Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 40)
– Да понял я, понял – она хорошая, неиспорченная и возвышенная. И, наверное, умная и добрая. Что же ты сама с такой хорошей девочкой не дружишь? Скучно с ней? Ладно, не пыхти и не вылупай глаза. Как думаешь, твоя Эль-чик может танцевать стриптиз?
– Ты дурак? Нет, конечно!.. – искренне возмутилась Наташка, но внезапно запнулась, потёрла лоб и спросила: – А что, ты её видел?
– Значит, ты всё же не уверена?
– Знаешь, она ведь тогда ушла из института, а с деньгами у неё было не очень... Вообще, она классно танцевала, ей бы в этом направлении стоило двигаться, а она в архитекторы решила податься. Кстати, не удивлюсь, если из-за тебя.
– А ты бы узнала её в парике?
– Так у неё же... – Наташка погладила себя по скуле, но тут же смахнула и подула: – Фу-фу-фу! Чур меня!
– А если ещё и в полумаске? Узнала бы?
Она крепко задумалась и по старой привычке начала грызть ногти. Правда, её сегодняшние когти из какого-то хитрого сплава были сестрёнке явно не по зубам.
– Ты знаешь, вчера, когда я направлялась к тебе в офис, мне показалось... – Наташка вдруг замолчала и задумчиво уставилась на меня. – Слушай, Жень, а где она танцует? Ну или девушка, похожая на Элку? Её же можно как-то отследить без маски?
Чёрт! Если бы я знал, что надо спрашивать о шраме, давно бы знал правду. А я ведь срывал с неё маску... Как же я не разглядел лицо? Да что я тогда мог запомнить в таком состоянии? Хотя глаза ведь запомнил. Бл@дь! Какой я долбо*б!
– Глаза у твоей Элки какие? Если ты с ней с самого детства, то не можешь не знать!
– Глаза-а, – Наташка загадочно улыбнулась и тут же включила стерву. – Женечка, неужели я в тебе ошиблась, и ты действительно заглядывал девушке в глаза? Ну, конечно, я знаю, какие они у неё.
– И-и?
– Помнится, ты сказал, что у Эльчика стандартный комплект, а я вот думаю, что она достойна мужчины, который способен оценить её уникальность.
– А я вот думаю, что мне стоит дождаться сегодня советника с супругой и прямым текстом донести, на какой орган они могут натянуть своё желание породниться.
– Псих ненормальный! И кому ты лучше сделаешь? Разные у неё глаза – один карий, а другой – бирюзовый! Ясно тебе? И будь уверен, это самый уникальный набор цветов. И если гетерохромная наблюдается лишь у одного процента населения Земли, то таких глаз, как у Элки, больше ни у кого нет. Я бы гордилась, а она даже показывать боялась, линзы носила! А всё потому что нет у неё защиты! Один попользовался и уснул, второй избил до кровавых соплей...
– А ты что для неё сделала, подруга?
Наташка горько всхлипнула и прошептала:
– А я даже забыла, что у неё тоже был день рождения. Я хотела, чтобы всем было хорошо в мой праздник. Я... – она закрыла лицо руками и заплакала.
То чувство, когда ты не единственное чмо в сложившейся ситуации, но от этого только паршивее. Воспоминания, выброшенные на задворки памяти, накатывают, как снежный ком. Их оказывается слишком много. И этот сон... Просто мистика какая-то. А ещё Милашкин голос, каким-то чудом наложившийся на образ моей загадочной девочки. Не ошибся – всё же разные у неё глаза. А всё Геныч, мудила! Убеждал меня, что девка просто цветную линзу потеряла, потому и цвет глаз разный. А я поверил, кретин. Геныч узнает – ох*еет!
35
– Сыночек, ты собираешься переодеваться?
Мама короткими перебежками носится по квартире, раздавая всем команды. За последний час первый этаж нашей квартиры превратился в шумный балаган. Из ресторана завезли тонну еды и теперь две ресторанные матрёшки шустро сервируют стол и заполняют его двадцатью видами разных нарезок, салатами и фруктами. Похоже, губернатора тоже зазвали пожрать.
Одна из официанток, пробегая мимо, в очередной раз задела меня грудью. Я бы, может, и подумал, что случайно, если бы стоял у неё на пути. Вот сейчас поймать бы и отжарить её до поросячьего визга. А что, укромных мест до хера, и родители как раз убедятся, что сын прямо сильно созрел для семейной жизни.
Вместо этого я удаляюсь к себе на второй этаж. Тишина действует на меня ещё более угнетающе, подкидывая образ обнажённой Геллы, нанизанной на мой член. Тогда это было очень грубо, а она тянулась к моим губам... Дурочка! Почему же она не призналась? Хотя… а что бы это изменило? Тогда я бы вряд ли её вспомнил.
А ведь я был у неё первый... И в тот, первый раз, тоже было грубо. А если и вторым тоже был я? Не зря ведь мне показалось в подсобке, что она целка. Да, бл@дь, хорошие у девчонки обо мне воспоминания! За что же она меня, интересно, любит? С детства…
– Женечка! Ты почему ещё не одет? – мама врывается без стука. А если бы я дрочил?
