Алиса Ковалевская – Заставлю тебя полюбить (страница 20)

— Берлин, — выдернула меня из мыслей домработница. — Мирон Фёдорович. Вы же об этой сделке говорили уже…

— Берлин будет в другой раз, — отрезал я.

Любовь Матвеевна остановилась. Положила брюки на кровать и задержалась взглядом на мне. Выгнать бы эту старуху, но… Я стиснул челюсти и отвернулся к шкафу. Набрал Кристину и прижал телефон к уху. Сейчас я жалел о спонтанных эмоциях. Крис отлично справлялась с моими делами, но Лиля… Чёрт! Я хотел, чтобы она всегда была рядом. Открыл кабинет — тут тебе она.

— Сдай мой билет.

— Я не ваша помощница, — неожиданно огрызнулась Кристина. Её всегда мягкий голос приобрёл металлические нотки. — Хватит с меня. Я… Лиля права, а я дура просто.

— Ты…

— Время — девять. Звоните Лиле, Мирон Фёдорович, а я устала. Три года… Господи… Катитесь к чёрту! — отрезала она и положила трубку.

К чёрту?! Я подумаю об этом, но потом. К чёрту!

— К чёрту всё! — рявкнул я, убирая телефон под изумлённым взглядом домработницы.

Она так и держала в руках мой пиджак. Я вышел из комнаты и спустился вниз. Служба безопасности работала отлично. Я прочитал пришедшее сообщение и сразу понял, куда направляется моя жена. Дура! Губы исказила усмешка.

Иван, как придурок, топтался у машины. Мы с ним были примерно одного возраста, одного роста, и он, мне, ничем мне не уступал. Внезапно меня охватила злость на то, что вокруг меня идиоты!

Я надел снятый считанные секунды назад пиджак, взял ключи, пальто и вышел к машине. Лилия. Она думает, что может сбежать. Я найду её. И она пожалеет.

Глава 20.1

Я влетела в дом, задыхаясь от бега. Тёплый свет кухни обнял меня, запах куриного супа, хлеба и маминых травяных пирогов наполнил воздух. Мама стояла у порога, в фартуке с выцветшими ромашками, руки в муке, глаза покраснели, но улыбка вспыхнула, как только она меня увидела.

— Лиля, доченька, слава богу! — Она кинулась ко мне, обнимая так крепко, что я чуть не задохнулась. — Звоню, звоню, а ты трубку не берёшь.

— Мам, что с Олей? — Я отстранилась, пальто сползло с плеча. — Ты сказала, она упала!

— Упала, бедро распорола, — вздохнула мама, гладя меня по руке. — Швы наложили, шрам будет, но дома уже, всё хорошо, не бойся.

— Хорошо? — Я повысила голос, бросая сумку на стул. — Я чуть с ума не сошла! Ты когда вчера позвонила… Господи, мам, да я себе такого понадумала! Я…

— Тише, Лилечка, — мама покачала головой, её голос был мягким, успокаивающим. — Тимку разбудишь, он и так весь день за Олей хвостиком бегал.

Не успела она это сказать, Тимка, мой шестилетний брат, выскочил из комнаты, в пижаме с динозаврами, волосы торчком, с пластиковым мечом в руке.

— Лиля! Ты приехала? — Он кинулся ко мне, чуть не сбив. — А где твой живот? Большой? Кто там живёт?

— Тим, хватит, — устало сказала я, погладив малого по голове. Я сняла туфли, в которых так и ушла из офиса днём. Его восторг заставил уголки губ дрогнуть.

— Устала я.

— А Марк где? — Он топнул, размахивая мечом. — Ты обещала его показать!

— Тимка, отстань.

Я умылась после дороги, вымыла руки и наконец перевела дыхание. Несколько часов переживаний и дороги, вокзал, билет, маршрутка, попутка… Выплеск адреналина, а теперь было ощущение, что я сдулась. Прошла в кухню, где плита шипела, а на столе стояла миска с пирогами, накрытая полотенцем. Мама уже пододвигала тарелку.

— Садись, моя хорошая, поешь, — сказала она, наливая суп. — С дороги-то голодная, небось?

— Спасибо, мам, — пробормотала я, садясь.

Суп был горячим, с морковкой и укропом. Я вдохнула, и сердце защемило. Дом. Как я по этому тосковала. Наши с мамой взгляды встретились. Я так и сидела в подобии ступора, словно время остановилось. Но голос мамы привёл меня в чувства.

