Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 35)

— Так-то лучше, Лили, — сказал он и, отстранив меня, выдвинул ящик с бельём. Достал комплект бежевого цвета, но кинул обратно и вытащил другой — молочного.

— Это будет на тебе смотреться лучше.

— Ты всё равно этого не увидишь, — процедила я и, забрав бельё, ушла в ванную, готовая расплакаться.

И я бы расплакалась, если бы не проклятые мурашки и жар от его взгляда. Если бы не ненависть и не чувство, будто я танцую танго, в котором Мирон управляет мной, словно куклой.

Глава 31

Стоя в роскошном зале ресторана, который буквально утопал в шикарных букетах и блеске, я в очередной раз почувствовала, насколько разные наши с Мироном семьи. Нет, не семьи — миры, понятия, опыт. Единственное общее между нами — я человек, как и он. «Как и он»… С сожалением я понимала, что моё слово против его — пустой звук, мои требования против его — жжужание комара, а моя жизнь по сравнению с его — песчинка на бесконечном пляже.

Он обнимал меня за талию, только от этого уверенности во мне было ещё меньше. То и дело я ловила на себе любопытные взгляды, чужие мне люди подходили и здоровались с ним, меня же разглядывали, как заморскую диковинку.

— Моя жена, Лили, — представил меня Мирон паре, пожилой которую язык назвать не поворачивался.

Старик с абсолютно седыми волосами походил на английского лорда, его спутница, минимум на герцогиню.

Мужчина приподнял бровь.

— И когда ты успел? Твой отец ничего не говорил о свадьбе.

— Мы решили не делать из этого громкое событие. Не сейчас — Лиле не нужна суматоха.

Мужчина осмотрел меня с головы до ног, женщина поджала тонкие губы.

— На днях из Голландии должна приехать Милана. Зоя прислала приглашение на ужин. Но теперь я не вижу в этом смысла.

— Почему же? — Мирон не улыбался, но я почувствовала его скрытую усмешку.

Он отпил шампанское из фужера, бесцеремонно глядя на «герцогиню», и по-прежнему обнимая меня. Мне хотелось скинуть его руку и уйти отсюда, но приходилось терпеть, потому что в голове так и звучало его голосом «помни про кредит своего отца».

— Ты слишком умный парень, чтобы задавать подобные вопросы, — сказал мужчина, чуть заметно покривив губами, и снова осмотрел меня.

Ещё немного, и он, наверное, приподнял бы мою губу, как лошади, чтобы зубы посмотреть.

— Я мог ожидать подобное от твоего брата, но ты… — он покачал головой.

— Простите, чего именно вы могли ожидать от Марка, а от Мирона — нет? — не сдержавшись, вмешалась я. Только я планировала спросить это легко, с улыбкой, а вышло не очень. — Что Марк женится не по расчёту, а Мирон — исключительно на богатой наследнице с бриллиантами вместо глаз и рубиновым сердцем?

Мирон кашлянул и сдавил мой бок. Я фыркнула под осуждающими взглядами «лорда и герцогини» и, стряхнув его руку, отошла. Столы ломились от закусок и напитков, а простой воды не было нигде. Всё что угодно, только не вода! Это настолько взвинтило нервы, что я вздрогнула, когда Мирон подошёл ко мне.

— Это было грубо.

Я повернула к нему голову.

— Это было настолько деликатно, что позавидовали бы ангелы. Можешь передать этим почитателям королевского аристократизма, что они меня с кем-то перепутали. И если они считают свою… как её там…

— Милану.

— Милану — принцессой, а меня…

— Воды, Лиль? — он сунул мне стакан.

И где он её только взял.

— Фонтанчик, — прочитав мои мысли, он показал в сторону. Я повернулась и в самом деле увидела питьевой фонтан, а рядом с ним поднос со стаканами. Гневно глянула на Мирона. Он снова протянул мне стакан, но я проигнорировала.