– Почему не одет? Я же не голый.
– Сынок, ты специально меня выводишь? Знаешь, какие люди придут?
– Откуда бы мне знать? Ты же не говорила. И обещала, кстати, семейный ужин.
– Это и будет семейный ужин, – ласково проворковала мама. – Сынок, не подводи меня, пожалуйста.
Вот Геныч – молодец! Он всегда знает, когда звонить. Я почти с любовью подношу к уху мобильник.
– Жек, будешь должен! – рычит в трубку мой друг, заставляя маму сморщить нос.
Она тоже что-то говорит, но я слышу только Геныча, и моё настроение выстреливает вверх – к отметке «Вау!».
– А ты Максу звонил? – под растерянным взглядом своей матушки я сбрасываю с себя футболку и перебираю в шкафу вешалки с какими-то незнакомыми тряпками. Кажется, заботливая мама каждую неделю моего отсутствия пополняла мой гардероб очередной новой шмоткой.
– Да нашему малышу некогда, он за своей соседкой подглядывает. И ты это… Кирычу тоже не звони.
– Почему? – удивляюсь.
– Да я вчера расстроился и не успел тебе вторую новость рассказать. Ты давай, подгребай в «Трясогузку» – всё узнаешь. И, если что, я Кирюхе уже сам позвонил.
Такой ответ меня не устроил, а выяснять у Геныча подробности по телефону бесполезно. Поэтому, сбросив вызов, я набрал Кирюхе, и тот охотно согласился подъехать в «Трясогузку».
– Сынок, ты с ума сошёл? Ты куда собрался? Сейчас люди придут, всё же ради тебя!
– Кто ко мне придёт, мам? Вы ведь и так без меня меня женили, так почему бы вам с отцом не продолжить в том же духе и, уже традиционно, без меня.
– Женя, не будь поросёнком! – мама едва успевает за мной по ступенькам, а я в ответ на её призыв громко, как большой свин, всхрапываю и встречаю обалдевшие взгляды первых гостей.
Не ожидал, что мамина заклятая подруга когда-либо появится в этом доме. Однако Надежда Соболева с мужем здесь. И дочку свою просроченную приволокли – бледнолицую Снежаночку. Неужели ещё одна невеста? Хорошо, хоть сына не догадались прихватить. Этот Артур ВездеССущий (погоняло в офисе к нему крепко пристало) мне и на работе поперёк глотки.
Гостей я приветствую сдержанно и горжусь Наташкой, которая даже не потрудилась спрятать кисляк на своей симпатичной мордашке. И началось – «Надюша, дорогая!», «Снежаночка, да ты просто красавица!», «Аллусик, вы что, снова сделали ремонт?»
Кажется, у моей матушки точно не все дома. Во всяком случае, меня сейчас здесь точно не будет.
Невесту номер один я встречаю у подъезда. Вика, опираясь на руку Советника, как раз выбралась из машины и, заметив меня, засияла от радости. Красивая кукла.
– Женька, привет! Ты за нами?
– Евгений, приветствую, – господин советник протягивает руку, и я отвечаю рукопожатием.
– Женечка, а ты куда-то собираешься? – сладким голоском интересуется Викина мама, самая прозорливая из этой троицы.
– Да, прошу прощения, но у меня свидание, – улыбаюсь, как подорванный, и неопределённо киваю на верхние этажи нашего дома. – Вас там уже заждались, а я, при всём уважении к вам, не могу заставлять ждать мою любимую девушку.
Я ухожу в сторону парковки быстро, не оглядываясь, и не вижу реакции на их лицах, но громкое молчание этой троицы доставляет мне огромное удовольствие. А ещё мысли о Гелле. Нет, Элиза – звучит круче.
Сердце… Я нечасто ощущаю его присутствие, но сейчас оно грохочет, заглушая басы. С какого… оно так завелось?! Не пацан же я зелёный!.. Ну да – сочная девочка, но их, таких, прорва! А всё же не таких. Я не знаю… возможно, это пробудившаяся совесть, что заставила вспомнить не только свои косяки, но и собственные ощущения от близкого знакомства с застенчивой малышкой Элизой, такой искренней и такой вкусной. Или это бесячий сон, спаявший два образа в моём сознании – невинной, нежной Элизы и чумовой зажигалки Геллы. Гремучий и будоражащий коктейль! Никогда бы не поверил, но глаза… Ни у кого больше нет таких глаз.
Сегодня я заставлю девчонку скинуть свою маску. Наверняка она до сих пор стесняется своего шрама, а на подиуме такая смелая и раскованная. На хер эти грязные танцы! Пусть восстанавливается в институте, а танцевать будет для меня. И только для меня. Завтра же организую для неё шест в своей гостиной. Вот и мой кожаный пилон со мной солидарен, выражая твёрдые намерения послужить надёжной опорой для гимнастических трюков моей соблазнительной малышки. А от шрама избавимся, если захочет, хотя по мне – с этой отметиной она ещё сексуальнее.
36
У «Трясогузки» невиданное столпотворение и я с трудом нахожу, куда приткнуть свой «Лексус». Артур Соболев – первая знакомая рожа, что маячит у входа, ощеряясь каким-то малолеткам.