Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 49)
Иван отвернулся. Намочил губку и сосредоточился на машине, а я ещё несколько секунд стояла, не в силах сдвинуться. И только когда напротив ворот остановилось такси, опомнилась.
Как объясню родителям, почему приехала с новорождённой дочерью, не знала. Ехать к ним было в принципе не самой удачной идеей, но… Я рассчитывала на Олю. Может, она что-нибудь придумает? Например, где мне спрятаться от официального отца Саши.
На вокзал я приехала за несколько минут до отправления поезда. Только зашла в своё купе, проводница попросила выйти из вагона провожающих. Вторую нижнюю полку занимала женщина в возрасте. Лицо у неё было неприятное, взгляд тяжёлый. Сверху лежал парень в наушниках.
— Спокойный ребёнок, надеюсь? — спросила женщина, кивнув на люльку.
Мне захотелось ответить ей грубо, но я сдержалась.
— Спокойный настолько, насколько может быть спокойный ребёнок в две недели.
Я присела рядом с Сашенькой, достала её, и поезд тронулся. Сердце у меня застучало, злость улеглась, а страх вырвался, и Саша тихонько заплакала, словно считала меня на раз — два.
Старуха поджала и без того тонкие губы, лицо её сделалось совсем уродливым. Про себя я окрестила её «старуха Шапокляк». Это надо просто пережить. Платформа и люди на ней остались позади.
— И зачем такого маленького ребёнка с собой тащить? — проворчала Шапокляк.
— Затем, что надо, — не удержалась я и подняла голову.
Посмотрела на неё так, что она замолчала. Внутри была буря, и я, вопреки собственной решительности, не была уверена ни в чём. Ни что справлюсь, ни что смогу противостоять семье Мирона. А противостоять Добронравовым мне придётся, теперь я понимала, почему они клешнями вцепились в мою дочь. Она — единственный ребёнок Марка.
Время тянулось. Чем меньше оставалось до моей станции, тем сильнее я тревожилась. Что приеду, родителям я не сказала, и понятия не имела, как они отреагируют. Нет, ясное дело, мама нальёт чай, обрадуется Сашке, а дальше… Дальше волей — неволей придётся рассказать про Марка. И про Мирона. И как?!
Дверь купе хлопнула — Шапокляк пошла за очередным чаем.
— Мерзкая бабка, — улыбнулся мне со своей полки парень. — А у вас дочка прикольная. У меня племяшка немногим старше.
Я улыбнулась ему в ответ. Шапокляк словно нарочно закрывала купе с такой силой, что я и сама вздрагивала. Провокаторша проклятая!
Поезд замедлил ход, замелькали огоньки очередной станции.
Я с интересом выглянула в окно. Скоро надо было кормить Сашу, в поезде это было то ещё мероприятие, но я, как ни странно, справлялась.
Парень перебрался вниз.
— Меня Дима зовут, если что. Вы обращайтесь.
— Лиля, — сказала я. — Да мы уже приедем скоро.
— В гости или домой?
— К родителям.
Поезд остановился. Станция была маленькая, но на платформе всё равно толпились люди. Пассажиры из нашего поезда обступили ларьки, из тамбура раздались голоса.
— Нравятся мне поезда, — сказал парень. — Есть в них что-то… особенная атмосфера.
Вдруг дверь нашего купе резко открылась. Но зашла в него не старуха, а…
— О, новый попутчик, — шутливо бросил Дима.
Я онемела. Лицо Мирона искажал гнев, глаза, как угли. Ничего не говоря, он выдернул из-под столика мою сумку и взял люльку со спящей Сашей.
— Эй, мужик! — Дима вскочил на ноги.
Мирон толкнул его обратно.
— Сидеть! — рявкнул он и посмотрел на меня. — Пошли.
— Я никуда не пойду! — воскликнула я, всё ещё ошеломлённая.
— Пойдёшь. Как миленькая пойдёшь.
Я подорвалась с места, бросилась за ним и нагнала уже у дверей вагона. Схватила люльку с другой стороны.
— Ты…
— Иди забери вещи, — сказал Мирон до дрожи спокойно. — Дальше ты не поедешь. Или, — его губы искривились, — уже нашла защитника?
— Ты дебил?! Какого ещё защитника?!
— Может, отойдёте с прохода?
Шапокляк протиснула свою безразмерную корму между нами. Мирон с презрением посмотрел ей вслед, я потянула люльку, и Саша, почувствовав неладное, захныкала. Мирон оторвал от ручек мои пальцы и подтолкнул обратно к купе. По его глазам было понятно, что, если потребуется, он развернёт поезд со всеми пассажирами, но меня не отпустит.
