Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 34)
Отец усмехнулся. Для мамы день рождения был её днём, и отмечала она его, несмотря ни на что. Мы с отцом шутили, что она собрала бы всех на банкет даже если бы случился второй всемирный потоп. Правда, для этого ей пришлось бы арендовать ковчег, но это бы её не остановило.
Мама посмотрела на отца с осуждением, и он приподнял руки.
— Мирон, — её голос резко изменился, а взгляд стал строгим. Я тебе уже говорила, но что-то мне подсказывает, что ты меня не услышал. Не вздумай прийти с этой… Лилией.
— Почему?
— Почему?! — возмущённо воскликнула она, потеряв контроль. — Потому что ей не место на вечере.
— Она — моя жена, не забывай.
— Я не хочу об этом ни слышать, ни говорить! То, что ты на ней женился… — она мотнула головой. — Я не понимаю, как ты до этого додумался! Этот ребёнок…
— Этот ребёнок родится официально моим, — перебил я её. — В свидетельстве о рождении будет значится, что его отец — я. Хочешь ты этого или нет, мам, тебе придётся это принять.
— Я никогда это не приму, — отрезала она. К ней вернулась сдержанность. — Пригласи кого-нибудь сегодня. Все будут парами, и мне бы хотелось, чтобы ты тоже пришёл не один.
Взяв чашку с чаем, она отошла к ограждению веранды.
Всё это время не вмешивавшийся отец проводил её взглядом, затем посмотрел на меня.
— Я не поднимал тему твоей свадьбы, а стоило бы. Но не сегодня. Сегодня у твоей мамы — праздник, и, Мирон, она в праве решать, кому на нём место, а кому — нет. Я поддерживаю решение, что ребёнок должен родиьтся с нашей фамилией, но в остальном мама права. — Молчание его было громче слов, взгляд — пристальный и внимательный. — Надеюсь, ты не собираешься сделать какую-нибудь глупость?
— По части глупостей у вас другой сын.
Услышавшая это мама плотно сжала губы. Чёрт возьми, я не за этим приехал!
Отодвинул стул и, подойдя к маме, поцеловал в щёку.
— С днём рождения. Мне пора ехать, ещё много дел сегодня.
Долгожданное солнце принесло не столько тепло, сколько недомогание, головокружение и прочие «удовольствия», способные охватить беременную меня, и без того пребывающую в хроническом стрессе. Хорошо, что была суббота, и Мирон не заставил меня тащиться в офис. Куда уехал он сам, я не знала, да и… Нет, хотела знать!
Повёл Анну в очередной ресторан? А потом…
Новый виток мыслей о его любовнице вызвал приступ тошноты, как в буквальном, так и в переносном смыслах. Я твёрдо запретила себе думать о них.
У меня есть Марк!
Забравшись под одеяло, я провела по дисплею, оживляя телефон. Наши фотографии с Марком — на фоне его машины, его мотоцикла…
Его улыбка, его руки на моей талии. Я перевернула телефон экраном вниз, «повесила замок» и на дверку комнаты с воспоминаниями. Было совсем рано — начало восьмого, но лучшее, что я могла сделать — лечь спать.
— Баю — бай, — прошептала, поглаживая Сашку в животе. — У нас ведь всё хорошо, правда? Скоро пойдём тебя посмотрим… Какие ручки у тебя, какие ножки. А папа… — горло сжалось, и я, не закончив говорить, снова погладила живот.
Папа… А воображение, помимо моей воли, нарисовало мужчину с голубыми глазами. Чужими, холодными, как он сам.
Иван разговаривал по телефону. Судя по доносившимся до меня обрывкам фраз, о заказанных цветах. Утренний букет был ни в счёт — это личное. На банкете мне стоило появиться с другим — сорок девять роз, соответственно дате. Думать, что мама устроит в следующем году, на юбилей, даже не хотелось. Меня не удивит, если она закажет живой оркестр, и весь вечер мы будем слушать её любимую музыку в его исполнении.
— Всё готово, — отрапортовал Иван, едва я подошёл. — Заедем по пути за цветами и за подарком. Да… У меня тоже есть небольшой подарок для Зои Витальевны. Если, конечно, она не посчитает это панибратством.
Я посмотрел на водителя. Может, морду ему набить, чтобы мозги встали на место? Взрослый здоровый мужик. Самому пресмыкаться не надоело?
— А где Лилия Александровна? Прихорашивается? — он улыбнулся. — Конечно, всё же первый выход в свет…
Я стиснул зубы. Для него было естественно, что я поеду с женой. Она — моя жена! Так какого хрена?! Солнце уже село, но воздух оставался тёплым, маленький фонтанчик журчал рядом. Я живо нарисовал Лили, присевшую на его край и подставившую ладони под воду. Картинка была такой живой, что затмила реальность. Может, у меня тоже с башкой проблемы?! Я тряхнул головой, и видение рассыпалось, а вот злость не прошла. Только это была злость на самого себя.
