Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 61)
Уродливые очки совершенно мешают мыслить в правильном русле.
– Можешь снять свои очки? – с удивлением узнаю свой голос. Но… бесцеремонный вопрос уже озвучен.
– Разве мы перешли на «ты», Евгений Александрович? – её губы уже не улыбаются…
Голос! Холодный и низкий, задевающий во мне самую чувствительную струну и ещё несколько, менее чувствительных, но с долгой отдачей. Как я сразу-то не идентифицировал этот голос?! Мудак!
– А разве нет, Элиза? – я, как маньяк, наслаждаюсь её замешательством, окрасившим щёки в розовый цвет. – Или для тебя привычнее Гелла, м-м? Как тебе больше нравится, детка?
– Я – Элла! – голос звучит резко и яростно. – Хотя для Вас ведь предпочтительнее – Диана! Тогда какой смысл… – она осекается, так и не закончив фразу, и поворачивается ко мне спиной. – Извините…
Вижу, как снимает очки. Наверное, стёкла протирает. Волнуется…
Высокая фигурка в совершенно идиотском костюме, какой-то невнятный старушечий пучок на голове, тонкая длинная шея, прямая спина… Но теперь вся эта е*анутая атрибутика не загонит меня в заблуждение. Где волосы? Что, на хрен, за цирк? Что она вообще здесь делает?! Кто в здравом уме согласится себя так изуродовать?!
Хочется подойти и сдёрнуть с головы эту серую мочалку. Наверное, я так бы и сделал, если бы… «Но для Вас ведь предпочтительнее Диана!»
Неслабо я тогда лоханулся! Баран!
Но чувству вины просто нереально выжить в обрушившихся на меня эмоциях. Перед мысленным взором гибкое обнажённое тело моей искусительницы из Красной комнаты, так жарко шепчущей, вкусно пахнущей, так много обещающей… «Женечка мой… Так острее восприятие… Не могу больше, Женя-а… Сейчас всё будет…»
И где?! Не было ни хрена! А я, бл@дь, ждал!
Вот это я был жёстко наказан!
И кем? Вот этой подпольной секс-бомбой? Я не могу сдержать смешок, уж слишком тяжело сплетаются в одной девчонке настолько разные образы. Почти волшебство! И рост у Милашки намного ниже… Ответ приходит сразу, как только я опускаю глаза на обувь – дремучая жесть!
– Эл-ла, значит, – произношу с удовольствием, мне нравится, как это имя ложится на язык. – Элла… Думаю, я запомню.
Резко разворачивается, успев нацепить на нос свои дурацкие очки. Чувствую себя словно под оптическими прицелами, но мне не страшно.
– Кажется, у нас осталось одно незаконченное дельце, Эл-ла?!
Смятение на её лице длится лишь пару секунд, а затем улыбка – м-м, какая улыбка! – растягивает идеальные губы.
– Это в тот раз, когда ты потерял сознание, не выходя из меня?
– Можем и оттуда продолжить. Кажется, я тогда вёл себя, как грубое животное? Я мог бы это исправить. И клянусь, что больше не покину тебя в самый неподходящий момент.
– Прости! – прижимает ладошку к своим губам. – Прости, я не должна была… Я знаю, что у тебя был болевой шок… что ты тогда чуть не… Прости меня... пожалуйста…
Я не понимаю, что такого в ней… Но это «Прости»… голос… действуют на меня, как летучий афродизиак.
– Ты, наконец, вспомнила, что мы на «ты»… – медленно направляюсь к ней, едва сдерживаясь, чтобы не преодолеть расстояние в один прыжок. – Конечно, я прощу тебя, Эл-ла-а… Если попросишь ещё… И обратишься ко мне по имени.
Она нервно вскидывает руку, касаясь оправы очков, но тут же отдёргивает назад. Отступает на шаг.
– Правильно, малышка, сними эти стёкла. Посмотри на меня своими дьявольскими глазами.
Она делает ещё шаг назад и упирается в стену. Я уже совсем близко и хорошо различаю сквозь тонированные стёкла её расширившиеся глаза. Но не их цвет.
– Только не говори, что боишься меня, Эл-ла, – упираюсь ладонями в стену по обе стороны от девчонки, отрезая ей путь к бегству. – Ты ведь понимаешь, что я не могу тебе сделать ничего плохого, правда?
