Алиса Мейн – Элиас (страница 40)
Я открыла глаза. С губ сорвался нервный смешок. Элиас Митчелл. Влюблен в меня. Какая же я была идиотка, раз могла поверить в это.
Больше вероятности симпатии со стороны Элиаса мне не понравилось чувство, всколыхнувшееся от осознания невозможности этого.
Разочарование. Я чувствовала гребаное разочарование.
Какое мне дело до того, что испытывал ко мне Элиас? Он был всего лишь братом моего парня, этаким побочным эффектом наших отношений. Я хотела лишь, чтобы он знал, что я искренна с Алексом и хочу быть с ним, что мне можно доверять, что я не заслуживаю того, чтобы со мной обращались так, как обращался Элиас.
А что, если?..
Нет. Нет-нет-нет.
Мне захотелось зарычать от мысли, пришедшей в голову. Мысли о том, что я не стремилась показать Элиасу, что я «хорошая девочка», а лишь прикрывалась этим потому, что меня неосознанно тянуло к нему.
Я стиснула зубы и пошла дальше, быстро, не глядя по сторонам, заглушая внутренний голос.
Это исключено. Я всего лишь начала накручивать себя под давлением услышанного накануне.
Мне не нравился Элиас. Мне не мог нравиться Элиас. Что в нем могло бы меня привлечь? Его хамское отношение? Его снобизм? Разве я похожа была на мазохистку?
Я вспомнила, с каким недоверием он смотрел на меня в первый день нашего знакомства. Вспомнила, как грубо он прогнал меня со скамейки в саду. Вспомнила, как он каждый раз не упускал возможность намекнуть мне на то, что я глупая и что мое пребывание в доме Митчеллов нежелательно.
А потом… Потом вспомнила, как он помог мне, когда я подвернула ногу. Вспомнила, как он поймал меня, когда я чуть не упала на заднем дворе. Вспомнила, как он разминал мне руку на занятии…
«Линда Престон, ты отвратительный человек», – без остановки твердила я мысленно, и с каждой секундой мой шаг становился все быстрее. Казалось, что вместе со скоростью из моей головы вылетят и эти кошмарные мысли.
Чувствуя, что начинаю задыхаться, я замедлилась.
Это все глупости. Элиас Митчелл – манипулятор, а я зависима от его мнения, потому что он брат моего парня. Потому что он имеет влияние на Алекса.
«Раньше он прислушивался к моему мнению. Но в этот раз не помогли даже мои попытки внушить ему, что тебе от него нужны только деньги».
Вот оно. То чувство, которое я должна испытывать – ненависть. Злость на Элиаса за то, что посмел сказать подобное Алексу. Это была фантазия больного, замкнутого в себе человека. Это ревность. Элиас ревновал Алекса ко мне. Конечно, ревновал. Алекс был его другом все эти годы, а сейчас младший Митчелл уделяет все свободное время мне, да еще посмел привести к себе домой.
Все это время Элиас пытался отпугнуть меня своим поведением, а когда понял, что это не работает, решил придумать байку про то, что якобы влюблен в меня, чтобы проверить мои чувства к Алексу.
Чертов Элиас Митчелл! Ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненави…
Зазвонил мобильный. Ох, Алекс…
– Линда, где ты? – Его голос ходил по тонкой грани между беспокойством и бешенством.
– Алекс, прости, я… хотела оставить тебе сообщение, но боялась разбудить…
– Где ты?
– В Нолкресте. Со мной все в порядке, я просто…
– Какого черта ты забыла в Нолкресте в восемь утра? Если скажешь, что внезапно решила заняться бегом и тебя неумолимо потянуло именно в этот парк – боюсь, что поверю в это с трудом.
Какой же я была ужасной. И жалкой. И бедный Алекс…
– Я захотела погулять.
