Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 32)
– Овца в пальто!
Звон не прекращается… «Овца в пальто»…
*
Открываю глаза – в спальне почти светло. И звон никуда не пропал – на соседней подушке вопит мобильник.
Проспал, сука!
– Да! – гаркаю в трубку.
Короткая пауза…
– Евгений Александрович?
Кажется, у меня даже в ноздрях волосы дыбом встали…
«Люблю тебя…» «Женя, пожалуйста…»
Я сдавливаю ладонями виски и наклоняюсь к трубке:
– Ты кто?
– Доброе утро, Евгений Александрович, я Элла…
«…Встречайте бурно, мужики! Горячая! Шальная! Гелла!»
Может, я е*анулся?
Стряхивая остатки сна и морщась от болезненного напряжения в паху, я продолжил таращиться на говорящий гаджет.
– Евгений Александрович, Вы меня слышите? – прозвучал из динамика низкий грудной голос.
Нет никаких сомнений в том, что мой член отлично расслышал, потому что рванулся навстречу звуку, доставляя мне ещё больший дискомфорт.
– Вы кто? – интересуюсь у мобильника, отразившего номер офиса.
Кажется, об этом я уже спрашивал, но теперь, когда я чувствую себя окончательно проснувшимся, будет не лишним уточнить.
– Я Элла, с сегодняшнего дня личный помощник Александра Андреевича. Мне необходимо уточнить, во сколько Вы собираетесь приехать в офис, и заодно передать Вам, что если Вы ещё не в здании, то будет лучше сразу отправиться в аэропорт.
Я жадно вслушиваюсь в бархатный тембр, не беспокоясь о том, что от меня снова ускользает смысл слов.
– Простите, Элла, я немного отвлёкся. Не могли бы Вы мне ещё раз повторить всё, что сейчас сказали.
Если обладательница божественного голоса и подумала, что я идиот, то ничем этого не выдала и терпеливо продублировала важную информацию в мои очумевшие уши.
Взглянув на часы, я прикинул, что на завтрак у меня времени не остаётся, а вот утешительный душ – как раз в тему. Со словами «Спасибо, красавица!» я сбросил вызов и лишь тогда включившееся в работу сознание подкинуло образ вчерашней визитёрши. Неужели она? В паху ощутимо полегчало, а настроение скатилось до отметки «паршиво». Да уж – в её случае «красавица» прозвучало как стёб.
Утренний сон сотворил со мной злую шутку, связав несколько мыслеобразов воедино. И если образ Геллы оправдан вчерашней встречей, то за каким хером в мои сновидения проникла та невинная малышка со шрамом на лице? А я ведь о ней уже и думать забыл – ну, случилось и случилось. Совесть неприятно и совершенно некстати заворочалась, и я поторопился в ванную – успокоить её контрастным душем.
28
В аэропорт я успел впритык и только заглушил двигатель, как монументальный гость вывалился из раздвижных дверей здания.
– Евгений? Неожиданно, – удивился Соколов, отвечая на приветственное рукопожатие и даже не пытаясь скрыть кисляк на необъятной роже. – А я почему-то думал, что Диана меня встретит.
Разочарование в его голосе меня нисколько не тронуло, и я с удовольствием озвучил:
– Она улетела сегодня ночью, но объект под моим контролем, поэтому все вопросы можете адресовать мне.
– Что-то с малышкой? – обеспокоился Соколов, а я даже не сразу понял, о чём речь.
– С кем? – получилось слишком резко, но меня всегда выводило панибратское отношение этого мудака к Диане.
– Ну, с ребёнком! – пояснил он. – Я, честно говоря, вообще не понимаю, как Диана оставляет такую кроху! Ей бы хоть ещё полгодика понянчиться. Что ж вы, изверги, запрягли молодую мамочку в работу?! Свою бы, небось, поберёг! А, Евгений?
В груди неприятно кольнуло. Нет, я не забыл, что у Дианы маленький ребёнок, но поскольку она предпочитает в офисе не обсуждать свою личную жизнь, я с удовольствием абстрагировался от того факта, что где-то у неё есть семья. И ребёнок от другого мужика. И жирный пидор Соколов, конечно, не мог удержаться, чтобы не стебануть меня.
И снова во мне вскипели досада и злость! Я же, как долбо*б, распинался… На всё ради неё был готов… Даже на детей! И в то время, пока я, очумевший ведомый осёл, постигал по вечерам с репетитором грёбаное танго, какой-то борзый мудак уже успел с комфортом разместить в моей женщине свой испанский сперматозоид. И, главное, Геныч, сука, поддержал не меня – ни тебе дружеской солидарности, ни патриотизма!
