Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 26)
Взгляд Светки скользнул вглубь зала.
— Слушай, — понизила она голос. — Там такой мужик за столиком. Никогда его раньше не видела.
Я инстинктивно обернулась. Мирон сидел со скучающим видом с телефоном в руках.
— Это… — Я не знала, что сказать. Кто он мне такой?!
— Он с тобой?! — ахнула Света. Посмотрела на меня внимательнее и ахнула снова, заметив мой живот.
— Это мой муж, Свет.
Её губы приоткрылись. Только что она была простой Светкой, готовой поболтать со мной по душам, теперь же в её глазах мелькнула грусть. Мелькнула и исчезла, а на губах опять появилась улыбка.
— Рада за тебя, Лиль. Как же хорошо, что ты смогла выбраться из этой дыры. Вика, вот, двоих родила и развелась уже. Ирка Крюкова, помнишь её? — Света махнула рукой. — В общем, ничего хорошего про неё не скажешь. Связалась с уголовником, теперь сама сидит. А ты… — Она понизила голос. — Как его зовут?
— Ми… Марк, — выдавила я. — Его зовут Марк.
Повернулась снова и поймала взгляд Мирона.
— Свет, дай, пожалуйста, меню. Может, ты что-нибудь порекомендуешь? Ну, такое… Он…
— Поняла. Сейчас всё будет. — Она вручила мне меню и посмотрела на Мирона. — Да, Лилька… А в школе тихоня была. Кто бы мог подумать, что такого мужика отхватишь.
— На, — швырнула я меню перед Мироном.
Не прикоснувшись к нему, он отложил телефон и посмотрел на меня.
— Почему так долго?
— Если что-то не устраивает, взял бы и принёс сам, — ответила я с раздражением. — Одноклассницу встретила. Или мне нужно было тушканчиком с меню в зубах к тебе нестись?
— Хорошая идея.
— Обойдёшься.
Мирон хмыкнул. Откинулся на спинку стула, глядя на меня взглядом «его величества».
— Это та каланча за прилавком твоя одноклассница?
Я проигнорировала его, заметив идущую к нам Светку. Она улыбалась, как мне показалось, вполне искренне. Поставила на стол чайник и тарелку с печеньем.
— Вот. Это от заведения. Если хотите пообедать, сегодня есть куриный суп с лапшой и куриные щи. Из салатов винегрет, столичный и цезарь. А из вторых блюд…
— Цезарь с креветками, — перебил её Мирон. И, — он снизошёл до меню. Чем дольше листал его, тем больше раздражало меня выражение его лица. — Два цезаря с креветками, стейк с овощами на гриле и… — Он перевернул ещё одну страницу. — Суп из белых грибов. На десерт…
— Простите, — перебила Света. — Цезаря с креветками сейчас нет, только с курицей, супа с белыми грибами тоже, стейка…
Мирон поднял на неё взгляд, но казалось, он смотрит на Свету, как на пустое место или как на «подай — принеси».
— В смысле, нет? Тогда какого лешего в меню…
— Свет, принеси, пожалуйста, Марку цезарь с курицей и куриный суп с лапшой.
— Я не ем курицу, — оборвал он и захлопнул меню.
Отшвырнул его от себя.
— Я пришёл сюда поесть и готов оставить деньги. Поэтому, будьте добры, передайте повару, чтобы приготовил салат с мясом или индейкой.
— Ми… Марк, — остановила я, вовремя остановив и себя заодно, чтобы не проколоться перед Светкой.
Не дай Бог родители что-нибудь узнают.
— Я попробую сделать для вас что-нибудь, — сказала она.
Когда она уходила, я перехватила её взгляд. Теперь уже в нём был вопрос «как ты умудрилась вляпаться в это»? А вот так!
Мирон сделал вид, что всё в полном порядке, но в порядке не было ничего.
— Что ты устроил?! — процедила я, как только Светка скрылась из вида. — Если тебе всё поперёк горла, что ты здесь делаешь, Мирон?! Если то, как мы живём, вызывает у тебя неприязнь?!
