Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 42)
За что сейчас мне этот урок? Это месть? Тогда мне пох*й! Кирюхе стоило ещё семь лет назад жёстко объяснить мне правила, а не играть в благородство. Теперь моя очередь – и я не намерен отдавать ту, что считаю своей. Не знаю, какие у неё причины улыбаться моему брату, но пусть продолжает в том же духе и посмотрит, как я сверну ему улыбальник.
– Проигравших не будет, Кир. Так уж вышло, что я не играю. Ты мой брат и мой друг, но делить и разыгрывать мою девочку мы не станем ни по-братски, ни по-дружески. Она уже давно моя, и если ты не понял этого с первого раза, мне придётся объяснить доходчивее.
– А почему бы не предоставить ей право выбора? Она ведь уже большая девочка…
Больше всего мне хочется подрихтовать сейчас его кривую ухмылку, но тогда уже не будет как прежде, и я даю шанс нам обоим.
– Она не выберет тебя, Кир.
– Потому что все выбирают тебя, братишка?
– Потому что я не позволю... БРАТ.
Улыбка Кирыча стала запредельной и чересчур радостной. И что это значит – наглядная демонстрация лишних зубов? Геныч дышит, как бизон в период гона, и это тоже пиZдец как нервирует.
– А я смотрю, ты вырос, малыш, и готов драться за любимые игрушки, – Кирыч небрежен и весел.
– Когда-то, Кир, тебе тоже стоило побороться. Но не теперь.
– Так ведь я никогда не играл, Жень, вот в чём разница.
И это правда. Случайные Кирюхины связи можно по пальцам одной руки пересчитать. Даже не удивлюсь, если он ограничился одним-единственным случаем, который я запомнил. И в свете этих знаний якобы вчерашнее приглашение на минет какой-то залётной соски – тем более кажется странным. На Кирюху совсем не похоже. А намёк Геныча, что на такое способен только я, – грязные брызги на мой светлый внутренний мир.
– Не играл? А сейчас ты что делаешь, Кирюх?
– Это ж я о женщинах сказал, а ты пацан неразумный, тебя и покружить не грех. Расслабься, братишка, твоя длинноногая Гелла мне не нужна.
– Именно поэтому тебя интересовал приват – сказать ей наедине, что она не нужна?
Кирыч заржал, как конь.
– Ну, если я скажу, что для тебя старался, ты поверишь?
– А я похож на идиота?
– Да! – дружно выдали Кир с Генычем. Мудаки.
– Тогда хочу напомнить двум умникам, что их недавно вые*ать обещали.
– Да, кстати! – оживился Геныч. – Вопрос ещё не закрыт! С балериной вашей всё ясно. Кирыч, а за каким хером ты Максимку подставил? Я же за него эту жошку губастую чуть к сожительству не склонил!
– А по-моему, ты её чуть до диареи не довёл, – усмехнулся Кир.
– Вот это, Кирюха, и называется – е*
– Геныч, клянусь, я не при делах, – Кир развёл руками. – Нетрезвая девочка сама мне сделала очень смелое предложение, пришлось деликатно отбиваться.
– Хочу напомнить, что твой дипломатический подход нанёс угрозу нашим тылам, – Геныч выглядит настолько серьёзным, будто действительно опасается за свой зад. – А скажи, пожалуйста, с какого ты – Макс?
– А это ты, Геныч, у той подруги спроси. Мы с Максом покурить выходили, а ты его окликнул. Девочка сделала собственные выводы.
– Надеюсь, теперь ты понял, что курение до добра не доводит?
Молодецкий свист, совпавший с окончанием трека, заставил мой взгляд вернуться к подиуму. Гелла никуда не исчезла, зато появился Соболев. И сейчас этот задрот, скалясь моей девочке, гордо размахивает перед ней тысячной купюрой.
– Он бы ещё полтинником потряс, – возмутился Геныч. – Жек, у вас в «СОК-строе» с зарплатой напряг или вы Соболева в курьеры перевели?
Вот ведь сука вездессущая! Да как он везде успевает?!
Соболя бесцеремонно вытеснил Геныч, а я весь следующий трек проторчал возле подиума, гипнотизируя свою танцовщицу. И, конечно, я не могу не заметить её волнения.
У меня нет определённого плана, но я точно знаю, что сегодня Гелле-Элизе от меня не скрыться. И сопротивляться она тоже вряд ли станет – слишком сильно я хочу эту девочку и обязательно позволю ей это прочувствовать.
После окончания очередного трека она исчезает с подиума так быстро, что на какое-то мгновение меня накрывает паника. Но лишь на мгновение. Я понимаю, что если Элиза сбежит, то Витя не покинет свой клуб, пока не выдаст мне о ней всю информацию. В служебное помещение меня, ожидаемо, не пропустили, а устраивать бойню с охраной – не вариант. К тому же мне нужен лояльный Виктор. Но лояльности от владельца «Трясогузки» дождаться я не успел…
– Вы Евгений? – симпатичная вежливая официантка коснулась моего предплечья.
