заморыше? У неё же ни губ, ни сисек... кажется... Не, ну грудь я точно заметил бы! Да и рот… А я только уши и очки разглядел. А ещё пальцы...
Додумать свою мысль мне не позволила... Сука! Вика!
Этот неоспоримый факт констатирует верхний мозг с холодным и циничным восторгом. Он никогда не грешит против истины. Нижний – беспробудно спит. Вика уже давно действует на него как успокоительное со снотворным эффектом. И даже когда в моё пространство проникает запах её духов, реагирует лишь обоняние.
Я с сожалением вижу, как отъезжает такси, доставившее эту фурию. И радуюсь, что успел покинуть огороженную территорию раньше, чем она туда ворвалась и нарушила трудовой энтузиазм многочисленной бригады строителей. Это она умеет!
И не без удовольствия думаю, что появись здесь Диана – стройка встала бы надолго!
Эх, Элизу бы сюда... Вот тогда бы встал мой спящий красавец!
– Жень, что за дела такие, ты совсем с ума сошёл? – Викин звонкий голос заставляет меня поморщиться и привлекает внимание парочки праздношатающихся рабочих.
А ведь когда-то мне нравился этот голос, и реагировал я на него совсем по-другому.
В своей белой шубе в пятнадцатиградусную жару дочь важного советника выглядит, как городская сумасшедшая.
– Какими судьбами, Викуль? – я приветливо снимаю очки и, заметив, как она сбивается с шага, удовлетворённо хмыкаю.
– О, господи, Женька!
– Ты из-за этого опоздал? Что это? Кто?.. – она кривит хорошенькую мордашку и картинно всхлипывает.
– Ну не плачь, это же я, Вик! Не узнала? – ласково отвечаю на её вопрос и тычу пальцем в чёрную гематому. – А это мой прожектор. И разве мы куда-то опоздали?
Ей остаётся всего пару шагов до меня. Сейчас начнёт лупить.
– Хватит! – два маленьких кулачка ожидаемо врезаются мне в грудь. – Ты со своим Генычем совсем дурачком становишься! Ясное дело, ты опоздал! Мы с утра должны были вместе ехать на объект! Мне это, кстати, нужно для курсовой!
Вика тянется к моему лицу и тычется блестящими губами в щеку. Вот на хера?!
– Да какой там объект, Вик, так – дыра в земле! И, клянусь, с утра здесь ничего не изменилось.
Вика тут же начинает умничать, вспоминая весь пройденный материал за три курса, а я судорожно напрягаю извилины в поисках выхода... выбега... Побега!
–…И всю ночь тебя прождала! – выхватываю финал лекции об основных этапах строительства многоквартирного дома.
– Вик, да не волнуйся ты так, здесь ночью всё равно было закрыто.
– Ланевский, ты совсем идиот? Долго ты ещё от меня шарахаться будешь? – на плечи и грудь обрушивается град ударов. Ну… ударчиков. Я отступаю на шаг, Вика наступает. – Ты же знаешь, что у меня ничего не было с Соболевым! Вообще ни с кем после тебя не было! Ты ведь сам это знаешь, Женька!
Теперь об этом знаю не только я. Вика разошлась всерьёз, расплакалась и собрала неподалёку кучку зевак. Мне надоело быть боксёрской грушей, и я всё же перехватываю её запястья…
Выпускаю её тут же. Но хитрая девочка мгновенно ориентируется и прижимается ко мне всем телом.
Мы всегда громко ссорились и бурно мирились. Я перехватывал её руки… А потом мы едва ли не рвали друг на друге одежду. Ну, из песни слов не выкинешь… Да – это тактильная память, и она сработала с нами обоими. Вика вздрагивает, всхлипывает, трётся об меня. А я ощущаю шевеление в паху… Пытаюсь её отстранить, но куда там! Я не могу её оттолкнуть. Не умею… Стиснув зубы, прячу руки в карманы, запрокидываю лицо к небу и посылаю ментальный приказ младшенькому – спать!
– Женька, любимый мой!
Оу! А это отличная колыбельная!
– Вик, заканчивай уже, а то нам скоро аплодировать начнут. Ты же сама всё чувствуешь, – я быстро вспоминаю теорему косинусов, Менелая…
– Я всё чувствую, Женечка, – её ладошка втискивается между нами и ложится на мой дезориентированный член.
Смелая девочка!
– Вяленький и маленький, – говорю с надеждой на нижнее благоразумие.
– А я знаю как увеличить…
– Через лупу, что ль?
– Какой же ты дурачок! – звучит с наигранной обидой. – В «Чайке» нас ждёт чудесный обед, Женька.
– Отправляйся обедать, Вик, а у меня ещё есть дела. И нет – ты не со мной! – резко пресекаю затянувшийся спектакль и, крепко сжав прилипчивую шубу за плечи, отстраняю от себя вместе с её содержимым.
– Грубиян! А на ужин ты согласен, надеюсь? – Вика снова тянет свои руки.
– Я тоже на это надеюсь, – отстраняюсь и улыбаюсь.
На ужин я всегда согласен. И ресторан в «Белом журавле» мне понравился.
Не могу избавиться от ощущения, что поступаю, как сволочь. Но я просто не в состоянии выдерживать очередную истерику в ответ на мои заверения, что НАС давно уже нет. Вика слишком самоуверенна, чтобы это осознать.
Надеюсь, её вчерашний ужин в одиночестве хоть немного прояснил мою позицию.
Отцу прояснил! Он орал в трубку так, что у меня чуть динамики не разорвало.
*****
На борту самолёта Вики нет. И на всё время полёта я проваливаюсь в беспокойный сон. Мне снятся рыжие волосы, разноцветные глаза, зачётные сиськи и… розовые уши.
А Москва встретила меня снегопадом. Кажется, это самый чокнутый февраль на моей памяти.
Из-за обледенения взлётной полосы вылет отложили. Надеюсь, не до весны.
С двойным эспрессо в картонном стаканчике я расположился в зале ожидания и включил телефон, который тут же известил меня о паре десятков пропущенных вызовов. Рекордсмен – Геныч, вот с него и начну…
Не знаю, что заставило меня отодрать взгляд от экрана… Знакомая шуба, однако. Дежавю.
Вика прёт на меня через весь зал, как реактивный бульдозер. Я успеваю подумать, как было бы неплохо, чтобы под её цокающими гусеницами тоже обледенела полоса. Мысль о том, что хорошо бы освободить руки, приходит слишком поздно…
Размашистая крепкая подача по лицу отправляет в полёт мои очки, телефон под ноги, эспрессо – на шубу.
Просторный зал, наполненный пассажирами с обострённым в нервном ожидании слухом, огласил визг раненого животного. На самом деле никто здесь не глумится над животиной – это верещит Вика. Её усиленные акустикой вопли прозвучали одновременно с очередным объявлением. Стоит ли удивляться тому, что никто не поспешил проявить сочувствие истеричной бабёнке.
В другой ситуации я мог бы… наверное… выразить свои соболезнования. Но прямо сейчас сильно горит и без того больная скула, мой кофе использован не по назначению, а любимые очки улетели в неизвестном направлении. Поднимаю с пола мобильник. Он, к счастью, цел. Поэтому я молча и мрачно взираю на возмутительницу общественного порядка, а не пытаюсь перевизжать её.