Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 47)
Глаз ни хрена не видит… руки весят тонну…
– Жек, да брось ты его на х*й! Он уже умер… Тихо, брат, это свои!
– Жек, да свои мы, свои…
– Спасибо, пацаны.
– Да всё нормально, Женёк, отличный был замес! – парни отваливают, а я озираюсь.
Геныч радостный, вроде здесь пряники раздавали.
– Жек, а у нас тут подкрепление знатное, – гудит он и кивает в сторону. – Вон та малышка с нунчаками…
Порхающие нунчаки замечаю раньше, чем их мелкую владелицу. Продемонстрировав ловкий финт, она быстро прячет их под куртку. Во девки пошли! Я подумал, Геныч прикололся…
Он ещё что-то бубнит, но я уже вижу ЕЁ, шагнувшую из темноты… Элизу.
Двигаюсь на автопилоте. К ней. Красивая. Почти не вижу – помню. На меня смотрит. Знаю. И тоже смотрю.
Кирюху замечаю уже на месте. Похоже, мне основательно отбили башку, если я забыл, почему мы здесь.
– Эй, братуха, ты там живой? – наклоняюсь к Киру, с трудом преодолевая желание прилечь рядом.
– Слухи о моей гибели сильно преувеличены, Жек, – он переворачивается на спину. ПиZдец – видок!
– Тебя домой подвезти? – кажется, эта маленькая ниндзя собирается увезти от меня мою девочку, и мне ещё хватает сил на протест:
– Нет! Она останется здесь! – смотрю в глаза черноволосой пигалице. Большие и ни разу не славянские. – И, кстати, нунчаки покажи.
– Все, кому я их показываю, принимают горизонтальное положение. Уверен, что хочешь проверить?
Кажется, мои резервы физических и умственных сил основательно исчерпаны. Долетает до меня долго. Правда, не настолько, чтобы не понять, что девчонка мне угрожает. И улыбается. Дерзкая!
– Этот фонарный столб – твой парень, что ли?
Запрокинув голову и болезненно морщась, я разглядываю фонарный столб и медленно догоняю, что речь обо мне. Возвращаю взгляд к Элизе…
– Мой парень? – Элиза улыбается, и мне хочется греться о её улыбку. Пусть всегда улыбается. – Нет, конечно! Он – парень общего пользования, такие не в моём вкусе.
Я тупо таращусь вслед двум удаляющимся девчонкам.
Парень общего пользования… Это как? Что она имела в виду? Оглядываю на всякий случай фонарный столб… Он тоже, между прочим, общего пользования. Хм, тоже, бл@дь! Сравнение – прям в кассу.
Высокая рыжеволосая девочка растворяется в темноте.
43
М-м… Что-то мутно… Голова, как контуженая. Надеюсь, я не останусь… как там? Памятником идиоту – во!
Перевожу взгляд на Кирыча – совсем непорядок. Девчонки, молодцы, подсуетились – вызвали скорую, но до её приезда он окочурится на промёрзшей земле. И поднимать его нежелательно… Оглядываюсь на уцелевших чмошников, соскребающих с земли своих вонючих подранков… Вот пидоры беспредельные! Мало мы их нашинковали! Геныч что-то темпераментно прописывает двоим понурым удодам, периодически подпрыгивая, как на ринге. Не нарезвился, энерджайзер!
– Жек, не грузись, – хрипит Кирыч, – они просто хреново тебя знают.
– Кто? – не понимаю.
– Да девчонки эти, – Кирюха улыбается расквашенными губами, начинает кашлять и мучительно стонет, прижимая руки к груди. Наверняка пиZдец рёбрам.
– Да и хер с ними, разберёмся, – я стягиваю с себя основательно пожёванный джемпер. – Кто сейчас не с нами, Кирюх, – тот против нас. Слышь, давай-ка я тебе под спину подложу. Ху*ня, конечно, но хоть что-то…
– Эй, эксгибиционист неугомонный, ты чего творишь? Все тёлки покинули наше кровавое пастбище, а ты оголяться вздумал, – очень жизнерадостный Геныч приближается с какими-то телогрейками в руках.
– Ты, придурок! Эксгибиционисты член демонстрируют, а не торс, – вяло огрызаюсь.
