Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 52)

— Сложный был день, Мирон Фёдорович, — подытожил Иван, заезжая через ворота.

— Да уж.

Если в городе снег мгновенно превратился в грязную жижу, здесь он так и лежал лёгкой белой пелериной. Окна первого этажа светились мягко, маняще.

— Тебя кто-нибудь ждёт дома? — спросил я у Ивана.

— Нет, куда уж. Не до того.

— Плохо. — Я закрыл машину. — Нужно, чтобы ждали.

Пока я шёл, позвонил юрист. Сложный, как сказал Иван, день ещё не был закончен. Я принял вызов и зашёл в дом. Лиля показалась из кухни, и я сделал ей знак, что подойду позже. Подстриглась она, что ли? Или волосы по-новому уложила? Чёрт, как же ей идёт эта причёска!

— Что скажете, Мирон Фёдорович? — прозвучало в трубке.

— Насчёт чего? — переспросил я.

— Насчёт выплаты водителю. Парень, по сути, спас дело.

Я зашёл в кабинет. Всё её мягкая улыбка и причёска. Что он мне говорил?! Да хрен с ним, повторит.

Лилия

Я проводила Мирона взглядом и вернулась в кухню. Опять в делах. Звонки, встречи… Изнутри резануло обидой, но я её отогнала. Пора было уже усвоить, кто такой Мирон.

— Может, у него телефон сломается? — спросила у повиливающего хвостом Дэни. Он тихонько заскулил. — Ты прав. Не сломается, можно не мечтать. Пойдём, — позвала я и, взяв вино, пошла в гостиную.

Дэни дал знать, что Мирон «вышел из сумрака». Сумеречной зоной я называла его рабочий кабинет, по крайней мере, в наших разговорах с Сашей… или моих монологах.

Я поспешно посмотрелась в зеркало. Поправила прядь волос и, чиркнув спичкой, подожгла фитиль большой свечи. Моя жизнь уже никогда не будет такой, какой она была. Детство кончилось давно, в него путь закрыт. И в ту жизнь, какой она была год назад, тоже. Зато у меня есть сейчас. И… Я облизнула губы, услышав, как Мирон говорит с Дэни. Тёплое чувство внутри в моменты, когда Мирон рядом.

Мирон

Я хотел пойти в кухню, но пёс подбежал к гостиной.

— Там Лиля? — спросил я.

Он завилял хвостом и забежал внутрь. Что ж, похоже на то.

Лиля стояла ко мне спиной возле накрытого к ужину стола.

— Не понял. Что за праздник такой?

Она обернулась. На её губах играла лукавая полуулыбка. Я пытался вспомнить, что упустил. Обычный будний день, никаких важных событий и дат. Да и будь они, Кристина напомнила бы.

Не ответив, Лилия взяла со стола свёрток.

— Праздник или нет, сказать сложно. Но… — она взглядом показала на свёрток. — Открой.

Я развернул бумагу, и в руках у меня оказалась деревянная рамка со вставленной в неё фотографией. На ней были я, Лиля и Саша. Я даже помнил, как Иван сфотографировал нас пару недель назад.

— Мы неплохо смотримся.

— Да, — подтвердила она, и лукавство из её улыбки исчезло. — Совсем неплохо, Мирон.

Она смотрела на меня, а я чувствовал себя ослом. В её глазах было ожидание, которое я не мог оправдать.

— Ты такой смешной, — она снова улыбнулась. — Большой начальник сел в лужу. Сегодня полгода, как мы женаты.

— Вот… — Посмотрел на неё.

И точно, причёска новая. Раньше она так волосы никогда не убирала. И платья этого я на ней не видел. А, может, и видел… Поставил фотографию на полку над камином и подошёл к Лиле.

— Полгода, — повторил я.

— Угу.

— И ты всё ещё со мной.

— Угу, — снова кивнула она. — Ты же сам сказал, что у меня нет выбора.

— Сказал. А ещё сказал, что люблю тебя.

Её голубые глаза были словно тёплые озёра. Вздохнув, она отвернулась, а я положил ладони ей на талию.

— Я вчера придумал сказку для Саши, — сказал, прижимая Лилю к себе спиной. — Но лучше расскажу её тебе.

— Боюсь, я слишком большая девочка, чтобы мне рассказывали сказки.

— Всё равно послушай. — Погладил её до бедра сквозь платье. — Жил-был богатый купец.

— М-м… Купец? А почему не принц?

— Можно и принц. Но принцев много, пускай будет купец. Или тебе принципиально?

— Да нет. Купец, так купец — сказка же твоя.

Моя рука сползла ниже, но Лиля остановила меня. Накрыла ладонь своей и сжала, царапнув ногтями.

— Понял, — я усмехнулся. — Принц, так принц.

— Дурак ты, — она вывернулась из моих рук.

Взяла бокал с вином и присела на подлокотник дивана. Взгляд её был направлен на меня.

— Купец мне нравится. Только где продолжение?

— Продолжение… — Я взял второй бокал. — Однажды проезжал купец по своим землям и увидел в одной из деревень крестьянку. Она была его крепостной, но прежде он и знать о ней не знал.

— Крепостной?

— Крепостной. Тут уж не перепишешь.

— М-м, — протянула она, отпивая вино. — Ну давай дальше, сказочник.

— Остановился, значит, купец и велел крестьянку ему привести. Жены у него не было, детей тоже, зато терем великолепный. Вот в терем крестьянку и отвезли. Да с норовом девица оказалась — посуду дорогую купцу перебила, слуг разогнала.

— Прям демон в юбке.

— Девчонка с перчинкой, я бы сказал. Жизнь у купца размеренная была, а крестьянка огоньку подбросила.

— Она мне нравится.

— Мне тоже.

Я подошёл к Лиле ближе. Коснулся своим бокалом её и сделал глоток.

— Не далась крестьянка купцу по добру. Силой он мог бы взять, да не настолько плох купец оказался. И решил он, что заставит её полюбить его. Правдами и неправдами, но заставит.

Она опять смотрела прямо, держа бокал обеими ладонями.

— И как, заставил?

— Не заставил. Зато сам полюбил сильнее сильного. И захотел он тогда, чтобы она рядом с ним была, чтобы дом его встречал его теплом. Но неволить её — значило получить холод в ответ. Купец был состоятельный, из рода знатного, со связями многими. И многих он мог заставить делать так, как ему надо. Крестьянку тоже мог, да вот понял он со временем, что нельзя полюбить заставить. И купить любовь нельзя. — Посмотрел на фотографию. Рядом с нами на ней был и пуделёк. — Любовь и преданность — вот то, что из сердца идёт.

— И что же купец твой сделал? — спросила она, перекатывая бокал в ладонях.

— Подписал он вольную и раскрыл ворота терема для девицы той. Злата ей дал и поклялся, что ежели нужен ей будет когда, всегда на выручку придёт.