Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 45)
— Ненавижу! — всхлипнула я, обессилено привалившись плечом к стене. Легче не стало, только слёзы текли и текли. Ярость прилила вновь.
— Ты обещал! — зло крикнула я. — Обещал не бросать! У тебя дочь! Ты ей нужен! Марк, ты…
Дверь палаты распахнулась, влетела медсестра.
— Лилия Александровна, — она бросилась ко мне. — Что с вами? Может…
Я оттолкнула её.
— Со мной всё в порядке! Ничего мне не нужно! Я только хочу, чтобы меня за дуру не держали! Я хочу правду! Правду!!!
Она вытаращила глаза. Я всхлипнула.
— Не можете?! Так и оставьте меня в покое! Когда вы отдадите мне дочь?! Когда?! Мне нужна моя девочка! — голос снова сорвался на крик.
— Успокойтесь, пожалуйста, — сказала она мне, как неуравновешенной психопатке. — Я позову доктора, он всё расскажет.
Дверь снова закрылась. Я уставилась на неё, и вдруг захотела, чтобы пришёл Мирон. Зачем, не знала сама. Почему он вообще ушёл?! Пусть придёт! Я ему эти цветы в рожу швырну за враньё! Я его целовала, а Марк умирал… Господи!
— Почему ты всегда уходишь?! — я всхлипнула.
Я рухнула на разворошённую постель и зашлась слезами. Сгребла простынь. В комнате пахло Мироном, розами, Марком и ложью. Ещё кровью.
Кто-то опять пришёл, теребил меня, звал по имени, а я рыдала сильнее и сильнее.
— Успокоительное! Быстро!
— Не надо мне успокоительное, — я попыталась оттолкнуть врача.
Мне в плечо воткнулась игла. Я вскрикнула.
— Всё-всё, — глубокий мужской голос принадлежал мужчине в белом халате. — Сейчас вы поспите, и вам станет легче. Всякое бывает, ничего.
— Я не сумасшедшая.
— Конечно, нет. Просто вам нужно успокоиться. Всё пройдёт, Лилия Александровна. Катя, — крикнул он кому-то. — Когда Добронравов вернётся из инкубатора, проводи его ко мне.
— Хорошо, Дмитрий Иванович.
Я хотела объяснить, но тело перестало слушаться, а язык стал неповоротливым. Моя девочка… Сознание медленно затуманивалась, и я, как ни пыталась, не могла этому помешать. Мирон с моей девочкой… Что, если он заберёт её? Если я больше никогда её не увижу?
— Сюда, пожалуйста, проходите, Мирон Фёдорович, — медсестра подвела меня к прозрачной перегородке. — Вот. — Показала на бокс. — Вот ваша красавица. Она молодец.
В боксе лежал новорождённый ребёнок. Я встал у стекла. Роды прошли куда лучше, чем могли, ребёнок появился крепким и здоровым, насколько это было возможно.
— Уже решили, как назовёте?
Я засмотрелся на новорождённую девочку и забыл о медсестре.
— Александра, — ответил отстранённо. — Вы можете идти. Обратную дорогу я найду сам.
Медсестра извинилась и исчезла. Вчера дочь я видел мельком. Девчонка. Покривил губами. Оно и к лучшему.
Отец грезил внуком. Ну что же, придётся довольствоваться тем, что есть. Как назвать дочь, я не раздумывал — Добронравова Александра Мироновна. Так её и записали в свидетельство о рождении.
Подошёл ближе к перегородке. Головку дочери покрывал тёмный пушок, больше ни черта рассмотреть не получалось. Но она была прекрасна — это я знал без доказательств.
Рано или поздно Лили поймёт, что только выиграла. Ей придётся понять.
— Ты этого не достоин, — процедил я.
Достал зазвонивший телефон.
Но звонил не отец, как я думал.
— Слушаю тебя, мам.
— Ты слушаешь меня?! — голос матери сорвался. — Если бы ты меня слушал, этого бы не было! Ты и твой отец…
— Я думал, ты хочешь меня поздравить.
— С чем?! Это даже не твой ребёнок! — выкрикнула мама.
Отец попытался забрать у неё телефон, я услышал его строгий, решительный голос. — А что, если…
— Зоя, ты преувеличиваешь!
Пока отец и мать ругались, я рассматривал Александру. Врач сказал, что через неделю я смогу взять её на руки. И мне, чёрт возьми, хотелось, чтобы эта неделя прошла, как можно скорее. Давно я ничего так не хотел, как подержать эту малышку. Нет, враньё. Хотел её мать. Её я тоже получу.
Крики в трубке прекратились.
— Мирон…
— Ты ошибаешься, — сказал сдержанно.
— В чём?! В том, что вы с отцом не понимаете…
— В том, что Александра — не моя дочь.
— Будешь растить ребёнка Марка, как своего?! А дальше что?! Ты мне на зло это делаешь, Мирон?! Сперва ты женился на этой твари, дал ей нашу фамилию, а теперь хочешь, чтобы я приняла ребёнка, который родится был не должен?! Я уничтожу её! И ты мне не помешаешь!
— Зоя, прекрати! — гаркнул отец. — Ребёнок родился, как только всё будет оформлено официально, мы избавимся от девчонки.
— Алло, Мирон, — отец забрал трубку у матери. — Нужно как можно скорее получить свидетельство о рождении.
— Я его уже получил.
— Отлично. Тогда девчонка нам больше не нужна. Сейчас я свяжусь со своим человеком в органах, и…
— Ничего не изменится, — оборвал я его. — И связываться со своими людьми ты не будешь. Я не шутил, и, если ты ещё не понял, повторю: план изменился. Лилия — моя жена, Александра — дочь. Полезешь, пожалеешь. Матери это же скажи.
Отец ответил не сразу. Я стиснул телефон, внутри чернел гнев.
— Ты с ума сошёл?! — гаркнул он.
— Не больше положенного, — прорычал я и выключил телефон.
Глава 42
— Мирон Фёдорович…
Я обернулся.
В дверях палаты стоял Иван Дмитриевич — врач, наблюдавший Лилию.
— Простите, что помешал.
Он сделал знак, что ждёт меня в коридоре, и вышел.
Я в последний раз посмотрел на спящую жену и встал. Лиля спала мирно, но всё равно казалась встревоженной. За последние дни она похудела, и это было очевидно. Но заострившиеся черты и тёмные круги под глазами сделали её по-особенному красивой. То, что отталкивало в других, в ней притягивало. Её не было в доме десять дней, и каждый вечер, возвращаясь, я задавался вопросом — зачем? Дал отгул Матвеевне и сделал всё, чтобы занять мысли. Но, как на зло, в делах наступил штиль.
— Долго ты ещё будешь сопротивляться? — спросил тихо, убрав с её лица прядь волос.