Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 46)
– Ты ж его задушишь! – в панике кричу ей. А её придушенный скакун, вытаращив глаза, падает на колени.
Аика мгновенно освободила его шею, но лишь для того, чтобы с двух рук припечатать ему по затылку какими-то колотушками. Я приглядываюсь – неужели нунчаки? Маленькие какие-то… Вот это девочка!.. Брюс Ли с косичками! Мне показалось, что бритый даже не успел обрадоваться глотку воздуха, прежде чем распластался рядом с ожившим Пиджаком.
– Я же говорила, что мы быстро управимся, – самодовольно произнесла Аика и кивнула на поле боя.
Там уже никто не сражается и даже звучат весёлые смешки. Мужчины и правда чокнутые – сперва дерутся чуть ли не на смерть, а потом веселятся – хромые, кривые и с разбитыми лицами. Ужас! Они бы ещё побратались. Мне даже немного обидно, ведь я так переживала. Но радость от того, что всё закончилось, гораздо сильнее. Вижу, как по-тихому улепётывают брюнетка со своей подругой, а Гена грохочет им вслед:
– А ну, стоять! А как же награда победителю? Клянусь, я буду ласковым, как тёплый банный лист!
Я невольно улыбаюсь – он в своём репертуаре и как будто не устал вовсе. А Женька очень устал. Он пожимает руки ребятам, примчавшимся к ним на помощь.
– Спасибо, пацаны.
Те тоже еле на ногах держатся, но улыбаются.
– Да всё нормально, Женёк, отличный был замес! – парнишка сплёвывает кровь на землю и, подволакивая ногу, возвращается на клубную дискотеку. А Женечка идёт к нам.
Приближаясь, он не сводит с меня глаз, и моё сердце предательски разгоняется. Какой же он красивый, гад!.. Даже несмотря на то, что один его синий глазик потух и заплыл. Но ведь главное, что он жив. И ради этого я обещала даже не смотреть в его сторону. И всё равно продолжаю вглядываться – жадно, как в последний раз. Хочется вдруг плакать, но я не могу себе этого позволить, только не при нём.
– Эй, братуха, ты там живой? – Женя наклоняется над Пиджаком.
– Слухи о моей гибели сильно преувеличены, Жек, – Пиджак переворачивается на спину, а я чуть не вскрикиваю, глядя, во что эти уроды превратили его лицо – сплошное месиво.
– Тебя домой подвезти? – предлагает Аика, коснувшись моего плеча, но ответить я не успела.
– Нет! – рявкает Женя. – Она останется здесь! И, кстати, нунчаки покажи.
– Все, кому я их показываю, принимают горизонтальное положение. Уверен, что хочешь проверить? – Аика широко улыбнулась и, кивнув на Женю, обратилась ко мне: – Этот фонарный столб – твой парень, что ли?
– Мой парень? – я широко улыбаюсь. – Нет, конечно! Он – парень общего пользования, а такие не в моём вкусе.
42 Женя
Сегодня пиZдец какой особенный день! Кажется, за один этот вечер я исчерпал лимит идиотизма, отпущенного мне на всю жизнь, и взял взаймы ещё столько же. Вот же сука! Ни одну бабу мне не хотелось придушить столько раз за вечер! Душить и трахать! И душить!
Я на Геныча молиться должен! И как же охота ему втащить!
– О, Жека, ты, наверное, пиZдец какой сексуальный с голым членом, но можно я не буду смотреть? – и ржёт, падла.
– Геныч, сука, руки мне развяжи, а на х*й можешь не смотреть, он упал давно.
– Не ушибся?
– Ух, а навязала-то – легче перерезать, – бубнит друг, возясь с поясом на моих запястьях. – А вообще, Жек, мне даже льстит твоё доверие. Я бы поостерегся поворачиваться незащищенным тылом...
– Геныч, заткнись, блядь! Если ты сию секунду не справишься с этим узлом, я начну думать, что тебе нравится разглядывать мой голый зад. И стащи с моих глаз эту сраную повязку!
Короткий смешок за спиной… Запястья сдавило ещё сильнее... Треск… А-а-а! Свобода! Давно бы уже разорвал.
Наощупь натягиваю штаны вместе с трусами и сбрасываю с глаз повязку, которую тут же перехватывает довольный Геныч и, приложив к носу, шумно вдыхает.
– Лошарик! Это не повязка, а шарфик, и он ягодками пахнет, между прочим. А у вас тут ничего – уютненько так… – Геныч осматривается, как восторженный первоклассник на первом уроке. – О! Глянь-ка, что я нашёл! Ты не собираешь?
Он подобрал с пола чёрные трусики.
– Тоже нюхать будешь? – интересуюсь, со злом глядя на эти трусы.
– Не, Жек, это ты будешь! Когда вздрочнёшь тоскливым вечером, вспоминая свою упорхнувшую золотую птичку.
Я фыркаю и осматриваюсь вокруг, уже совершенно по-новому воспринимая окружающую обстановку. Вещи Геллы так и остались разбросаны по полу, исчез только плащ. Оно и понятно – не голой же она ушла отсюда. Бл@дь, ну как же я так лоханулся?
– По-любому уже сбежала, сучка! Но проверить надо, – направляюсь к зеркальной панели, из-за которой ко мне явилась Гелла, мать её! Элиза… Нет, ни х*я – Гелла! Элиза, которую я помню, на такую подлянку не осмелилась бы.
