Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 48)
– Молодец, бро! – присвистнул Геныч. – Знатно ты её научил. Она на этот мордастый утёс, как обезьянка взобралась и чуть голову ему не открутила. Вот видишь, как хорошо – благодарная ученица спасает жизнь старому учителю! – Геныч взглянул на меня, как на неблагодарного ученика, и почти с любовью на Кира. – Но проводить всё равно надо было. Девочки же…
– Она за рулём, эта мелкая, – пояснил я.
– Да ладно?! Плохи их дела! Дети за рулём – куда, бля, родители смотрят?
– Да она, вроде, совершеннолетняя, – не слишком уверенно пробубнил Кир.
– И какая разница?! – трубит Геныч на всю округу. – Нет на свете страшнее зверя, чем баба за рулём! Из-за них нормальным мужикам выезжать страшно.
– Геныч, да тебе и на пустой трассе ездить страшно, – начинаю ржать.
– Вот не надо грязи, Жек! Мой «Мурзик», чтоб ты знал, на трассе рвёт всех!
– Ага! Всех уставших пешеходов и их барабанные перепонки!
– Да пошёл ты, урод! У меня на окружной спидометр зашкаливает!
– Так его же установили ещё до Первой мировой, и на нём потолок – пятьдесят. И если верить твоему спидометру, то твой «Мурзик» даже в гараже стоит со скоростью двадцать кэмэ.
– Всё, хорош, пацаны, – хрюкнул Кирыч и застонал. – Мне ржать больно. Жень, скажи лучше, как там твой приват? Всё срослось?
– Заросло всё! И завяло! Жек, можно я расскажу? – резко повеселел Геныч и тут же словил мой предупреждающий взгляд. – Спокойно, малыш, тут все свои, а я – только правду. Короче!.. В самый ответственный момент, когда сброшенные стринги прилипли к потолку, Жеке стало скучно вдвоём и он воззвал к драконам.
– Геныч, мудак, что ты мелешь?
– За что купил! А-а, ты ж, наверное, Кирюхе не рассказывал о нашей огнедышащей мулатке? Так вот, Кир, бывают бабы-дуры, бывают хозяюшки, зайки там всякие нежные... Даже девочки-ниндзя, как выяснилось, случаются. И все они обычно к услугам нашего, ещё недавно синеглазого, мачо. Но согласись, Кирюх, это же пиZдец как скучно! А есть ещё уникумы, единственные в своём роде! Кстати, если вспомнить о Дианкиных детях, то в полку драконов скоро прибавится. Так о чём это я? Ага! Так вот, нашему Жеке повезло встретить целых двух уникальных цыпочек! И, думаешь, как он решил использовать дары судьбы? Он захотел обеих сразу! Вот я бы на месте рыжули тоже обиделся.
– Да заткнись ты, на х*й! – зверею и ощущаю, как от боли взрывается башка.
– Жек, ты чего? – Геныч участливо обнимает меня за плечи и тычется лбом в висок. – Ну прости, брат, я же…
– Ты меня ещё поцелуй! – пытаюсь сбросить с себя этот центнер.
– Ну, если тебя это утешит... Жек, но ты сам сглупил, согласись. Обидел такие красивые глазки...
– Это я её обидел?! Геныч, ты е*анутый? Да она меня спеленала, как лоха, и тихо съе*нула под музыку!
По вытаращенным глазам Кира я уже понимаю, что сказал лишнее, но… Кирыч – свой.
– А на х*я ты Драконихе звонил? – ласково вопрошает Геныч. – Понятно, что девочка обиделась…
– Геныч, ты, бл@дь, перегрелся? Кому я звонил? Ты что гонишь?!
– Не, а смысл ей врать… – искренне растерялся Геныч. – Она же сама сказала, что ты позвал Дианку…
– Реально так сказала?
– Ну-у… я точно не помню как… Но как-то так. О! Витёк тоже слышал! Хочешь, у него спросим? Э, Жек…
– Геныч, – я вытаращил на него наверняка очень круглый глаз. – Я не мог…
– Ну, – он виновато развёл руками, – как-то смог, наверное… О, вон наша помощь нескорая! Ждали, небось, когда все окочурятся!
44 Элла
Очень хочется плакать. Не поскуливать тихонечко в дрожащую ладошку, а громко протяжно выть, запрокинув голову к небу. Чтобы вытолкнуть из себя эту изматывающую боль, что, кажется, намертво присосалась к сердцу и поразила все органы. Она дышать мешает, думать… Мысли тоже причиняют боль, ведь они все о НЁМ… А не думать – никак. Почему это со мной, за что?! Какое моё предназначение в этом мире? Найти бы его скорее и с головой нырнуть! А иначе я просто умру от невыносимой тоски.
