Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 23)
Подошёл к столу и сорвал один из стикеров с монитора.
Что ещё, нахрен, за Серёга?!
Сорвал другой.
— Идиотизм, — процедил сквозь зубы и снова посмотрел на спящую девчонку.
Она притягивала. Даже сейчас: её дыхание, её мягкий рот. В выражении её лица было нечто беспокойное, и мне хотелось коснуться её, стереть её тревогу.
Чёрт. Я ненавидел себя за это.
Заметил её телефон и взял его. Открыл мессенджер. И что там пишет ей мой дорогой братец?
— Монстр, — процедил я едва слышно. — Ты и представить себе не можешь, каким я могу быть монстром.
Слова повисли в воздухе. Я опять рассматривал её, а кровь бежала быстрее. Хотелось швырнуть телефон, но я положил его на прежнее место. Досада и раздражение выворачивали нутро. С шумом я втянул воздух и вышел из комнаты.
Слепая дура! Вознесла моего братца на пьедестал!
Глава 22
Я стоял у плиты в кухне Лилии, размешивая растворимый кофе в треснутой кружке с выцветшим узором. Утренний свет лился через застиранные занавески, открывая нищету дома: потёртый линолеум с пятнами, облупившаяся краска на стенах, старый стол с потрёпанной на углах скатертью. Ночью всё это не так сильно бросалось в глаза, теперь же бедность сквозила из каждой щели. Нахрена заводить столько детей, если не в состоянии обеспечить им нормальную жизнь?! Что за мания — наплодить себе подобных?! Хорошо, что меня воспроизведение самого себя не интересовало никогда.
Я стиснул ложку, мысли крутились вокруг Лилии. Перед глазами так и плясали слова из её переписки с Марком…
Монстр…
Клетка…
— Пошло бы оно всё, — бросил сквозь зубы и попытался стереть образ девчонки, но он не желал исчезать.
Она меня ненавидела, а я… Я, чёрт возьми, не мог и не хотел её отпускать. Ведь можно бы было снять ей квартиру или продлить аренду той, что снимал Марк. Да, отец хотел, чтобы она была под присмотром, но и это не проблема — приставил бы к ней человека и дело с концом. Нужно было так и поступить с самого начала. Теперь поздно.
Каждый раз, когда она оказывалась рядом, когда я улавливал запах её духов, желание коснуться её смешивалось со злостью. И я ненавидел эту слабость.
Дверь скрипнула, и в кухню вошла Оля. В чёрной футболке с принтом раскрытой акульей пасти и с видом, что я вторгся на её территорию. Худая, угловатая, с дерзким взглядом и веснушками на лице, она была обычной «Серой шейкой». Что из неё вырастет в будущем — вопрос. Либо станет лебедем, либо общипанной курицей.
Девчонка прислонилась к косяку, разглядывая меня.
— Что уставилась? — спросил я, помешивая кофе.
— Просто смотрю, — ответила она, садясь на стул. — Не таким тебя представляла, Марк.
Я напрягся, но сохранил невозмутимость. Несмотря на то, что несколько дней назад я проверил телефон Лилии, в том числе и все её переписки, вероятность, что она показывала кому-то снимки Марка, оставалась. В отношении её отца и матери я вчера убедился — они Марка не видели, с её сёстрами вопросов тоже не возникло. Но эта девочка внушала опасения.
— Не так, это как?
— Лиля говорила, ты гонщик, спорткары, мотоциклы, свобода: все дела. А ты больше похож на офисного пингвина.
Я сжал челюсти, но выдавил усмешку.
— Пингвина? Остроумно.
— Ну а что? — Оля пожала плечами. Ещё раз окинула меня взглядом. — Расскажи про гонки. Какие трассы? Байк какой? Кавасаки? Ямаха?
Я напрягся сильнее. Марк ответил бы на эти вопросы не с лёту, я же рисковал проколоться. Оседлать байк проблемой для меня не было, но… Чёртова малолетка! Я много чего знал о брате, но далеко не всё. Оля буравила меня взглядом. Нужно быть осторожным, дурой сестричка Лили не была.
— Кавасаки, — ответил я. — Трассы… Лиля тебе разве не говорила, что я не профи? Теоретически, хотел бы попробовать себя на Сузука, Лагуна Сека.
— А если практически?
Я усмехнулся. Она не смущалась и взгляд не отводила. Мелькнула мысль, что будь она постарше, куда больше подошла бы моему брату, чем Лили. Что общего у Лили и Марка? Что, мать его?!
— Практически — ночь, дорога и ветер. Это мне больше по вкусу.
— Круто. — Она присвистнула. Похоже, я набрал в её глазах несколько бонусных баллов. — А в поворот как входишь обычно? На колене?
— На колене, — сказал я, ставя ей кружку. — Хватит допрашивать. Завтракать будешь?
— А ты готовишь? — Она оживилась. — Не думала.
— Я достал хлеб и масло. Ни солёной рыбы, ни сыра в холодильнике не было.
Оля посмотрела на хлеб, потом на меня.
— А, то есть это вся твоя готовка? Налепить бутерброды?
— Ешь, что дают. Не привередничай.
— Ладно, ладно, — она взяла кофе.
Я было расслабился. Намазал несколько кусков хлеба маслом, думая о переговорах с немцами и сданных билетах на рейс в Берлин.
— Научи меня на байке ездить. Можешь?
Я глянул на её худые плечи, в её дерзкие глаза.
— Может, и могу, но байка нет.
— Достану, без проблем, — выпалила она и тут же скривилась, случайно задев бедро. — Блин, швы.
— И какой тебе байк? Сиди ровно. — Поставил на стол тарелку с бутербродами. — Заживёт.
Она отхлебнула кофе.
— А Лиля с тобой каталась?
— Бывало, — соврал я, чувствуя укол в груди.
Раз уж на то пошло, я решил воспользоваться сестрёнкой Лили, как полезным источником информации.
— Она в школе какой была? Как ты?
— Лиля? — Оля фыркнула. — Нет. Она… Да нормальная она была, как сейчас. Училась, помогала дома, с Машкой сидела. И уж никто её бунтаркой не называл никогда.
— А тебя называют? — Я сел напротив. — И что ты натворила?
— Да так, — Она отмахнулась. — Я просто не люблю всякие штучки вроде гламура и попсы. Мне нравятся тачки, свобода, рок. Не вижу в этом ничего особенно бунтарского. — Она снова отхлебнула кофе. — Но главное — семья. Лиля тоже за своих горой. В этом мы похожи.
Я кивнул, её слова задели, хотя почему, сам не понял. Лиля за них горой. И за моего братца. Они для неё свои, я же чужой.
Дверь снова открылась, и на этот раз вошла Лиля. Сонная, в выцветшем сером свитере, со спутанными со сна волосами. Убогость дома никуда не делась, но Лиля с её округлым животом и аккуратным маникюром словно скрасила её. И почему я, будь она неладна, не могу отвести от неё взгляд?
Я напрягся. Её присутствие поменяло что-то в самом воздухе. Ей не было дела ни до скола на кружке, ни до торчащих сквозь дыры в скатерти углов стола. Налив воды, она выпила её с удовольствием и только после этого посмотрела на нас.
Я уловил сходство между сёстрами. Глаза у Лили были такими же, как у Оли, но мягче, теплее, с упрямством, которое я ненавидел и хотел одновременно. Она нахмурилась.