Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 7)
— Нет.
— Я вам всё равно не верю!
— Это дело твоё. Одна из величайших человеческих глупостей — тешить себя иллюзиями. Мне тебя жаль.
Он ушёл, оставив на столе пустой стакан, а в воздухе — ощущение опасности. Рыба, нарезка, сыр и свежий хлеб так и лежали, но есть уже не хотелось.
Повернувшись, я заметила дверь, о которой он говорил. Не подошла — не в этот раз. Но я выберусь из этого капкана! Клянусь всем, что у меня есть — выберусь. И найду Марка, во что бы это ни стало…
Приняв душ, я залезла под одеяло и взяла телефон. Голод напомнил о себе, хоть и в разы слабее прежнего. Нужно было взять что-нибудь с собой, но я не взяла. Нужно было настоять на знакомстве с родителями Марка, но я не настояла. Нужно было сразу прийти к Мирону Добронравову, как только я узнала, что он — брат Марка, но я не пришла. Нужно было, нужно было, нужно было…
С заставки телефона на меня смотрел Марк. Рядом с ним стояла я — простая фотография, сделанная в один из обычных дней. Но мне она нравилась.
Сообщение улетело, а я невидящим взглядом уставилась на экран. Как и другие, оно оставалось непрочитанным.
Хотела отложить телефон, но вдруг статус сообщения изменился.
Прочитано.
Сердце едва не выпрыгнуло из груди, сон как рукой сняло.
Я ждала. Ждала, ждала… Но Марк так ничего и не написал.
А когда я позвонила, абонент снова был недоступен.
Глава 7
Просыпалась я всегда рано. Привычка, оставшаяся с детства. Хоть посёлок у нас и был благоустроенный, с городом не сравнить. Один садик, одна школа. Если слякоть — доберись попробуй, а зимой через сугробы так и вовсе никакой физкультуры не нужно.
Несмотря на то, что уснула я поздно, сонливости не было. Только и вставать было незачем. Я лежала, глядя сквозь окно на тёмное небо, и всё думала, думала… Почему Марк мне не ответил?! Что, если вчера я всё-таки его видела?!
Мои раздумья прервал стук в дверь. Спохватившись, я села в постели и прикрылась одеялом. Думала, это Мирон, но в комнату вошла женщина. Ещё не старая, но уже не молодая.
— Доброе утро, Лили. Я вам завтрак принесла.
Она поставила на прикроватную тумбочку поднос. На нём было прикрытое высокой крышкой блюдо, чашка и пиала с нарезанными крупными ломтиками фруктами.
— Доброе, но я не завтракаю.
— Это распоряжение Мирона Фёдоровича.
— Он распорядился, чтобы я позавтракала?
— Чтобы я вам принесла завтрак. В остальном я, увы, бессильна, — она виновато улыбнулась. — Меня зовут Любовь Матвеевна. Я горничная. Если вам что-то понадобится, обращайтесь ко мне.
Лицо у женщины было доброе, глаза светлые. Она показалась мне хорошей, насколько я могла судить о людях.
— Она сняла с тарелки крышку.
— Сырнички свежие, без сахара. Я положила сгущёнку с одной стороны, с другой — сметану. Уж не знаю, что вам больше по нраву.
— Я и то и то люблю, — безотчётно ответила я.
Хоть я никогда не завтракала, отсутствие ужина дало о себе знать, и живот нетерпеливо заурчал. Даже стыдно стало.
— А аллергия? — спросила горничная.
Я мотнула головой.
— Что вам на ужин подать?
— Вы давно Мирона знаете? — спросила, пропустив её вопрос.
— С детства. Пришла работать в семью, когда он ещё ребёнком был, — она немного помолчала. — И он, и Маркуша. А потом время полетело… Мальчишки выросли, я вот перешла к Мирону работать.
— А почему к Мирону? — вырвалось у меня.
