Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 51)
Перед глазами прошмыгнул Жора, а я даже не заметила, когда он вернулся… Голос Инессы звучит слишком громко и… больно.
– Игорюш, подлей мне, пожалуйста, ещё чайку, – просит она… Жору.
Я округлила глаза, а неожиданный «Игорюша», слегка поморщившись, ринулся выполнять просьбу.
– Что и требовалось доказать! – торжественно объявляет Инесса. – И, заметь, никаких истерик! Жоржик уже давно привык, я ведь как только его не называла – и Игорем, и Славиком, и даже Борюсиком! – При упоминании Борюсика Жоржик заметно вздрогнул, а Инесса нежно погладила его по щеке. – Прости меня, мой сладкий сахар, иногда я бываю совершенно несносной старухой.
– Моя девочка, – ласково произнёс Жора со смешным акцентом и поцеловал Инессу в ладонь.
– Дурёха ты, Элка, а ещё учить меня вздумала! – уже беззлобно ворчит Инесса. – Согласна – неприятно, но не смертельно. Сплоховал пацан… Но это ведь даже не подсознание работает, а просто чудит память болтливого языка, выдавая…
Смысл следующих слов от меня ускользает, а мне так хочется вцепиться в это сомнительное объяснение и облегченно выдохнуть… Я старательно фокусирую зрение на Инессе, но она расплывается перед глазами…
– Элка! Эллочка!..
На лоб ложится чья-то приятная прохладная ладонь.
– А́схима, – грохочет в ушах мужской голос. (
– И что это за слово такое ху*вое? – громко орёт Инесса.
Её голос нарастает, а слова сливаются в единый звук и бьют по голове, как ритуальные барабаны, отправляющие меня на жертвенный огонь. Он уже охватил моё тело изнутри и снаружи, обжёг горло и теперь выжигает глаза. Сквозь чёрные языки пламени я ещё различаю мечущуюся в панике женщину и, падая в пропасть, успеваю почувствовать удерживающие меня руки… прежде чем проваливаюсь в тихую и спасительную темноту.
47
Тихо. В голове совершенно пусто и так хорошо… Даже шевелиться лень. Горестный всхлип неожиданно вторгся в мою блаженную идиллию, и я открыла глаза.
– Мама? – моё удивление звучит сипло и ломко, а я лишь теперь ощущаю, как пересохло во рту. Касаюсь пальцами горла. – Водички...
– Малышка моя, – мама снова всхлипывает и подрывается с места. – Я сейчас принесу, только лежи, не двигайся.
Меня охватывает паника, и двигаться я начинаю очень интенсивно. Вроде бы всё работает… А что было-то? Последнее, что помню, – мне было очень плохо. Неужели я упала в обморок? Осмотревшись, понимаю, что нахожусь у Инессы, в своей комнате… Но мама-то здесь как… почему? И самое удивительное – за окном светло. Это же сколько я отсутствовала?
Мама вернулась с чашкой в руках, а следом за ней – Инесса. На ней лёгкий брючный костюм и домашние туфли – никаких смелых разрезов и вырезов – всё, кроме лица, выглядит элегантно и сдержанно. А зная, как щепетильно Инесса относится к своему внешнему виду, я представляю, каково ей сейчас демонстрировать свои ранения.
Инесса приложила руки к груди и с облегчением вздохнула:
– Боже мой, деточка, как же ты нас напугала!
Я посылаю ей растерянный и виноватый взгляд – неудобно получилось. Протягиваю руки к чашке и хочу привстать.
– Элиза, лежи, я сама, – командует мама. – Как ты? Голова не кружится?
– Мам, у меня ничего не кружится, – я всё же усаживаюсь в постели. – Я чувствую себя, как космонавт перед стартом. Что вы все так всполошились?
И женщины по очереди эмоционально рассказывают, что же я пропустила. Ну как эмоционально… Судя по тому, что Инесса не обронила ни одного нецензурного слова, её эмоции продолжают кипеть внутри. Перегореть она не способна, а значит, аттракцион «Прячьтесь, суслики!» – ещё впереди!
Таки да – вчера я побывала в кратковременном обмороке и долгой огненной лихорадке. Даже бредила! Представляю, что я там наболтала! Но Инесса – кремень – если и расскажет, то только мне. А моя мама, которая ни разу не паникёрша, с чего-то вдруг забеспокоилась обо мне в полночь и решила позвонить. Инесса справедливо рассудила, что мать обязана всё знать, и ответила на телефонный звонок. Спустя час мама уже была здесь и с тех пор от меня не отходит.
Спасла меня бригада скорой помощи, примчавшаяся по зову насмерть перепуганной Инессы. К счастью, с собой не забрали. Сказали – переутомилась. Отдохнёт, мол, и болезнь как рукой снимет. Вкололи убойную дозу жаропонижающего, а вторым уколом успокоили до утра. К слову, уже утро, и я спокойна, как удав. Ничего не болит, нигде не горит и страшно хочется есть. А ещё мне любопытно, куда подевался Жорик, ведь в повествовании двух женщин о его участии не было сказано ни слова.
