Алиса Лисова – Забытая измена (страница 4)

Ранний подъем в больнице и плотный завтрак вызвали зверское желание поваляться в постели, а близость Вадима окончательно сморила. Я лежала на его плече и таяла от того, с какой нежностью он водил рукой по моей спине, целовал в макушку и ласково убирал волосы мне за ухо.

– Кать…

– М?

– А в самом деле. Что решим с датой? Может не будем откладывать? Съездим завтра и распишемся, а потом уже, когда поправишься, отгрохаем банкет для этих нужных людей. Нам-то зачем зрители?

– А папа? – спросила я и приподнялась на локтях.

– Папа поймет.

– Куда ты так торопишься?

Я с улыбкой смотрела на любимое лицо, а Вадим потянулся ко мне и снова поцеловал. Не помню, чтобы раньше он был настолько зависим от поцелуев, но, видимо, испуг после аварии заставил его измениться.

– Что плохого в том, что я хочу поскорее жениться на любимой женщине? Надоело жить на два дома и просыпаться без тебя. Мы всего полгода знакомы, а я уже, кажется, впал в зависимость.

– Дай мне время, ладно? – прошептала я ему в губы. – Хочу хоть немного прийти в себя и насладиться статусом невесты. И я даже лучшей подруге еще не рассказала, представляешь?

Ворвавшаяся в мозг мысль поселила в душе чувство стыда. Уж о таких вещах подруги обязаны сообщать друг другу, а я уже четвертый день держала в тайне это событие. Рита, наверняка оборвала телефон, пока я валялась в больнице. И, судя по тому, что ни разу не навестила, ей об аварии не сказали.

– Где мой телефон? Я должна позвонить Рите.

– Малыш, – Вадим потянул меня на себя и обнял. – Давай позже? Вы сейчас как всегда зависнете на два часа, а я ведь говорил, что соскучился. Для чего я отпуск взял?

– Ты взял отпуск?

– Конечно. Не могу же я теперь оставить тебя одну.

– Вадь… – протянула я с благодарной улыбкой. – Дай хотя бы на работу позвонить, предупредить, что ушла на больничный.

– Я уже всех предупредил, не переживай.

Он провел рукой по моей талии и уложил на лопатки, нависнув сверху. Провел языком между моих губ, я разомкнула их и ответила на поцелуй. Его ладонь скользнула под футболку, опаляя кожу.

– Я от тебя с ума схожу, – прорычал он рядом с моим ухом, прикусил мочку и запустил сотню мурашек по моей спине. Ответное желание скручивалось тугим узлом.

Вадим продолжал целовать мою шею, опустил руку к пуговице на джинсах, а я почувствовала бедром, как набухла его ширинка. Пуговица поддалась, и он забрался пальцами под мои джинсы к трусикам. Я остановила его, накрыв ладонью его руку.

– Вадь… Ты же знаешь… – прошептала, с трудом соображая от бившейся внизу живота страсти.

– Знаю, – ответил он, убрал от меня руки и перекатился на спину. Ласковый взгляд стал холодным, изучал стену напротив кровати.

Я подползла к нему, поцеловала в щеку.

– Прости. Я ведь говорила тебе о своих принципах…

– Кать, мы без пяти минут женаты, а я тебя даже без одежды ни разу не видел.

– Потерпи чуть-чуть. Для меня это важно…

– Заниматься любовью с любимой женщиной для меня тоже важно, Кать. Сначала «подожди до свадьбы». Предлагаю расписаться – Вадим, опять подожди. Мне иногда кажется, что я тебе вообще не нужен.

– Не говори ерунду. Нужен, конечно.

– Так докажи. Поехали, завтра распишемся.

– Вадим, ты сейчас на меня давишь… – нахмурилась я.

Его напор начинал злить и настораживать. Вадим тоже был взвинчен, и я решила сделать тайм-аут, чтобы не разругаться в первый день день дома.

– Схожу на кухню, принесу воды. Остынем и потом поговорим спокойно.

Он что-то неразборчиво буркнул, а я вышла из своей спальни и спустилась в кухню. После глотка воды стало и правда немного легче. Прихватив с полки конфету, раскрыла фантик и открыла дверцу, чтобы выбросить в ведро, но застыла, разглядев в корзине газету, которую за завтраком читал отец. Как будто что-то подталкивало остановить на ней взгляд. Обычный заголовок на первой полосе, что-то о фондовой бирже и росте акций какой-то компании. Не знаю, почему я потянулась и достала ее. Что хотела увидеть? Папа дважды в неделю читал новый выпуск, а я никогда не интересовалась подобными вещами. Так почему именно сейчас меня тянет этот помятый газетный лист?

Бегло изучив глазами статьи, я была готова отправить выпуск обратно, в последний путь, но подняла взгляд, и замерла на месте. Газета вылетела на пол из одеревеневших пальцев с шелестом страниц.