– В Нолкресте? В восемь утра? – повторил он с надрывом. – Бог мой, Линда! Что произошло? Я тебя обидел? Надрался как осел и нагрубил тебе?
– Нет!
– Оставайся там. Попрошу Элиаса отвезти меня. Буду через двадцать минут.
Каких же немыслимых трудов мне стоило не ударить себя кулаком в грудь, чтобы успокоить нервно дрогнувшее при звуке этого имени сердце.
– Я вернусь через час, клянусь тебе.
– Никуда не уезжай оттуда.
– Алекс!
Но он уже нажал отбой.
Что же, я вполне заслуживала его ярость. Насколько сильно я была зла на Элиаса, настолько же сильно Алекс должен злиться на меня. Я поступила глупо, практически сбежала из дома и никому ничего не сказала. Но два часа назад я не могла оставаться там ни минуты. Мне было плохо. Мне было нечем дышать. Меня тошнило.
Если Алекс простит меня, я буду бороться за него и за нас. Назло его брату. Мне плевать: пусть Элиас исходит ядом, пусть утопает в своем презрении ко мне. Я докажу ему, что достойна Алекса и что он по-настоящему дорог мне.
В ожидании я села на ближайшую к выходу из парка скамейку.
– Линда! – услышала я спустя обещанные двадцать минут. Повернулась на голос и увидела бегущего ко мне Алекса. Моего Алекса. Самого прекрасного, самого нежного, самого доброго Алекса.
Я поднялась ему навстречу, и как только он приблизился, обняла и прижалась к груди. Большой, теплой, надежной груди. Алекс тут же сомкнул вокруг меня руки:
– Я так волновался.
– Прости, – пробормотала я. – Я должна была тебе написать.
Алекс взял меня за плечи и, отстранив от себя, стал вглядываться в лицо. Он выглядел не слишком свежим после вчерашней вечеринки, но мне меньше всего хотелось осуждать его после того, какие предательские мысли только что позволяла себе я сама.
В его глазах читалась тревога:
– Скажи честно, если я тебя чем-то обидел. Я прямо сейчас с разбегу размозжу себе голову об дерево.
Я улыбнулась:
– Во-первых, ты ничем меня не обидел, а во‑вторых, не стоит портить такое красивое лицо.
– Тогда почему ты приехала сюда?
– Тебе ли не знать, что девочки часто совершают нелогичные поступки?
Алекс едва слышно хмыкнул и снова обнял меня:
– Пожалуйста, не исчезай так больше никогда. Я так сильно испугался, когда не смог до тебя достучаться, а затем обнаружил, что тебя нет.
– Прости. Не знаю даже, чем заслужила тебя.
– Неужели я настолько невыносим?
Я слабо шлепнула по его груди ладонью:
– Дурак.
Он засмеялся.
– Пойдем в машину. Элиас ждет.
Внутри меня все окаменело.
– Мы же едем домой? – выдавила я.
– Конечно. Или ты хотела куда-то съездить?
– Нет-нет, только домой. – Я слабо улыбнулась и, держа Алекса за руку, двинулась с ним к парковке.
Чем ближе мы подходили к машине Митчеллов, тем сильнее сдавливало мою грудь и тем меньше я хотела оказаться внутри салона. Стекла были затонированы, и потому я не видела водителя. Но мне хватало и знания, что Элиас находится в десятке метров, для того чтобы по моим внутренностям прошелся ураган. Внизу живота что-то неприятно засвербило.
Алекс открыл для меня заднюю дверцу машины, и я оказалась наедине с Элиасом на расстоянии вытянутой руки всего на несколько секунд, за которые Алекс закрывал за мной дверь и садился рядом с братом.
Этих секунд хватило для того, чтобы ярость, которую я пыталась развить в себе последние несколько часов, разлетелась в пыль.
Как только села на заднее сиденье, я подняла глаза на зеркало заднего вида и наткнулась на взгляд Элиаса. Виноватый и обеспокоенный взгляд.