Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 8)
Мысль была внезапной и ошеломляющей. Не отпуская её, я вышла в комнату.
— Тридцать четыре минуты, — окинув меня взглядом, сухо сказал Мирон. — При том, что ты опаздываешь.
У меня душа ушла в пятки. Я запахнула полотенце, но это не помогло — мне всё равно казалось, что я голая. Или что Мирон видит сквозь ткань.
Глава 8
Сжимая полотенце на груди, я смотрела на Мирона. В голове со скоростью света мелькали мысли, начиная с того, как давно я делала эпиляцию, и заканчивая — какого хрена?! Какого хрена он расселся на постели в моей комнате и пялится на меня?!
Щёки пылали. От природы кожа у меня была бледная, он наверняка заметил, что я покраснела, как варёный рак. От этого взгляда бы любая покраснела! Я не просто голой себя чувствовала, а словно бы он тоже голый, и расстояние между нами не несколько метров, а протяни руку и коснёшься.
— Куда я опаздываю, — выдавила я.
— На работу. — Он опять посмотрел на часы. — Но я о другом хотел поговорить. Кажется, мы не с того вчера начали.
— Согласна. Кажется, вчера вы меня отправили на аборт. — Вздёрнула подбородок. — Насильно. С учётом, что у меня пять месяцев беременности, это искусственные роды. Представляете? На головке ребёнка на этом сроке уже есть волосы. У него есть бровки, формируется эндокринная система. Ручки и ножки хорошо развиты, и он активно ими пользуется. Это маленький человечек, Мирон Фёдорович, которого вы приговорили к смерти. — Я выдержала паузу. — Это ваш племянник. — выдержала ещё одну. — Да, мы начали и правда не с того. А я всего-то хотела узнать новый номер Марка. Мне плевать, где он. В США или на Луне. Пока я не услышу от него, что не нужна ему, вы не убедите меня в этом. Можете крендельком свернуться и отплясать ча-ча-ча — не поможет.
— Мы не в цирке уродцев.
— М-м-м… Правда?
Я округлила глаза, на секунду забыв, что на мне лишь полотенце, а Мирону Добронравову в районе тридцати. Он богат, харизматичен и может превратить меня в пыль.
Он встал с постели.
— Хватит острить. Собирайся.
— И куда же? Снова повезёте меня избавляться от ребёнка вашего брата?
— Если мне не изменяет память, ты работаешь в «Добронравов Групп», то есть, на меня. Заявление на твоё увольнения я не подписывал. — Он смерил меня взглядом. — А я подписываю всё, что считаю значимым для компании. Каждая шестёрка сперва получает моё одобрение. И если кто-то хочет уйти, меня об этом ставят в известность.
— Сегодня же напишу заявление об увольнении.
— Право твоё. Но отрабатывать всё равно придётся. — Он опять посмотрел на часы. — Всё, хватит острить. У меня на это нет времени.
Я поджала губы. Можно подумать, это не он ко мне пришёл, а я к нему. У меня тоже на него времени нет с утра пораньше.
Мирон рассматривал меня, и я, как ни старалась скрыть смущение, не смогла. Даже злость не помогла.
— Ты работаешь в моей компании младшим менеджером по персоналу. Сегодня — рабочий день.
— И что дальше?
— Дальше ты выйдешь на работу.
Я приподняла бровь. То ли он не протрезвел со вчерашнего вечера, то ли не в своём уме. Брат Марка не только напыщенная скотина — он ещё и двинутый на оба полушария!
— Я не терплю прогулов, — прочеканил он, не сводя с меня глаз. — И опозданий тоже.
— Я же у вас в плену.
— С чего ты взяла?
С чего я, мать его, взяла?! Да хотя бы с того, что двери в этом доме отпирались только с учётом его желаний. Захотел — запер меня, захотел — дал глоток свободы.
— Так с чего ты это взяла?
— Вы сами так сказали.
— Я тебе такого не говорил. Ты сама так решила. — Его губы искривились — Бабская черта — накрутить в своих мозгах невесть что и свалить на других. Не прокатит, девочка. Не со мной, не надейся. У тебя двадцать минут — одевайся и спускайся вниз. Учти, опоздаешь хоть на минуту, я…
— Уволите меня?
— Нет. — Очередная пауза. — Сделаю так, что на тебя повесят внушительный долг, и ты будешь отрабатывать до конца дней своих. Как тебе?