— А у тебя это, — он показал взглядом на окружающую обстановку, — неприятия не вызывает?
— Нет, не вызывает! Здесь есть душа! Хотя, ты понятия не имеешь, что такое душа!
— И это говоришь мне ты?
— А почему я тебе этого не могу говорить?!
— Ты залезла в койку к Марку, чтобы выбраться из нищеты, ты…
— Я?!
Я подскочила с места. Склонилась ближе к Мирону.
— Я залезла в койку к Марку, потому что хотела залезть в койку к Марку, Мирон, только поэтому. Смирись. Если бы я хотела денег, я бы уже лежала рядом с тобой. Только я лучше умру, чем позволю тебе к себе прикоснуться. Марк бы сказал Свете спасибо и поблагодарил за печенья, а ты… Да я даже не знаю, как тебя назвать.
Я вылетела из кафе. От злости и обиды меня знобило, ветер дул в лицо, гнал по улице мусор. Сунув руки в карманы, я нащупала шоколадку, которую так хотела ещё недавно и которую совсем не хотела теперь. Неужели он ничего не понимает, не видит, не чувствует?! Развалился на стуле, как барин, и раздаёт команды! Весь мир у него — обслуживающий персонал, я в том числе! И почему меня это так задевает?! Это кафе, местечко у реки… Это было моим — детством, юностью, я хотела поделиться с ним. А он…
Я шмыгнула носом. Смахнула непонятно откуда взявшиеся слёзы и, достав телефон, открыла мессенджер.
«Привет», — написала Марку. — «Знаешь… Я тебя люблю. Надеюсь, ты знаешь?. И это я просто так»
«Знаю», — ответил он тут же, и на душе стало теплее.
«Когда ты вернёшься, я свожу тебя в одно местечко в своём посёлке. Просто… Хочу поделиться с тобой тем, что мне дорого», — написала я, но Марк не ответил, хотя сообщение прочитал.
Разложенные на тарелке печенья вызывали гнев и досаду. Деревенский сервис, мать его! Только что дверь за Лили закрылась, и всё, что осталось напоминанием о ней — неровно стоящий стул напротив. Круглое печенье с сахаром, курабье с каплей джема в центре, мягкое с повидлом: от всего веяло дешёвкой.
Долговязая одноклассница моей жены со ртом крупнее, чем у Джулии Робертс, снова появилась у столика и с услужливостью поставила передо мной тарелку с месивом, воняющей рыбными консервами.
— Мимоза, — объявила она, словно я должен был от радости обделаться.
Я посмотрел на серую массу, на неё и, молча достав бумажник, достал карточку.
— Терминал принесите.
— Простите, рассчитаться можно только на кассе. — Она наконец поняла, что я не собираюсь жрать эти помои. — Что-то не так? Марк, кажется?
— Всё так, — ответил и, проигнорировав вопрос, подошёл к стойке.
Воняло пирожками — капустой и пережаренным маслом, как в дешёвых придорожных забегаловках, в которых мне несколько раз доводилось бывать.
Одноклассница Лилии озвучила сумму, я так же молча оплатил счёт.
— Простите, если не оправдали ваши ожидания. В качестве извинений могу предложить вам наши фирменные крендельки с солью. Хотя… — Она посмотрела на столик. — Печенья, как я вижу, вам тоже пришлись не по вкусу.
— Всё в порядке, — бросил я и, вернувшись к столику, рывком взял пиджак.
Каланча смотрела мне вслед. Она однозначно расстроилась, и это только сильнее злило. Я пришёл оставить в этой убогой забегаловке свои деньги, а мне принесли самое настоящее дерьмо, и при этом меня не отпускало ощущение, что облажался именно я.
На улице накрапывал дождь — редкий и мелкий. Раздолбанным асфальт под ногами оставался сухим, но капли падали на лицо.
Включив навигатор, я добрался до дома Лилии минут за пятнадцать. Другой конец посёлка…
Ключей у меня не было.