Я бросилась в купе. На глаза наворачивались слёзы. Вбежала, оттолкнув бабку.
— Смотри, куда идёшь! — заворчала она. — Или думаете, нарожали…
— Да замолчите вы! — крикнула я, хватая кофту и натягивая её прямо на платье для поезда.
— Лиля, что это за мужик?! Давай я…
— Это мой муж! — в слезах выкрикнула я. — И ничего ты не сделаешь! Ни ты, ни кто-то ещё!
— Вы куда? — спросила проводница, когда я, судорожно оглядывая платформу, вышла из поезда. — Скоро трогаемся. Вы же…
— Она приехала, — сказал Мирон, выйдя из пятна темноты рядом с какой-то постройкой. Люлька была пуста, Сашу он держал на руках.
Я не знала, сдал меня Иван или Мирон сам меня вычислил. Это было уже не важно. До машины мы дошли в полнейшем молчании. Припаркована она была возле здания вокзала среди других. Он точно знал, куда я еду и точно — маршрут поезда. Голова ныла, внутри царил хаос. Это был конец — я не убегу от него. Он найдёт, что бы я не делала.
Мирон остановился.
— Ты хотела знать, зачем я писал тебе от имени Марка? — спросил он вдруг. — Потому что я люблю тебя, Лилия. Вы с Сашей — моя семья, и сейчас ты сядешь в эту чёртову машину. Сядешь и поедешь со мной домой. К нам домой. Выбора у тебя нет и другого пути тоже.
Глава 46
— Ты?! Любишь?! — я с горестью покачала головой. — Это у тебя любовь такая?! Ложь, приказы, угрозы?! Какие высокие чувства, Мирон! Я покорена! Если это любовь, то ненависть представить страшно!
— Не того ты боишься.
Он открыл машину, поставил люльку и уложил в неё Сашу. Я было хотела подсесть к ней, но Мирон преграждал путь.
— Это не любовь, — процедила я. — Это желание подчинить. Ты перепутал, Мирон. А если ты считаешь это любовью — право твоё. Взаимности ты не дождёшься. Никогда. Ни-ког-да, — повторила я, но голос вдруг дрогнул.
То, что мне показалось в поезде гневом, гневом не было. Темнота в синеве его глаз больше походила на бурю. Но внутри самого Мирона.
— То, что я родила дочь от твоего брата, ещё не делает её собственностью твоей поганой семьи! И то, что ты навязал ей свою фамилию — тоже. Ты не навяжешь ей ваши правила, ты не будешь воспитывать её так, как этого хотят твои родители! И уж тем более, я не отдам её тебе! Ты…
— Мне нужны вы обе, — оборвал он. Буря так и металась в нём, сделав черты лица резкими, словно он волей держал её под контролем. — Я не собираюсь забирать Сашу. И то, что головастик Марка принял участие в её создании, для меня не имеет значения. — Он сделал секундную паузу. — Теперь не имеет, — добавил он тише, при этом голос бил наотмашь.
Его слова вызывали дрожь и протест, но, о, проклятье, находили отклик!
— Ты считаешь, я поверю тебе?! После всего, что ты сделал?!
— А что я сделал, Лили?! — вдруг он сорвался. — Что, чёрт возьми?! Ты выставляешь меня демоном, но ты уверена, что Марк именно тот человек, которым ты его себе нарисовала?! Я бы на твоём месте подумал.
— Не надо быть на моём месте! Не вывезешь!
— Поверь, мне дерьма побольше выпало. А ты вспомни всё и подумай, наконец, мозгами! Вспомни всё, — его голос опять понизился, а направленный на меня взгляд проникал в глубину души и выкручивал.
Я приоткрыла рот, но ничего не сказала, только облизнула губы. В тишине был слышен стук колёс набирающего ход поезда, в машине завозилась и заплакала Саша. А Мирон не сводил с меня глаз, и почему-то мне стало жутковато. Словно бы станция была старой и заброшенной, а вокруг никого, только мы и кружащие над головами вороны. Я будто попала в какую-то другую реальность, хотя разум противился. Но холодок пополз по венам.
— Что ты пытаешься мне сказать? — спросила я и, отодвинув Мирона, склонилась над дочерью.
Взяла её на руки, положила ладонь на её маленькую головку, и холод отступил. Только Мирон был таким же хмурым, и ощущение, что мир вокруг — руины, не проходило несмотря на присутствие рядом других людей.