Она посмотрела словно бы с насмешкой, которой я не могла понять.
— Ну не к Марку же. Ему нужна горничная? Ему только бы машины его, свобода… — Она отмахнулась. — Представить сложно, что в семье настолько разные сыновья. Но всякое бывает — это же жизнь.
— Мирон и Марк не ладили?
— Почему же? — она озадачилась. — То есть… Простите, Лилия, мне пора. А вы позавтракайте. Мирон Фёдорович сказал, что вы вчера не поужинали. А вы всё же не одна, — многозначительно посмотрела на мой живот.
Чем-то она напоминала булочку. Сдобную, с корицей и изюмом, даже пахло от нее уютом и ванилью. Сложно было представить, что столь приятная женщина работает у Мирона Добронравова. Ему бы больше крыса подошла.
Только она хотела уйти, я схватила её за руку.
— Подождите, — горячо попросила я.
Она посмотрела на меня с вопросом в добрых глазах.
— Мне очень нужна ваша помощь.
Слова застряли комом в горле. Я отпустила рукав её платья и стушевалась. Она внимательно смотрела на меня, словно бы видела насквозь, и мне становилось неловко.
— Помогите мне, — попросила я тихо. — Я… Мне нужно встретиться с Марком. И… Я хочу уйти отсюда. Пожалуйста.
Она некоторое время смотрела на меня. Со вздохом плечи её опустились, взгляд стал мягче.
— Простите.
Она погладила мои пальцы. Я разжала их, рука упала на постель. — Простите, — повторила Любовь Матвеевна.
Сердце замерло с надеждой, хотя и бессмысленной, как я уже поняла по глазам горничной.
— Мирон Фёдорович приказал приносить вам завтраки и ужины. Помогать, но всё остальное, — она покачала головой. — Против воли Мирона и его отца я не пойду. Всё остальное — пожалуйста, но о большем не просите.
По её глазам всё было понятно. Вязкий ком подступил к горлу, уголки глаз защипало. Поддержки искать было негде, да и на что я надеялась?
Горничная улыбнулась мне уголками губ и ушла, оставив на тумбочке завтрак. Да, Марк был не таким. Меня бесил его надраенный спорткар и порой — излишнее легкомыслие. Но… Теперь я понимала, какие это были мелочи.
Просидев ещё несколько минут в безмолвии, я переставила поднос на постель. Думала, съем один сырник, а остальное оставлю из принципа. Но… Обмакнула сырник в сгущёнку и застонала от наслаждения. Сама не заметила, как тарелка оказалась пустой, а я — сытой до безобразия.
— Нажралась твоя мамка, как свинтус, — безутешительно подытожила я, поглаживая живот.
Малыш ответил лёгким движением, и я задержала руку. Вот ради чего всё! И я узнаю правду! Узнаю, почему молчит Марк.
Чай был такой же вкусный, как и завтрак. На блюдце лежали разные лакомства и конфеты. В самом начале мы ездили с Марком в Турцию, в отель «всё включено». Там было так же вкусно… Только тепло. А в доме Мирона Добронравова, несмотря на тёплые тона обстановки, царил холод. В его доме было включено всё, кроме любви.
После завтрака я решила сходить в душ. Современный, как и всё в доме, он напоминал о финансовом положении хозяина. Только я бы с радостью вернулась в нашу с Марком съёмную квартиру.
— Блин, — прошипела, пытаясь закрыть воду.
Открыть-то я её открыла, но закрыть воду не выходило никак. Я чувствовала себя кретинкой.
Наконец вода перестала брызгать во все стороны. Я провела по волосам и убедилась, что они мокрые.
— Мне же не на работу, — напомнила себе, зло сорвав с крючка полотенце. Вытерлась и укуталась в полотенце.
Интересно, если я спущусь вниз за кофе, этого гада застану?!
Может, Любовь Матвеевна знает номер кого-нибудь из друзей Марка?