– Да ну?! А ну-ка напомни, брат, это, случаем, не те бравые парни, которые вываливают наружу своё хозяйство, а бабы потом дают дёру? Я ничего не перепутал?
– Да пошёл ты! – его стёб попал в цель, но злиться совсем нет сил. – Ты чего там добыл?
– А я вот – у их главного пса тулупчик одолжил для Кирюхи.
– Да тут до хрена тулупов-то.
– Так многие захотели помочь! Так сказать, загладить свою неизгладимую вину. А ты тоже бегом давай накидывай какую-нибудь, а то пока до своей куртейки доберёшься – всю душу выстудишь. – Геныч сбросил несколько курток прямо на землю и наклонился над Киром. – Давай-ка, сынок, осторожно! Не ссы, я буду очень нежным. Я за тебя отомстил, бро. Вот сейчас полечишься, и поедешь на море на пару неделек. А мы с Жекой там за тобой присмотрим. А захочешь медсестричку прихватить – так наши спонсоры только рады будут. Да?
Геныч бросил взгляд за спину, где покачивались на февральском ветру наши неожиданные спонсоры.
– Жек, да помоги, ёпти! Стоит он, циклоп задумчивый, вытаращил глаз! И в скорую звякни! Где они там уснули?
То, что с моего мобильника я больше никуда не звякну, стало понятно, едва я запустил пальцы в задний карман. Вот же суки – даже корпус переломился. Но даже это напрягло куда меньше, чем яростный мятеж Геныча.
– Жек, он у тебя в заднем кармане лежал! Тебя что, по жопе били? А ты сам-то где был? Или это твоё слабое место?!
Как вообще можно было так подставиться, где была моя голова, откуда росли руки и на что мне полагается натянуть уцелевший глаз, пришлось выслушивать минут десять. Кир, упакованный, как вилок капусты, кажется, даже кайфанул от своей беспомощности – его же не коснулось восстание нашего Терминатора.
– Геныч, хорош волну гнать, и так башка трещит, – попытался я рыкнуть, но прозвучало тухло, как последняя просьба. – Слышь, а помнишь, мы с тобой пару лет назад к моей прабабке в Гремучее ездили?
– К Антонине Филимоновне? А то! – оживился Геныч и перекрестился. – Свят-свят! Страшная женщина, прости господи! Мне за всю жизнь никто так мозг не вые… не выклёвывал. А что, неужели померла?
– Жива! И здорова – твоими молитвами. Так вот, ты мне сейчас её сильно напомнил.
Геныч выпятил вперёд квадратную челюсть, нахмурил места для бровей и заглох.
Есть что-то особенное, даже пугающее в молчании моего оскорблённого друга. «Убитых словом добивают молчанием» – это прям про нас. Даже не слишком разговорчивому Киру стало некомфортно.
– А девчонка с нунчаками откуда взялась? – просипел он, пытаясь разрядить обстановку.
– О! А ты видел, как она уработала твоего обидчика? – радостно взревел Геныч. – Это пиZдец! Ураган, а не девка! И, главное, эти палки её игрушечные… А как она ими… А?!
– Да когда ты всё видел-то? – я искренне удивляюсь, потому что в пору жёсткого махача, кроме рыл моих оппонентов, ни хрена не способен видеть. Да я и сейчас-то вижу не очень…
– А как раз в тот момент, когда ты свою жопу врагам подставлял, – весело напомнил Геныч. – Эх, жаль, девки свалили, а я так хотел выразить свою сочную благодарность. И Эльзочке твоей разноглазой! Тебе ж, Рембо криворукий, некогда было, а я-то видел, как она нашего Кирыча грудью защищала.
– Как? – невольно вырвалось.
Даже странно… Поступила, как сука, а злости на неё нет совсем. Устал, наверное…
– Да как тигрица! Эх, Жека, прое*ал ты свою истинную пару! Сиди теперь, кусай коленки, котёнок одноглазый. А куда они хоть свалили-то? Может, это… проводить надо было… На такси посадить, проконтролировать, чтоб не обидел кто…
– Айку сложно обидеть, – блаженно заулыбался Кирыч.
– Кого? – это мы с Генычем в один голос стёрли улыбку Кира.
– Девчонку так зовут, – неохотно пояснил он. – Она лет пять назад у меня скалолазанием занималась. Узнал вот…