Соколов ещё продолжает что-то бухтеть о семейных ценностях и – пощади мои уши! – о целительной силе любви, утрамбовывая свою квадратную тушу на пассажирское сиденье моего «Лексуса». Что этот потный кусок свинины может знать о любви? Я бесцеремонно врубаю музыку погромче и… погнали! На окружной, несмотря на обычную пятничную загруженность, оказалось свободно и до спорткомплекса мы домчали минут за сорок.
– Очень даже недурственно, – комментирует Соколов и, покинув салон авто, кривится в противовес собственным словам. – Диана говорила, что половина площади уже арендована?
– Почти вся свободная площадь, у Вас устаревшая инфа. Про налоговую даже не спрашивайте, это к нашему специально обученному гению Одиссею.
– Да – ценный кадр, хваткий, с хорошим стержнем.
«Жаль, не в том месте его стержень», – думаю про себя, но Соколов тут же озвучивает мои мысли.
– Слушай, Жень, а он правда заднеприводной?
Я вскидываю руки и с языка едва не срывается: «Для себя интересуетесь?»
– Это Вам, Олег Константинович, лучше у него самого спросить. Чего не видел – того не знаю.
Он понимающе кивает и возвращается к спорткомплексу. Бомбит меня вопросами об оснащении, оборудовании, лицензировании, маркетинговой активности. Я готов и отвечаю, как на блиц-опросе.
– Райончик паршивенький, – резюмирует Соколов, оглядывая старые хрущёвки вблизи нашего сооружения.
– Скажите об этом Диане, – злорадно парирую я, заранее зная, как она уделает этого борова за критику её родного района, который она с таким рвением облагораживает.
Дождь, моросящий с раннего утра, теперь втопил шумным плотным потоком, превращая буйную растительность на роже Соколова в стрёмную старую мочалку. Я даже воспрял духом от этой унылой картины.
– Что за дрянь у вас с погодой творится?! – недовольно ворчит этот боров.
И, судя по недоброму взгляду из-под намокших густых бровей, претензия адресована мне. Но прихватить для него защиту в виде зонта я ни за что бы не догадался, даже если бы меня настойчиво об этом попросили. Поэтому в ответ я пожимаю плечами и весело выдаю нелогичное объяснение:
– Зима, однако!
По дороге в офис мы неизбежно попадаем в пробку и настроение промокшего борова окончательно портится. Он проклинает наш город, погоду, тупорылое движение и жалуется, что страшно проголодался, чем невыносимо меня бесит. Но грубость отец мне не простит, да и сам я ещё не забыл, кто владеет контрольным пакетом «СОК-строя». Скалюсь в кривой улыбке, скрипя зубами.
В приёмную недовольный Соколов вваливается первым и застывает, перекрыв дверной проём.
– Добрый день! – целительные бархатные нотки ласкают мой слух, а дальше нервы новой помощницы, кажется, сдают. – Вы, наверное, Олег Константинович…
Имя гостя звучит сипло, а потом какой-то неясный звук, похожий на задушенный писк, и надсадный кашель. А ну-ка, кто там? Я заглядываю через плечо Соколова. И это наша сладкоголосая Элла? Вот как такое может быть?! Как этому четырёхглазому бледному недоразумению достался такой голос?
Сквозь огромные окуляры на нас испуганно таращатся два округлившихся глаза. Кажется, карие. Интересно, зачем ей тонировка на очках? Может, у неё один глаз стеклянный? Хотя, это было бы слишком несправедливо.
– Простите, – сипит девчонка и прикрывает рот изящной ладошкой, безуспешно пытаясь подавить кашель. – Александр Андреевич… – кашляет, – простите, он просил подождать минуту… Извините…
Я вдруг залипаю на её аккуратной ладони с длинными тонкими пальчиками и короткими бесцветными ногтями. Не помню, чтобы я когда-либо уделял повышенное внимание женским рукам. Да и в этих руках ничего необычного… Только почему-то из резервов памяти всплывают руки Геллы, и сейчас я совершенно отчётливо помню её пальцы, гладившие меня по плечам… И длинные красные ногти… Казалось бы, ничего общего с этой бледной ладошкой! Тогда… почему? Что за хрень?
– Я – да! – Олег Константинович, – грозно рычит Соколов. – А вот кто ты, мне интересно знать?
Испуганная мышь по-прежнему прижимает ладонь ко рту, а второй рукой сдавливает горло, стараясь унять першение. Из-под очков по щеке скатывается слеза, и девчонка, охнув, плюхается на стул, скрыв лицо за монитором. Мне знакомо это состояние, и я знаю, что ответить она толком уже ничего не сможет. Единственный козырь – голос – умер, и спрятаться – самое лучшее в данной ситуации.
– А это Элла, наша новая помощница, – я подталкиваю Соколова в спину и, пока он, округлив свинячьи глазки, переваривает полученную информацию, открываю перед ним дверь отцовского кабинета. – Подождём здесь.