Алиса Лисова – Забытая измена (страница 3)
Папа вытащил из ящика стола бутылку коньяка и налил немного в стакан. Теперь он выглядел спокойнее.
– Потому и надо быстрее сыграть свадьбу, пока она ничего не вспомнила. Поженитесь, забеременеет, а там даже если вспомнит, уже будет поздно. Ты все понял?
– Да. Я все сделаю, отец.
– Уж постарайся, – он наклонился ко мне, обхватил рукой мою шею и чуть притянул к себе, коснувшись моего лба своим. – Постарайся, сынок. Подпишем бумаги, встанешь во главе нового холдинга, и будем мы вертеть и твою Катюшу, и всю семейку Егоровых. Главными будем мы! Лабецкие! Сместим Егорова, и будет у тебя и Рита, и Маша, и куча бабла в придачу.
План казался легкотней, а его итог разжигал внутри азарт. Убедить Катю расписаться побыстрее труда не составит, а дальше все пойдет как по полозьям. Егоров, ее отец, хоть и был человеком строгим и резким, смягчался ради дочери, а значит и влиять на него через Катю тоже будет не сложно.
– Будь почаще с ней, смотри, чтобы не догадалась о том, что было. Почисти все переписки, удали фотографии. Хорошо, что знали о свадьбе единицы. Хоть где-то ее придурь пришлась кстати.
– А Рита? Если она опять появится и снова все расскажет?
– Не появится, – небрежно бросил отец, поболтав коньяк в стакане. – Я ей популярно объяснил, что с ней станет, если попробует рыпнуться. Эта сделка слишком важна для нас. И я уберу любого, кто попробует мне помешать.
Глава 4
(Катя)
Бесконечная череда коридоров вызывала панику. Я металась, как в лабиринте и никак не могла выбраться из него, безрезультатно искала выход и растирала по лицу слезы. Отчего-то было нестерпимо больно, душа выла волком. Наконец, широкие двери распахнулись передо мной, но стоило мне шагнуть к такой манящей свободе, мне в лицо прилетел хук, сбил с ног. Меня отшвырнуло обратно, двери захлопнулись, и наступила кромешная темнота, а чьи-то цепкие руки вонзились в плечи и тянули меня назад во мрак, лишая шанса пошевелиться.
– Нет! – закричала я и села на кровати, дрожа от страха.
Пульс колотился в висках, я даже не слышала, как Вадим открыл дверь и вошел в палату.
– Катя? – он быстро подошел, взволнованно сдвинув брови. – Котенок, что с тобой?
– Кошмар… Кошмар приснился…
– Все хорошо, это просто сон.
Вадим спрятал меня в своих объятиях, а я все еще дрожала. Странный, ужасный сон, будто я навсегда заперта в этом темном лабиринте. Он снился мне каждую ночь, пока я была в больнице. Сил выдерживать это не хватало.
– Вадь, забери меня домой, – всхлипнула я и крепче обхватила его руками. – Не могу больше здесь находиться.
– Если врач отпустит, конечно, заберу. Только не нервничай. Сейчас поговорю с ним, хочешь?
– Хочу.
Оставив меня одну, Вадим ушел и вернулся через полчаса, обрадовал меня новостью, что врач разрешил уехать домой. Осадок от сна тут же растворился в пространстве, я могла думать только о том, как сбегу из этой депрессивной клетки. По заверениям медиков мне требовался только покой, а в остальном я была в норме.
Мы быстро собрали мои вещи и поехали в дом моих родителей. Мама встретила нас на улице, едва не плача. Я и сама чуть не разревелась от ее эмоций, но сдержалась, лишь бы она не подумала, что мне стало хуже.
Вадим все время был рядом, оберегал меня словно хрупкую статуэтку, поддерживал за локоть, помогал сесть в машину и выйти из нее. Он открыл дверь в дом, пропустил вперед маму и потом сразу взял меня за руку.
– Проходи, котенок. Осторожно, порожек, не споткнись.
– Вадим, все хорошо. Я нормально себя чувствую. Вы зря переживаете.
– Солнце, врач согласился выписать тебя только при условии непрерывной заботы. И уж я тебе ее обеспечу.
Его горячие губы коснулись моего виска. Он обнял меня одной рукой, второй держал мою сумку с вещами.
– Это звучит, как угроза, – шутливо нахмурилась я и тут же мурлыкнула, когда он поцеловал мою шею.