— Вы — мерзкая сволочь! — процедила сквозь зубы.
— Допустим. Но это не меняет того, что ты на меня работаешь. Время, — постучал по запястью. — Не забывай о нём.
Я очнулась, только когда осталась одна. Вернулась в ванную, но что делать, не понимала! Я всегда знала, что мне делать! Знала, что поеду учиться в столицу, буду землю рыть, но получу хорошее образование и найду хорошую работу. Останусь в Москве, чего бы мне это не стоило. Но… Сейчас я прижималась плечом к двери и не знала ничего ровным счётом. Только что Мирон Добронравов — опасный, сволочной и дико привлекательный мужчина. И что я…
— Всё в порядке, — погладила живот.
Только малыш, кажется, знал, что я вру.
Время на сборы значительно сократилось из-за отсутствия выбора. Всё, что было у меня из одежды — вчерашняя блузка и юбка. Приехала я в больничном халате, но вещи нашла в комнате, хоть понятия не имела, как они туда попали.
Одевшись, посмотрелась в зеркало и, поколебавшись, подкрасила губы.
Мирон ждал в машине.
— Ты опоздала, — сдержанно сказал он.
— Могу вернуться и остаться дома. Будем считать, что я на больничном.
— Без проблем. Но в этом случае тебе придётся его предоставить.
Машина тронулась с места. Я предпочла не отвечать ему. Утро только занималось, темнота ночи сменилась серостью рассвета. Я различила несколько построек в далеке, беседку и деревья — ничего принципиально нового. Свинец влажного утра упал на плечи и пригвоздил.
У ворот мы притормозили, но на считанные мгновения. Меня вывезли за пределы персональной клетки, а ощущение было, что клетка осталась во мне.
— Что всё это значит, можно узнать?
— То, что ты ждёшь ребёнка от моего брата, не освобождает тебя от обязанностей. Ты рассчитывала сесть Марку на шею? Нет, девочка, не прокатит. Будешь работать до родов, я позабочусь, чтобы тебе было, чем заняться. В «Добронравов Групп» деньги просто так не получает никто.
Он был, как всегда: волосы аккуратно причёсаны, весь такой дорогой и свежий, пахнущий достатком и безупречностью. Весьма вкусно пахнущий, надо сказать. Запах свежести, кофе и кожаного салона так и сбивал с мыслей. Но я не поддалась.
— Вы серьёзно думаете, что каждый вечер после работы я буду возвращаться сюда только потому, что вы так решили?!
— Именно.
— Вы бредите! Да я… Я заявлю на вас в полицию, и…
— Ты ничего не сделаешь, — жёстко оборвал он меня — Ты будешь каждое утро ездить на работу до декрета, а каждый вечер возвращаться в мой дом.
— Только потому, что вы решили так?! У нас не средневековье! Я…
— Ты ничто и звать тебя никак, Лиля. Но это мы опустим. У тебя есть выбор? — быстро посмотрел на меня.
Мы выехали за пределы территории и направлялись к выезду из посёлка. Дорога была хорошая, ровная, я бы могла подумать, что мы на месте стоим. Только сбоку мелькали деревья, а на их фоне — лицо Мирона. Взгляд непроницаемый, губы сжаты.
— Ты будешь делать всё, что мы тебе скажем, — повторил он спустя пару минут. У тебя нет другого выбора. Твоя мать работает в столовой поваром. А отец фермер?
— Откуда вы…
— Связи. Так вот, насколько я понимаю, чтобы содержать семью, твой отец взял кредит на технику.
Он выдержал продолжительную паузу. Мне стало не по себе, предчувствие недоброго сковало.
— Представь, что он не сможет платить кредит. Твоя мама сможет тянуть всю твою семью на зарплату поварихи? Кажется, у тебя еще две младшие сестры и брат.
На этот раз его направленный на меня взгляд оказался дольше. В нём не было насмешки, только пренебрежение. Я для него — мошка. И что раздавить меня он может в любой момент, Мирон явственно показал. Откуда он про мою семью столько знает?! Заслал своих людишек, чтобы выяснили всё?!
— Так как думаешь, Лиля? Мама справится?
— Вы не мерзкий. — Выплюнула я. — Я вчера ошиблась, Мирон. Вы подлый. Расчетливый. Мерзавец.