Всё прояснилось, когда мама ненадолго вышла из комнаты.
– ПиZздос! – с чувством произнесла Инесса. – У Жоржика скоро разовьётся клаустрофобия! Он там уже весь обоссался!
– Где? – вытаращилась я на неё.
– В спальне, конечно! Не в туалете же мне его прятать! Но я предупредила – не дай боже чихнёт или бзднёт – я ему эти источники звуков местами поменяю. Так этот мандюк, пока я гостей развлекала, приспособил свой шланг в мою любимую вазу. Ни х*я не ночную!
– Простите, ради бога! – я даже попыталась встать с кровати с твёрдым намерением увести... гостей?
Она сказала гостей?
– С ума сбрендила?! – зашипела Инесса. – А ну быстро лежать! Х*й с ней, с этой вазой! Лишь бы у него от страха понос не случился!
– Инесса, Вы сказали – гостей… Мама не одна?
Отвечать женщине не пришлось – в спальню вслед за мамой ввалился майор.
– Очнулась, болезная? – недовольно поинтересовался Яков Иванович вместо приветствия.
Может, сказать ему, что ещё нет?.. Молчу.
– Не поведаешь ли нам, где это ты за столь короткий срок умудрилась истратить свои молодые нервы? Хоть бы мать пожалела – она чуть с ума не сошла! Ладно я… Хотя я, между прочим, тоже после ночного дежурства и вместо того, чтобы отсыпаться…
Претензии майора мне не понятны ещё в большей степени, нежели его присутствие здесь.
– Яш, прекрати немедленно, – одёрнула его мама. – Элизе нельзя волноваться!
– Как раз это меня и настораживает, – рявкнул майор. – Обморок… нельзя волноваться… Сразу напрашивается вопрос – а на солёненькое твою дочь ещё не тянет?
– Ты с цепи, что ли, сорвался? Инесса Германовна нам уже всё объяснила, – мама бросает на гостеприимную хозяйку виноватый взгляд, но той не до маминых реверансов.
На распухшем носу Инессы раздутые ноздри выглядят устрашающе, только что дым не валит. А взгляд, полный вызова, устремлён на майора. Ох, только бы она не сорвалась! Но она обратилась к гостю подчёркнуто вежливо:
– Яков Иванович, вашей девочке приходится так много работать, что на личную жизнь у неё просто не остаётся времени, поэтому Ваши намёки беспочвенны и оскорбительны.
– Вот мне и не терпится прояснить, где же наша девочка так упахивается до нервных обмороков. Вы уж простите, но Ваш внешний вид не располагает к доверию. Насколько я помню, Эльза якобы ухаживает за древней старушкой, помогая той не пронести ложку мимо рта и задницу мимо унитаза. А что мы здесь наблюдаем?
– Яша!.. – свирепеет мама…
– Да что Вы несёте, Яков Иванович?! Вы забыли, что не в казарме находитесь?! – я повышаю голос, заглушая мамино возмущение, и даже боюсь смотреть в сторону Инессы. Вот что она теперь обо мне подумает?
– А знаете, что, мой недалёкий гость?.. – Инесса улыбается, как голодная пиранья. – Я не знаю, как Вы управляетесь со столовыми приборами, но за всё время существования моего унитаза Вы единственный промахнулись мимо него. А посему рекомендую Вам унести отсюда свой кривой распылитель, дабы не осквернять своими метками мою ухоженную территорию.
– Яков, езжай домой, – прикрыв лицо руками, мама отошла от майора и, словно обессилев, прислонилась к стене. – Прошу тебя, уезжай, дома поговорим…
– А я смотрю, мне тут очень рады, – угрожающе прорычал майор.
– Да чтоб вы так жили, как мы вам рады! – бесстрашно парировала Инесса.
– Эльза, собирайся, и бегом в машину! И не заставляй меня применять силу! – отдал приказ майор и повернулся к маме. – Юля, что ты расквасилась, помоги ей собраться, если не желаешь, чтобы дочь закончила так же, как твой сын!
Это была запрещённая тема и подлый приём. При упоминании Юрки мама вздрогнула и вся съёжилась.
– А ну, заткни свою грязную пасть, урод! – рявкнула я и, вскочив с кровати, подбежала к маме. – Ты не слушай этого дурака, мам.
– Эй, пёс невоспитанный, – ласково зовёт майора Инесса, – сделай так, что тебя здесь больше не стояло!
Майор сжал кулаки и попёр на маленькую воинственную женщину, выставившую вперёд свою загипсованную конечность.
– Я сегодня же прикрою твой притон, старая проститутка!
Он совсем чокнулся? Отлипнув от мамы, я бросилась на помощь Инессе.
– Да это ты, псих дефективный, изгадил приличный дом своим присутствием!
И словно в подтверждение тому, насколько здесь приличный дом, в комнату ворвался полуголый Жоржик, страшно ругаясь на заморском языке. В весовой категории он явно проигрывал майору, но сработал эффект неожиданности и Яков Иванович улетел с намеченной траектории в антикварный комод, увлекая за собой разгорячённого грека.