— Ешь, Лиль. И не ври, что сытая, — мама прищурилась, но глаза её светились теплом. — Худая, под глазами тени. Что у вас с Марком? Рассказывай.

— Мам, всё нормально, — соврала я, ложка звякнула о тарелку. — Просто устала. А где па…

Договорить я не успела — папа вошёл и улыбнулся, увидев меня. В старом сером свитере, очки сползли на нос, в руках газета, которую он вечно таскал, но редко читал. Глаза его заблестели.

— Лилька, моя девочка! — Он шагнул ко мне и обнял, пахнущий табаком и мылом. — Дай посмотрю на тебя, дочь. — Качнул головой. — Как же я по тебе соскучился. Даже сильнее, чем думал. — Он кивнул на мой живот, поправляя очки. — Как там моя внучка?

— Внучка? — Я хмыкнула, гордо выпрямляясь. — Пап, это внук. Сын.

— Сын? — Он покачал головой, садясь напротив.

Долго смотрел на меня, словно не мог насмотреться. Мне стало совестно, что в последнее время я приезжала крайне редко. Когда со всем разберусь, когда вернётся Марк, я обязательно буду приезжать чаще. Дала себе обещание и вдогонку — обещание, что это обещание сдержу.

— Как же быстро прошло время. Только что пелёнки твои стирал, колыбельную пел, а теперь у тебя вот-вот будет свой ребёнок. — Голос дрогнул, он теребил газету, пряча взгляд.

— Пап, не начинай, — буркнула я, но горло сжалось, и я потянулась к его руке.

Оля и Маша ввалились, Оля хромала, придерживая ногу, у Машки в руках была книжка с наклейками единорогов.

— Лиля! — воскликнула Маша и обняла меня. Вслед за ней — Оля.

Я расцеловала сестёр. Оле было четырнадцать, Машке — десять. Но обе выглядели младше. После недолгих расспросов Маша плюхнулась на стул рядом с папой.

— покажи фотки! — Её косички подпрыгнули. — С Марком, ну!

— Нет фоток, — отмахнулась я, отодвигая тарелку. — Отстаньте.

— Как нет? — Оля нахмурилась, морща веснушчатый нос. — Он же классный?

— Да, — ответила я, теребя рукав. — Но фоток нет.

— Скучная ты, — хмыкнула Маша, хватая пирог. — Дай кольцо посмотреть.

— Я спрятала руку под стол.

— Спать хочу, устала.

Оля осталась, когда Маша ушла к себе. Она села ближе, листая книжку.

Она всегда была чуть взбалмошная, общалась больше с мальчишками, но при этом её отличали вдумчивость и наблюдательность.

— Лиля, с Марком всё правда нормально? — тихо спросила она, глядя на выглядывающие из-под длинной футболки швы. — Ты какая-то… потерянная.

— Оля, всё нормально, — вздохнула я, глядя на её бледное лицо. — А ты как? Болит?

— Терпимо, — она пожала плечами, но глаза блестели. — Думала, умру, когда упала. Кровь хлестала, мамка орала. Но что уж. Шрамы мужчин украшают, а я… Придётся и мне теперь с ним ходить.

— Ничего, главное, что ты дома, — улыбнулась я, сжимая её руку. — Ты молодец, Оленька.

— А ты? — Она ткнула локтем. — Марк весёлый, добрый, как ты говорила?

Я сглотнула.

— Да, Оля. Такой.

— Ну ладно, — хмыкнула она, вставая. — Не грусти, а? Ты мне нужна весёлая.

— Договорились, — улыбнулась я, но улыбка вышла кривой.

Вечер вплотную подобрался к ночи. Мы уже собирались спать, как раздался стук в дверь. Тяжёлый, словно стучали молотком. Я сидела с альбомом Оли, листая её рисунки — цветы, кошки, смешные человечки.

— Иду! — крикнул папа.

Дверь скрипнула, и я услышала голос. Низкий, резкий, как удар током.

Мирон.

Сердце замерло. Альбом выпал, шлёпнулся, страницы смялись.

— Добрый вечер, — сказал он, голос твёрдый, с лживой учтивостью. — Я Марк, муж Лилии. У меня получилась перенести дела, думал сперва, что не вырвусь.