В ответ на мой кивок она улыбнулась и пригласила меня в приватную комнату, находящуюся в другом зале.
– Это приглашение от Геллы? – от неожиданности я даже не могу скрыть нервозность, а в солнечном сплетении образовался спазм, как при полёте на американских горках.
Официантка Лена (судя по бейджику) неопределённо пожала плечами и с самым загадочным видом попросила следовать за ней. Спазм так и не отпустил, а это всегда предвестник либо смачного кайфа, либо какой-то х*йни. Знать бы... Но я следую за Леной, как привязанный осёл. Не пытать же мне её.
В приватных комнатах я развлекался несколько раз – ничего выдающегося. Но почему-то уверен, что в этот раз всё иначе.
38
Оу! Красная комната!? Здесь я ещё не был. Интимное освещение, тихая музыка, зеркальные стены и потолок, камин, бар, пара низких кожаных диванчиков и в самом центре на подсвеченном низком подиуме – шест.
– Выпьете что-нибудь? – интересуется предупредительная Лена.
– Спасибо, я сам, – нетерпеливо качаю головой, и девушка понимающе удаляется.
Я плеснул себе немного виски и, опустошив бокал одним глотком, осмотрел комнату. Ощущение постороннего взгляда сверлит затылок, куда бы я не повернулся. Я налил себе ещё виски, выпил и как-то сразу успокоился. Полагаю, у Элизы сейчас куда больше причин для волнения. А если сюда явится не она, то нервную встряску я обеспечу всей «Трясогузке». А сейчас спокоен. Занял место в первом ряду… Жду.
Тихая расслабляющая мелодия сменяется джазовой композицией и свет ещё на тон приглушается. Стук каблуков... Слишком долго приближается этот стук. Она на одном месте, что ли, топает? Ещё минута – и я точно рвану встречать.
Стук каблучков, бл@дь!.. И из-за зеркальной панели у дальней стены выходит... Гелла. Я облегчённо выдыхаю и лишь сейчас понимаю, что не дышал. Она неплохо упакована – плащ, перчатки, высокие сапоги, какой-то шарф на голове и неизменная маска. Алые губы улыбаются – смело, призывно. И я отвечаю…
«Ты кто? – Овца в пальто» – это всплывает неожиданно и невероятно контрастирует с яркой красоткой передо мной. За каких-то два года закомплексованная невинная девочка отлично научилась владеть собой. Она двигается, как грациозная кошка. Проходит в полуметре от меня, плавно покачивая бёдрами, и шарф с её головы прилетает мне на колени. Мне хочется поднести его к лицу и вдохнуть ЕЁ аромат, но я сдерживаюсь. Обнюхивать я буду его владелицу. Мне бы только выдержать этот чёртов ритуал...
Она обнимает ладонями стальной шест и, широко расставив ноги, скользит вниз, медленно приседая... А мой кожаный шест яростно таранит джинсы, тоже остро нуждаясь в крепких объятиях.
Следующая деталь одежды – перчатка. Она сползает с руки очень медленно, постепенно обнажая кисть руки. И что такого необычного я надеюсь увидеть под перчаткой? Но я, как заворожённый, слежу за этим целомудренным обнажением.
Длинные тонкие пальцы с длинными серебристыми ногтями ныряют в карман плаща и извлекают...
Наручники?! Ох*еть! Этот неожиданный аксессуар, обтянутый красной кожей, болтается, как маятник, на пальчике Геллы, когда она приближается ко мне. Сейчас она Гелла – никакая не Элиза – ничего общего с той робкой зажатой крошкой. Она подходит почти вплотную и ставит свою ножку мне на колено. Полы плаща распахнулись, открывая мне охренительный обзор на полоску обнажённой кожи над резинкой чулка и алую подвязку, опоясывающую ножку. Мой член, и до этого неспокойный, сейчас и вовсе взбесился, а руки крепко обхватили её упругие бёдра.
– Ты серьёзно, Гелла? А плети в твоём арсенале нет? – пытаюсь подтянуть её к себе, но изящные пальчики зарываются в мои волосы и, сжимая их, больно дёргают вверх, заставляя меня запрокинуть голову. Кожаным наручником Гелла похлопывает меня по руке.
– Руки! – предупреждает шёпотом, глядя мне в глаза сквозь прорези полумаски. – Этот танец без рук, Женечка. Без твоих рук. Протянешь их снова и – танец закончится.
– Назови громко моё имя, – даже не думаю её выпускать, но и не предпринимаю дальнейших действий.
– Здесь действуют только мои правила, – снова шёпотом. – Руки, Женя!
Её пальчики выпускают мои волосы из захвата и, вдавливая подушечки в кожу, массирующим движением крадутся к затылку. Стреляющие колкие мурашки захватили шею, плечи и, кажется, даже волосы заставили вздыбиться.