— Захочу, сама себе налью, — процедила сквозь зубы и, только собиралась отойти, наткнулась на приближающегося мужчину лет тридцати — тридцати пяти. Его смокинг совсем не вязался с причёской — собранными в хвост волосами, больше уместной на рокерском концерте. Подойдя, он пожал руку Мирону. Посмотрел на меня, и в глазах его появился интерес, вызвавший во мне новую волну протеста.

— Герман Поляков, — представился он и замолчал, явно ожидая, что я сделаю то же.

Я медлила.

— Лилия, — всё же ответила ему, но продолжать не стала, и мужчина повернулся к Мирону.

— Не очень разговорчивая особа.

— Согласен.

— Так, может, ответишь за неё?

— У неё есть язык. Так она, по крайней мере, всегда говорит. Так что справится сама.

Ну конечно! Это мне нельзя выставлять его в неприглядном свете и создавать затруднительные ситуации, о чём в машине было сказано трижды! Меня-то выставлять можно, как угодно!

Я зло глянула на Мирона. Не на ту нарвался, дорогой!

Льстиво улыбнувшись, я осмотрела «недорокера» с головы до ног с таким же, если не большим любопытством, как и он меня.

— Я жена Мирона, — ответила сладким голосом. — Правда, немного фиктивная, немного фальшивая, немного по принуждению, но как сам Мирон говорит — это не имеет значения. Кольцо на пальце есть, штамп в паспорте — тоже. Всё остальное его не волнует.

Герман Поляков хмыкнул. Конечно же, он не воспринял меня всерьёз.

— Язык у неё и правда есть. Ну что же… Рад, что ты женился на женщине с мозгами.

— Мы говорили только про язык, — заметил Мирон.

— Одно — следствие другого. — Он бросил взгляд в толпу. — Видел твоих. Мама, как всегда, на высоте. — Улыбка с его губ сошла. — Как они? По поводу Марка есть что-нибудь новое?

— Давай не сейчас, Герман.

Поляков быстро посмотрел на меня и кивнул.

— Вы знаете Марка? Где он? Что значит «новое»? Что с ним? — я вцепилась в его смокинг. — Скажите, прошу!

Я впивалась в него взглядом, надеясь услышать ещё хоть что-нибудь, но Мирон, дав знак Герману, что позвонит, потащил меня в противоположную сторону.

Я упёрлась, пытаясь обернуться и отыскать Полякова среди гостей.

— Он…

— Ты не будешь с ним разговаривать, — отрезал Мирон и, протащив меня до стены, развернул к себе. — Тема моего брата под запретом.

— И кто мне запретит её поднимать?! — воскликнула я. — Ты?! Или кто-нибудь из этих, — махнула на гостей. — Кто?!

— Я, — женский голос рассёк воздух, словно свист плётки.

Мирон отпустил меня. Я повернулась и столкнулась взглядом с Зоей — его матерью. На ней было дымчато-серебристое платье в пол, тонкая цепочка с бриллиантовой подвеской подчёркивала изящную шею без каких-либо признаков старения. Словно бы этой женщине было столько же лет, сколько и мне.

— Что она здесь делает, Мирон? — спросила она ледяным голосом. — Мы утром всё обсудили.

— Обсудили.

— Так в чём дело?

— Дело в том, что Лили — моя жена. И это мы тоже обсудили.

Он выступил на шаг вперёд, и я осталась за его спиной. Это показалось таким… непонятным — словно Мирон стал стеной между мной и его матерью.

— Эта дрянь виновата в том, что случилось с Марком, — процедила Зоя, глянув на меня. — И ты…

— Я?! В чём я виновата?! Вы увезли его, спрятали где-то, потому что я для вас бедная! А вы когда-нибудь думали о чувствах?! Вы знаете, что есть не только деньги?!

— Замолчи! — вдруг закричала она.

Вокруг нас стало тихо, десятки пар глаз смотрели в нашу сторону. Зоя побледнела, черты её изящного лица стали резкими, острыми.

— Ты сломала моему сыну жизнь, сука! — слова впивались льдинками, а её тонкие пальцы нервно подрагивали. — Ты…