Пятнадцатое июня – значилась дата в верхней части листа. А это значит, что больше месяца собственной жизни стерлись из моей памяти.

Глава 5

(Катя)

Все вокруг поплыло. Я схватилась рукой за край столешницы, чтобы не упасть, а уже через минуту, подняв с пола газету, неслась в свою комнату, чтобы во всем разобраться.

– Что это значит? – проорала, влетев в двери, и швырнула газету в сторону Вадима. – Какой сегодня день?

Вадим нахмурился и сел.

– Ты чего, котенок?

– Какое сегодня число? Отвечай!

По его лицу явственно проскочила растерянность. Он приподнял газету и сжал челюсти, а я начинала свирепеть. Резко промелькнули в памяти вопросы врача в самый первый день, обрывки его разговора с родителями. Все они поняли еще тогда, но ни один мне не сказал, держали за полную дуру и Вадим вместе с ними! От меня прятали телефон, не разрешали даже слушать радио, Вадим заполнял собой все пространство вокруг меня, и теперь я понимала, что все это делалось с одной лишь целью – оставить меня в неведении. Вот только зачем?

– Почему вы скрыли от меня? Вы не имели права!

Мне хотелось разорвать каждого. До боли в сердце обижало такое предательство со стороны близких.

– Котенок, – Вадим сорвался с места, обнял меня обеими руками, так что мои руки, согнутые, оказались прижатыми к его груди, а я обездвижена. Прямо как те невидимые клешни, что каждую ночь утаскивали меня в неизвестность в кошмарах.

– Отпусти!

– Солнце, мы не хотели тебя волновать. Ты храбришься, но после аварии прошло еще мало времени… Тебе надо было прийти в себя. Мы надеялись, что ты все вспомнишь, и тогда…

– Вы не имели права… – проскулила я почти без сил. Осознание того, что целый месяц жизни у меня просто украли, душило.

Вадим чуть ослабил объятия и усадил меня на край кровати, гладил по плечам.

– Прости, мы думали, так будет лучше.

– Я ничего не помню… Совсем-совсем ничего… Не помню даже самой аварии…

– Это к лучшему, котенок. Об этом кошмаре лучше не вспоминать…

– Наоборот. Может быть, если я вспомню о нем, то и остальное встанет на места, – решительно заявила я и посмотрела в его встревоженное лицо. – Расскажи мне, как это случилось? Где?

– Катя, тебе не надо знать об этом, – проговорил он резко. – Тебе нельзя волноваться.

– Поверь, сильнее, чем сейчас, я волноваться уже не буду. Рассказывай.

Я только сейчас осознала, что за все дни в больнице, когда я задавала близким вопрос об аварии, они съезжали с темы, отвлекали. И сейчас было видно, что рассказывать Вадим не хочет. В ответ на прямой вопрос он твердо мотнул головой, разозлив меня еще сильнее.

– Ах, так? Значит, сама узнаю, – отпихнула его, встала и отошла к окну, встав спиной к Вадиму.

– Катя, не смей!

– Извини, я сегодня переночую у себя. А тебе лучше уехать.

– Я одну тебя не оставлю… – он подошел ко мне, коснулся плеча, но я мотнула им, стряхивая его руку, и Вадим отступил. – Буду в гостиной. Если что-то понадобится, позови.

Я злилась. За этот месяц столько всего могло произойти, а люди, которым я слепо верила, скрыли от меня такое! Даже мама! Если они и прикрывались заботой, сказать были обязаны! Обман ранил и раздражал. Хотелось, вопреки запретам Вадима, выяснить хоть что-то об аварии, но как сделать это, я не представляла. Расспрашивать родителей тоже было бесполезно. Скорее всего, они договорились придерживаться одной позиции.

Теперь родительский дом превратился в клетку. Всполохом умирающей надежды в мозгу засветилась мысль, что Рита могла прояснить ситуацию, но с ней связаться я не могла – мой телефон изъял Вадим, работникам в доме отец запретил брать с собой гаджеты, интернет во всем доме отключили, как и стационарные телефоны. Связь с внешним миром для меня была отрезана. У меня были только родители, Вадим и настойчиво повторяющиеся ночные кошмары с одинаковым сценарием. Только теперь казалось, что темный лабиринт ожил и вошел в реальную жизнь.

Два дня я околачивала стены собственной комнаты, всем своим видом показывая домочадцам свое отношение к их поступку. Папа как всегда по утрам уезжал на работу, мама, казалось, сама меня избегала, зато зоркий взгляд Вадима сопровождал каждый мой шаг.

– Чувствую себя преступником, – прошипела, когда спустившись в кухню за фруктами, тут же увидела в дверях силуэт Вадима. – Может, хватит меня контролировать?