Не дождавшись ответа, я наклоняюсь к её шее и шумно вдыхаю воздух. Никаких духов – только её тонкий, манящий, крышесносный запах. Какой же слепой мудила!
– Зато я могу сделать очень хорошо… Очень… Я хочу сделать тебе хорошо. Только попроси меня, Эл-ла… По имени попроси.
– Пожалуйста… Евгений Александрович, я сейчас на… на работе, – упирается ладошками мне в грудь.
– Не то говоришь, маленькая, – я перехватываю её ладонь и подношу к своим губам. Целую подушечку каждого пальчика и не отрываю взгляд от её лица. – Сними очки, детка.
Кажется, бедняжка даже не дышит. Зато я дышу… Как бык во время корриды.
– Э-это что здесь происходит?! – голос отца грохочет, как в рупор. – Женя, ты что делаешь, ты оху… Ты с ума сошёл?! А ну-ка… Эй!
Я с болезненным стоном отпускаю тонкие пальцы, провожу носом по розовой щеке и поворачиваюсь к отцу.
– Ох, сынок, а что у тебя с глазом?! Кто это сделал?
– И тебе доброе утро, папа.
– Здравствуйте… – тихо шелестит голос из моих снов.
Так и не позвавший меня по имени…
55 Элла
Рабочий день только начался, а из рук всё валится. И мысли даже близко не соприкасаются с рабочим процессом. Три дня в полном неведении… На сколько ещё хватит моих сил?! Где-то там… Вика, заявляющая на Женьку свои права… А здесь я… глупая и потерянная… Добровольно отказавшаяся от него. Чтобы он достался этой гадине. Не хочу! Ненавижу её!
Как собака на сене. Одинокая, злая, тоскующая собака…
Так хочется громко протяжно завыть…
Дверь в приёмную резко распахивается…
Ой, мамочки!
Папки с документами выскальзывают из моих ослабевших рук, но и бог с ними… Я не в силах отвести взгляд от НЕГО. Большой, как медведь, и красивый…
Мне так трудно справиться с нахлынувшими эмоциями!.. Столько всего пережила, передумала... А Женя... вот он... А я совершенно не знаю, куда девать свои руки, глаза... Обнимаю себя за плечи, силясь не расплакаться от облегчения. Боже, я так люблю его! И мне так страшно...
Я не должна об этом говорить… но могла бы танцевать, крича о своей любви. А имеющий глаза… непременно увидит.
Узнал… Вижу, что узнал…
Под его тяжёлым взглядом одна из слезинок, скопившихся в уголках глаз, предательски срывается.
Никакой надежды, что он не заметил – вон как смотрит. Я поспешно слизываю с губ слезинку. Ох, не надо было так делать! Он резко вздыхает, кажется, всем телом, отчего становится ещё шире и выше ростом, и выдаёт какой-то непонятный звук. Затем откашливается… Что? Тоже волнуется? Я могла бы поверить, будь я в образе Геллы…
– Что случилось, Элла? Вас кто-то обидел?
Я улыбаюсь и машу головой – нет, конечно, нет. Я просто очень скучала. И он тоже начинает улыбаться, а глаза… Глаза, как у дикого зверя, – опасные и голодные. Как будто… я нравлюсь ему… вот такой…
– Можешь снять свои очки? – просьба слишком неожиданная и почему-то обидная.
К счастью, у меня хватает ума не озвучивать свою мысль. Ну хватит уже деградировать! «Полюби меня такой, какая есть» здесь однозначно не случится. Не нравится ему серенькая Милашка – оно и понятно. Никто, кроме Инессы, на это и не рассчитывал.
– Разве мы перешли на «ты», Евгений Александрович?
Хвост пистолетом у меня не очень получается, но голос не дрожит – и то хорошо.
– А разве нет, Элиза? – он криво улыбается и даже не знает, как мне неприятно это имя. – Или для тебя привычнее Гелла, м-м? Как тебе больше нравится, детка?
– Я – Элла! – бросаю ему в лицо. – Хотя для Вас ведь предпочтительнее – Диана! Тогда какой смысл…
Ой, какая ду-ура! На мгновение я даже зажмуриваюсь, отчего ещё несколько слезинок срываются из глаз, и я торопливо разворачиваюсь к нему спиной. Отлично! Не хватало ещё закатить ему сцену ревности со слезами.