А я ведь сама установила это табу... Господи, что же я натворила?! Зачем ты меня слушал?.. Но по-другому... как? Ведь когда очень просишь, когда это жизненно необходимо, надо обязательно чем-то жертвовать... Чем-то непременно важным и ценным... А что у меня есть дороже моей любви к Женьке?..
Но я ведь всё сделала правильно?.. И теперь я как будто тот самый гордый и свободный журавль... Тогда почему я ощущаю себя раненой одинокой цаплей, увязнувшей в болоте? Ни взлететь, ни утонуть... И холодно... как же холодно!..
– Замёрзла? – нежный голос заставляет меня вспомнить, что я не одна.
Отрицательно машу головой – вру, конечно. Но хозяйке авто, кажется, всё равно – она смотрит на дорогу, улыбается о чём-то своём и ведёт машину очень уверенно и расслабленно.
– Как знаешь, – отвечает она на моё молчаливое отрицание, даже не взглянув в мою сторону. Странная...
В её уютном комфортном салоне пахнет жасмином и играет саксофон... что-то потрясающее и очень знакомое… Это же... м-м... Что это?..
– Что это? – озвучиваю свои мысли и уже собираюсь уточнить, что имею в виду.
– Фаусто Папетти – «Эммануэль», – Аика снова демонстрирует свою ментальную проницательность.
– Да, точно, – рассеянно подтверждаю. – Красиво...
– Мило, – это звучит как возражениемоему «красиво», но я совсем не хочу спорить и просто наслаждаюсь чарующим соло саксофониста.
Одна мелодия сменяет другую, а я снова не могу вспомнить название – ох, какая же я невежественная! Поворачиваю голову, чтобы спросить...
– Это «Маленький цветок», – в очередной раз поражает меня Аика.
– Потрясающе! – не могу скрыть восторга и даю себе обещание скачать сегодня же все шедевры Папетти.
– Приятно, – озвучивает своё мнение девчонка, а я не могу не улыбнуться. А она бунтарка, оказывается!
– У тебя необычное имя. Очень красивое и приятное, – я говорю это не потому, что хочу нарушить молчание. Просто я вдруг вспоминаю, что эта хорошенькая изящная куколка спасла и меня, и Пиджака, а я от растерянности даже спасибо не сказала. И её имя мне действительно очень понравилось.
– Да, – она легко соглашается.
– А сокращённо Аика – это Айя?
Кажется, этот вопрос лишний, потому что девочка, наконец, удостоила меня взглядом.
– Считаешь, моё имя нуждается в сокращении?
Она спросила это совершенно невозмутимым тоном – без насмешки и вызова. Но почему-то я почувствовала себя дурочкой. Знаю, что это неправильно и глупо. Кажется, я слишком не уверена в себе и совершенно разучилась общаться. Да и с кем? У меня даже подруг нету, с которыми я могла бы просто поболтать обо всём и не бояться показаться глупой. Но есть непредсказуемая и взрывная Инесса, у которой на любые вопросы всегда имеется несколько вариантов правильных ответов. И я всегда к ним не готова. Поучиться бы у неё.
– Нет, Аика, я считаю, в твоём прекрасном имени каждая буква на своём месте.
– Не злись, – спокойно и мягко произносит она, угадав моё настроение.
Нет, это не люди вокруг меня странные – это я так и не выбралась из своего ледяного панциря.
– Аика, я хочу поблагодарить тебя...
– Благодари.
– Спасибо тебе! Ты очень смелая и такая ловкая...
– Я знаю, – улыбается, наконец-то.
– Почему ты это сделала? Я имею ввиду, почему не прошла мимо? Ты же девочка... могла просто позвать кого-то на помощь.
Аика передернула плечами и замолчала. Всё же как хорошо, что с нами гениальный Папетти.
– А разве люди не должны помогать друг другу?
Ответ прозвучал неожиданно и так подчёркнуто равнодушно, что я не поверила этой девочке. Запрыгивая на спину мордовороту, она совсем не казалась равнодушной. В ней были азарт и восторг. В чём же дело? Она тоже играет какую-то роль? Вряд ли я хочу знать. И сейчас я очень рада, что мы подъезжаем к моему дому.
– Аика, ты можешь прямо здесь притормозить, – я машу в сторону тротуара.
Сейчас мне просто необходимы ещё несколько минут одиночества, прежде чем я попаду на допрос к Инессе. Триста метров пешком – как раз то, что нужно, чтобы отрепетировать естественную улыбку. Автомобиль притормаживает как раз в тот момент, когда смолкают волшебные звуки саксофона.