Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 33)
– Твой папаша умом тронулся? – взревел Соколов, едва я закрыл за нами дверь. – Он где это подобрал? На какой…
– Её Диана привела! – рявкаю, заглушая рёв Соколова и опережая его комментарий, который мне точно не понравится.
Сейчас я отчётливо представляю полуобморочную мышь и тоже не понимаю, чем руководствовалась Диана, бросая девчонку на амбразуру. Здесь нужны либо железные яйца, как у её помощницы Риммочки, или перепелиные мозги, как у Алинки, занимавшей место в приёмной директора ещё год назад. К счастью, недолго.
– Диана? – с недоверием переспрашивает Соколов и косится на дверь. – Но чем она руководствовалась? Это же лицо вашего офиса…
– А по мне – так лучше посетители будут видеть четырёхглазое лицо, не лишённое интеллекта, чем задний бампер Алинки, в котором ума столько же, сколько и в её симпатичной башке.
– О, вы уже здесь? – в кабинет вваливается отец и протягивает Соколову руку. Улыбка во всё лицо, но взгляд настороженный. – Здравствуй, Олег. Нам Эллочка заказала столик в ресторане… Так, может, сразу туда? И Одиссей к нам подъедет.
– Эллочка? – кривит рожу Соколов и тычет пальцем в сторону приёмной, а у меня зудит кулак.
– Очень хорошая и умная девочка, между прочим, – удивляет меня отец. – Красота в глазах смотрящего, мужики.
– Жень, ты разве не с нами? – удивляется Соколов, покидая приёмную, а сам пытается рассмотреть нашу мышь, но я перекрываю ему обзор.
– Нет, поработать надо, – отмазываюсь под удивлённым взглядом отца.
От голода в желудке начинается революция, но лохматая рожа Соколова – не самое приятное соседство в ресторане. Наконец, голоса удаляются от приёмной, и я разворачиваюсь лицом к мыши. Милашка!
– Элла, значит?
Она спокойно смотрит на меня сквозь затемнённые стёкла очков и, кажется, даже не нервничает. Мой взгляд невольно соскальзывает на её руки. Руки как руки… Торчат из рукавов жуткого пиджака и совсем сюда не подходят. Да и вся она... неправильная.
– Обед для меня закажи...ТЕ, Элла.
Она тут же хватает ручку, готовая записывать. А я жду вопрос – хочу услышать её голос ещё раз. И продолжаю пялиться на её руки. Больше не на что.
«Красота в глазах смотрящего».
Хм… Думаю, сюрреализм – это не моё.
Милашка продолжает молчать, сжимая ручку длинными тонкими пальцами. Дались мне эти пальцы!
– Элла, тут ничего сложного – просто позвоните в ресторан и скажите, что обед для меня. Они в курсе, что нужно доставить.
Она молча кивает, уставившись своими очками в столешницу, и откладывает ручку. И как, интересно, отец разглядел в ней ум? Или она его бдительность одной фразой усыпила? Так я жду – пусть со мной сделает то же самое. Молчит ведь… помощница!
– Элла… – начинаю, как ласковый змей-искуситель. Самому тошно. – Соколов Вас сильно испугал?
– Нет, конечно! – это звучит даже слишком импульсивно, а очки теперь смотрят на меня. – Это случайно вышло, Евгений Александрович… как будто что-то попало вот сюда, – она взмахивает рукой и касается своими пальцами изящной шеи, чуть ниже розовой мочки уха… прямо по тонкой голубой жилке... пульсирующей. – Наверное, я неудачно сглотнула, и что-то произошло… Даже слезы выступили… Глупо получилось, извините.
Шея… пальцы… ухо… Я идиот! И извращенец! Закатив глаза к потолку, остаюсь на месте и пытаюсь вспомнить, какие у Дианы пальцы. А уши? Красивые, наверное, как и всё остальное в ней. Не лопоухая – и ладно! Когда в женщине всё идеально, разве заметишь такие мелочи? Вот и ответ нарисовался! Сидит мышь серая, убогая, а уши розовые. Понятно, что они сразу в глаза бросаются! Может, у неё и ещё есть что-нибудь симпатичное? Тщательно скрытое…
Я снова перевожу взгляд на странную девчонку. Такая аккуратная ладонь просто обязана иметь достойное продолжение в виде красивой руки. И плеч… Тогда почему она выглядит, как дура?!
– Элла, а почему Вы… – Стоп, мудила, не так же! – Эм… у Вас плохое зрение?
– Не очень хорошее, – и улыбается бесцветными губами, поблёскивая уродливыми окулярами.
Оправу будто специально подбирала, чтоб пострашнее выглядеть. Нереально выбешивает!
– Я жду свой обед, – ледяным тоном отвечаю на её смущённую улыбку и удаляюсь в кабинет. И всё же успеваю поймать обиженное выражение на очкастой мышиной мордочке.
Нет, не спасти Милашке своей красотой этот уродливый мир!
29
Обед доставили через полчаса, но я уже по уши в работе и, не отвлекаясь, тупо набиваю желудок, чтобы заглушить голод. В какой-то момент шевельнулась странная мысль – обедала ли Милашка. Но шевельнулась и тут же сдохла – это точно не моя забота.