Дверь за зеркалом вывела в тускло освещённый коридор, по которому я устремился на звук музыки.
– Ага, нам туда, – подтвердил Геныч, следуя за мной по пятам. – Да сто пудов она мчит домой, Жек. А я всегда говорил, что рыжим бабам доверять нельзя – они все ведьмы! А твоя – стопроцентная ведьма! Одни глазищи чего стоят! Тут я тебя понимаю… – Геныч врубился в меня на ходу и удивлённо поднял глаза. – А ты чего застыл-то, Жек? Мы уже не идём никуда?
– Ты сейчас о ком говоришь, брат?
– В смысле? – Геныч удивлённо округлил глаза. – Так это... о Гелле твоей... А тебе кто нужен?
– Я не понял, ты её видел, что ли? – держусь изо всех сил, чтобы не взорваться.
– А я что, не сказал? – Геныч рубанул пятернёй себе в лоб. – Хе-хе-хе!
Я прикрыл глаза, стискивая кулаки и челюсти.
– Да ладно, Жек! Ну хочешь, дай мне в табло, ток не больно… Ты ж знаешь, как я не люблю, когда больно.
– Геныч… – цежу сквозь зубы.
– А я и говорю… Я же тебя потерял!.. И Витюшу пытал… А она нарисовалась и с ходу – «Вы мне, Гена, на хер не нужны!» Я, говорит, Эльза Безобразная! И х*як! – сдёрнула маску вместе с волосами! А там глазищи, как у Воланда, – один чёрный, а другой зелёный! Прикинь, как я впечатлился, Жек! А под белыми волосами – рыжие! – вот по сих! – Геныч рубанул ребром ладони себе по колену. – А я ей говорю: «Ни х*я! Вы очень красивая женщина! Расскажите, где мой друг Евгений и как его самочувствие». Ну? И что ты встал, как памятник дебилу? Двигай давай! Или мы уже закругляемся с охотой на ведьм?
– Геныч, что ты за мудак такой?! Ты нормально можешь рассказывать? – я двинулся по коридору.
– Да ты сам мудак! С такой нереальной девочкой мог бы и забыть на время о чужой Драконихе. Я тебе так скажу – лучше голая ведьма в руках, чем дракон в облаках!
– Говно, мёд, пчёлы – всё собрал! Можно без твоих прибауток? Диана здесь при чём?
– Вот и я об этом, братуха! – зарычал Геныч… А на нашем пути неожиданно вырос Витёк, и я тут же переключился на него:
– Вить, адрес и телефон твоей Элизы гони! Она ещё здесь, кстати?
– А экипаж вам к парадному входу не подогнать? – неожиданно потерял страх Витя. – И, кстати, она уехала! А прежде чем задавать мне подобные вопросы, подумай, готов ли ты сам по первому требованию раздавать контакты своих друзей.
– Вить, всё нормально, – похлопал его по плечу Геныч и толкнул меня в спину. – Мы сами поищем.
Бесполезно! Никто из этих додиков, скочепиздившихся на холодном ветру, никакой Геллы в глаза не видел. После тупорылого рассказа Геныча вопросов ещё больше... Но прямо сейчас меня гораздо сильнее беспокоит отсутствие Кирюхи – не к добру это.
– Может, он отлить отошёл? – неуверенно предположил Геныч, выглядевший не менее озадаченным.
– Ну, если только домой…
– О! А вот и птичка на ловца! – неожиданно развеселился Геныч и, раскинув свои загребальники, обнял врезавшуюся в него растрёпанную девку…
Вот же!.. Глаза… Губы… Глаза-а! Элиза! Она! Я прикипаю к ней жадным взглядом. Шрам… никуда не делся. И волосы… Конечно, до колена Геныча им ещё метр расти, но они её – настоящие. Я не помню, какие они были раньше, но эти мне определённо нравятся. Это совершенно точно моя девочка. Не смотрит на меня… Боится? Я прощу… Уже простил! И мне совсем не нравится, что она жмётся к Генычу… И голос… Это глюк какой-то…
– Там ваш пиджак! – выкрикивает, задыхаясь, и машет куда-то в сторону.
Вообще, Геныч плюс пиджак – явление довольно редкое. Пьяная она, что ли?
– Ну, друг ваш! – хнычет Элиза и поворачивается ко мне. – Там вашего друга убивают!.. – снова машет в сторону и притопывает ногой.
Бл@дь! Кирыч! Мы с Генычем сорвались мгновенно, но этот голос ещё продолжает что-то кричать вслед. Нельзя терять ни секунды, но я всё же оглядываюсь. Следом бежит, дура!
– Даже не суйся туда! – молнией проносится сожаление, что некому за ней присмотреть… Не сейчас…
Е*учий беспредел! Нахожу взглядом Кирыча – уже готов! Адреналин бурлит в крови – ненавижу! Па-а-рву-у, сука-а! Ещё успеваю засечь как Геныч, словно смертоносная торпеда, врезается в сборище сраных отморозков… И в следующий миг ныряю в жёсткое рубилово… Резко, без замаха, своим коронным с правой… Чётко в челюсть. Тяжёлые подачи посыпались со всех сторон – справа, слева, сзади…