– Если только ты боишься умереть от ласки. Идем, помогу тебе с вещами, а потом позавтракаем с твоими родителями.
После больничной палаты стены комнаты вызвали внутри еще одну волну тепла. Я прошла внутрь, плюхнулась на кровать и упала на спину, раскинув руки. Уют родного дома успокаивал остатки тревоги после ночных кошмаров. Три дня в больнице измотали и морально, и физически.
– Как же я скучала по нормальной кровати. Не знаю, от чего моя спина болела сильнее: от удара или от их неудобных матрасов.
Вадим поставил сумку у шкафа, присел рядом со мной и провел костяшками пальцев по моему подбородку.
– А я скучал по тебе…
– Ты ведь сидел у меня каждый день с утра и до позднего вечера, – улыбнулась я, а он наклонился ниже и поцеловал меня, нежно, аккуратно, и перед тем, как оторваться, мягко прикусил нижнюю губу.
– Больница лечит тело, но убивает всю романтику, тебе так не кажется?
От его пылкого взгляда кожа покрылась щекотными мурашками. Он запустил руку мне под футболку и гладил живот кончиками пальцев, а к моим щекам бесстыже приливала кровь. Дверь в комнату скрипнула, Вадим тут же отдернул руку и сел.
– Все время кто-то норовит зайти и испортить момент…
Мама замерла в проходе, потом как-то скомкано улыбнулась и мотнула головой.
– Стол накроют через двадцать минут. Катюша, переодевайся и спускайтесь. Мы с папой вас ждем.
Она ушла, прикрыв за собой дверь, и мы с Вадимом рассмеялись.
– И здесь то же самое, – он иронично закатил глаза, а я села и прижалась к его груди.
– Ты так дернулся, как будто мы подростки. Мои родители не ханжи и уж против поцелуев ничего не имеют.
– Да, забавно вышло… Может, сегодня переночуешь у меня? Ко мне в комнату точно никто не ворвется без приглашения.
– Обещаю подумать. А сейчас надо в душ и успеть собраться к обеду.
Под хитрым взглядом своего жениха я упорхнула в душ, быстро ополоснулась и, стоя в халате перед шкафом, выбирала наряд. Передвигала одну вешалку за другой, пока взгляд не наткнулся на трикотажное платье с вышивкой на груди.
– Откуда это в моем шкафу? – задумчиво сдвинула вешалку к остальным и коснулась пальцами юбки из денима. – И это… Не помню, когда это купила.
– Солнце, за всеми твоими покупками уследить невозможно. Скорее всего купила давным давно и сама забыла.
– Наверно…
На всякий случай выбрав знакомые джинсы и футболку, я высушила волосы и под руку с Вадимом спустилась в столовую.
Папа как всегда сидел во главе стола с развернутой перед собой газетой, а мама по правую руку от него, расправляла тканевую салфетку.
– Приятного аппетита, – Вадим лучезарно улыбнулся, придвигая за мной стул.
Оторвавшись от чтения, отец свернул газету и отдал горничной.
– Ну что, какие планы?
Вадим в ответ дернул плечами.
– Выбор небольшой. Кате сейчас нужно больше отдыхать. Врач запретил спорт, телевизор, смартфон, даже чтение. Можно гулять, но не долго и не на ярком солнце.
– Узники концлагерей и то веселее жили, – буркнула я, накалывая на вилку кусочек лосося.
– Не переживай, котенок, скучать я тебе не дам.
Теплое прикосновение его руки запустило по телу электрические импульсы, занудствовать расхотелось. В конце концов, он столько делал для меня, так заботился, что в ответ на это ходить с кислой миной было бы с моей стороны неблагодарностью.
– Что решили со свадьбой? – спросил папа и посмотрел на Вадима.
– Пока обсуждали только идею. Катя хочет скромную свадьбу, для своих. Я, в целом, согласен.
– Для своих это, конечно, хорошо. Но мы крутимся в таких кругах, что без праздника на пару сотен нужных человек не обойтись.
– Пап, из этой пары сотен мы и половины не знаем, – запротестовала я и снова почувствовала, как Вадим сжал мою ладонь в знак поддержки.
– Мы понимаем, Юрий Алексеевич.
– Хорошо, что понимаете. Определяйтесь с датой, а все остальное я возьму на себя.
Мама все время завтрака непривычно, как-то угрюмо молчала и, сославшись на дела, ушла из дома сразу после кофе. Отец уехал на работу, а мы с Вадимом вернулись в мою комнату.