В три часа отец созвал срочное и на хрен никому не нужное совещание. И первым делом – скорее давай знакомить руководителей отделов с деловой мышью. Типа прошу любить и жаловать – моя очередная правая рука. То, что любить её никто не собирается, стало понятно сразу. Мне откровенно похер – а за что её любить – за трепетные уши? Судя по её внешнему виду, в симпатиях окружающих милаха точно не нуждается. Но парочку весельчаков всё же пришлось заткнуть, чтобы впредь не было соблазна постебаться – Милашку на этом посту, как минимум, обязаны уважать. И, кстати, она очень неплохо держится в своём клоунском прикиде. Осанка императрицы, да и причёска, как у Павла I, – оборжаться. Но я серьёзен.
На деловое собрание никто не настроен – пятница же – мысленно все уже давно не здесь. Зевают втихую, чешутся, на часы поглядывают, но терпят – у Соколова разговор короткий – трудовую в зубы и на йух. Я же никуда не тороплюсь и второй час с интересом наблюдаю за Милашкой – смешная и такая сосредоточенная. Забилась в дальний угол и, уткнув нос в блокнот (зачем ей только планшет на коленях?), быстро стенографирует, пока батя в атмосфере всеобщей невменяемости пытается сеять разумное, доброе, вечное. К пяти часам посеял, и народ сорвался, как на электричку, тряся накопителями информации.
Я тоже захотел было рвануть, но взгляд зацепился за охерительную картинку. Или, скорее, сперва среагировали и встрепенулись уши. Милашка до сих пор не выползла из своего укромного угла, а наш гений Одиссей ей что-то втирает, отчего девчонка заливисто смеётся. И нет, этот звук – не хрустальные ручьи. Это как неожиданный живительный ливень после засухи – когда замираешь и молишься, чтобы он не прекращался как можно дольше. Ну ни хрена себе – кудесник Гомосей, что сотворил!
Не знаю, о чём сейчас взмолились внезапно притихшие Соколов с моим отцом, но мне отчего-то захотелось заткнуть этот смех – несвоевременный и сильно диссонирующий с источником звука. С недоумением и непонятной злостью наблюдаю, как адвокатишка оглаживает своим пухлым копытцем Милашкину ладонь и что-то шепчет в розовое ухо. А ей весело! Мне вот даже интересно, о чём этот голубой купидон может ей вещать?
– Оди, тебе заняться нечем? – озвучиваю свой самый приличный вопрос.
– Жека, а разве я перед тобой должен отчитываться? – парирует он и с улыбкой подносит мышиную лапку к своим губам.
Совсем страх потерял, гений! Зато Милашка, кажется, очень довольна – закусывает губу и поблёскивает в мою сторону своими лупами.
– Ты перегрелся, пупс, какой я тебе Жека?
– Такой же, как я – Оди. Спокойно, Евгений… Александрович, я не задержу Эллочку надолго.
Эллочку?!. Они знакомы, что ли? Сука, да с чего это вообще меня должно волновать? Я бросаю быстрый взгляд на Милашку-Эллочку. Красивое имя… и смех… Но чучело же!
Отец культурно пытается мне задать направление, но меня очень вовремя зовёт труба.
У Геныча какой-то особый дар – возникать в самое нужное время. Ну или совсем в неподходящее. Но прямо сейчас его звонок очень кстати. Хотя, мог бы чуть раньше позвонить, пока я не успел выставить себя идиотом. Но наказывать Одиссея за дерзость совсем не комильфо, как сказала бы наша француженка. На хер я к нему домахался?! Пусть развлекает, кого хочет. Принимаю вызов и покидаю кабинет главного.
– Жек, а что за беспредел творится? – ревёт Геныч в ухо. – Твой батя больше не разрешает быть нам вместе?
– Геныч, что за пургу ты гонишь? – вхожу в свой кабинет и начинаю ржать.
– Да не смешно! Я пришёл к тебе с приветом – здесь, внизу, а мой пропуск больше не действителен. Как так, Жек? А я ведь шарлотку испёк, как ты любишь! И ещё у меня новости! Две! Про Геллу! Теперь даже сомневаюсь, стоит ли говорить, когда такое отношение к друзьям.
– Геныч, да заглохни уже и стой на месте, я всё решу. Ты только это… смотри пирог там не сожри от расстройства.
Гелла!.. Чертова кукла! Слишком много я хочу знать о ней, и в ожидании информации меня уже знатно потряхивает. Интересно, что там разнюхал Геныч. Надеюсь, инфа не касается её роста и веса. А то ведь с него станется выдать это за две новости. Только, кажется, мой друг не слишком торопится и уже минут пять трубит в приёмной, развлекая Милашку. Не иначе как вчерашний косяк заглаживает. Хорошо, что Соколов с батей уже свалили, хотя ведь могли и пересечься с Генычем внизу.
«И вновь продолжается бой...» – информирует меня мобильник, а я с раздражением понимаю – пересеклись.
– Да, пап, – подношу трубу к уху и почти дословно знаю, что сейчас услышу.
– Жень, а с хера ли твой Геныч таскается к нам в офис, как к себе домой? Сам не работает и тебе мешает!