Весь день я провёл в офисе, несмотря на то что была суббота. Встреча с китайцами была запланирована уже давно, и переносить её не хотелось. Пришлось выдернуть глав нескольких отделов, в том числе и Анну. Она вела себя предельно сдержанно, но пару раз я всё же поймал на себе её взгляды. Надо было взять её сегодня с собой, но…
— Не хочу торопить, Мирон Фёдорович, но время впритык.
— Ничего, не опоздаем, — сказал резко и пошёл к дому.
Дерзость в её глазах, овал лица… Да какого хрена?! Отцу нужен наследник, мать не устраивает дурная кровь. Чёрт возьми, а при чём тут я?! Если разговор идёт о крови, то ей стоит начать с себя.
Как оказался у спальни девчонки, не заметил. Рванул дверь и увидел её, раскинувшуюся на постели. Меня как под дых ударили: белокурые волосы рассыпались по тёмно-синей наволочке и создавали вокруг головы ореол, губы были приоткрыты, ладонь лежала на простыне. Я сглотнул, борясь с резким и острым желанием дать Ивану отбой и остаться здесь.
— Лилия.
Я испуганно распахнула глаза. Сон как рукой сняло, было ощущение, что настал конец света. Меня перестали тормошить, и «конец света» превратился в моего мужа.
— Поднимайся, поехали, — раздражённо сказал он, поймав мой взгляд.
Я инстинктивно пригладила волосы. Голова болела ещё сильнее, чем когда я легла. Посмотрела на окно, на часы и на Мирона, совершенно не понимая, что ему нужно.
— Я сплю, Мирон.
— Уже нет. Вставай.
Он распахнул шкаф и резкими движениями сдвинул несколько вешалок. Достал платье, скривился и вернул обратно. За ним ещё одно.
— Что ты от меня хочешь?!
— Где одежда, которую купил я? — спросил он, не поворачиваясь и, не став дожидаться ответа, распахнул другую створку шкафа. В его руках оказался один из пакетов. Он вынул из него вещи, отбросил половину на пол и кинул в меня чем-то бледно — розовым.
— Надень это.
— Я не буду ничего надевать! Я уже отдыхаю, Мирон!
— У моей матери сегодня день рождения, и ты поедешь со мной. — Он прошёлся по мне взглядом. — Три минуты.
Гнев смешался с растерянностью. Я первый раз слышала про это, и точно не собиралась никуда ехать. Тем более сейчас, когда чувствовала себя, словно ржавая мясорубка, которую заставляют работать. Или словно меня через эту мясорубку пропустили. Тем более мне дела нет до его грымзы матери.
Мирон смотрел в упор, и от его взгляда внутри всё загоралось. Я упрямо вскинула голову и повторила, чётко выговаривая каждое слово:
— Я никуда с тобой не поеду.
— Одевайся, Лили, — от его обманчиво бархатного голоса по спине прошёл холодок.
Он снова повернулся к шкафу и выдвинул ящик с бельём.
— Эй! — выкрикнула я и, подскочив, бросилась к нему. Рванула его за руку. — Это мои личные вещи! Тебя родители не учили в детстве, что лазить в чужих трусах — нехорошо?!
— Нет.
— Тогда я научу!
Я задвинула ящик, едва не прищемив его пальцы, и развернулась к нему. Но слова застряли в горле — он оказался совсем близко, наши лица разделяло сантиметров двадцать, не больше. Глоток отравленного его запахом воздуха, и колени стали слабеть.
— Там симпатичный бежевый комплект. Надень его. И чулки. Моя жена должна быть на высоте.
— Я тебе не жена, и…
— Ты со мной не поедешь? — его губы изломились, а глаза сверкнули странным блеском. — Кажется, тебе ещё не прислали зарплату? — Он невесомо провёл по моим волосам пальцами. Взял прядь и растёр её, не отводя взгляда от лица. Его голос был тихим, ровным, как у кукловода, знающего ниточки, за которые нужно дёргать, чтобы всё получилось, как ему надо. — Или я ошибаюсь? А платёж по кредиту когда? Завтра? Или послезавтра?
Я сжала руки. Голова ныла, но я готова была на что угодно, лишь бы не показать ему свою слабость. И… ненависть.
— Ты низкий и гнусный.
— А ты нищая и зависишь от меня. Так что, — он взял с постели платье и подал мне.
Я рывком выхватила его.