Алиса Ковалевская – Обязана быть его (страница 14)

Я видела, как Демьян убрал его в большой шкаф-купе, как поставил сумку на столик рядом с моим скомканным шарфом, и думать боялась, что будет дальше. В квартире было тепло, собственный жар разгонял кровь. Тонкая кофта, что была на мне, стала влажной, и теперь я чувствовала холодок.

Закрыв шкаф, Демьян опять посмотрел на меня. Взгляд его прошёлся по моей шее, по телу. Огонь, пылающий в его глазах, разгорался сильнее, и он не пытался скрыть этого. Подойдя совсем близко, обхватил меня за шею и погладил.

— Хорошо, что ты пришла сегодня, — собрал волосы у меня на затылке и тут же отпустил их. Опять обхватил за шею и, сделав ещё один шаг, оказался совсем близко.

Я почувствовала его возбуждение. Его твёрдый член упёрся мне в живот. Демьян опустил вторую ладонь мне на поясницу и втиснул меня в себя, глядя прямо в глаза. Он хотел, чтобы я чувствовала его, заставлял меня чувствовать.

В последней попытке я уперлась обеими ладонями ему в грудь и оттолкнула. Из груди моей вырвался тяжёлый выдох, сердце колотилось быстро-быстро, ярость, страх, волнение, что он будил во мне, смешались в единое целое.

Губы пересохли, и я облизнула их. Поняла, что сделала, только увидев очередной всполох огня в его зрачках.

Шаг назад, его — ко мне. Уперевшись спиной в кожаную обивку двери, я застыла. Ближе…

— Ты уйдёшь только тогда, когда я позволю, — проговорил он совершенно серьёзно. Только низкие, будоражащие нотки выдавали его.

— Когда ты позволишь? — переспросила я, будто не разобрала с первого раза. — Кто ты такой, чтобы что-то мне позволять или не позволять?

— Ты в моём доме, Дарина, — он не шутил. В тоне его не было и намёка на то, что слова — только слова. — Хотя бы поэтому сейчас я — всё. — Долгий взгляд, чтобы я точно поняла — он действительно всё. И не только в своём доме, пусть даже он и не сказал этого вслух. Во взгляде его было всё, что осталось недосказанным. Он — всё.

Крепко сжав мои волосы, он заставил меня откинуть голову и накрыл рот своим, ставя точку всем моим сопротивлениям. Я пыталась отвернуться, пыталась не дать ему поцеловать себя, но он не спрашивал. Сжал волосы крепче и проник в рот языком. Глубоко, не давая мне шанса опомниться, вдохнуть.

Воздуха не хватало, откровенность его желания, запах, близость, мешали мысли. Я уже не понимала, где я, что происходит и почему. Ноги стали ватными, а внизу живота… Боже… С ужасом я поняла, что к мечущимся во мне чувствам прибавилось ещё одно — желание. Ноющее, томное, тёплое, оно стремительно разрасталось, наполняло меня, билось во мне.

— Нет, — выдохнула я, едва он позволил мне вдохнуть.

Пальцы его проникли под кофту. Я прикрыла глаза.

— Никогда не говори мне «нет», Дарина, — его сип возле моего уха заставил задрожать. — Для меня не существует «нет».

Медленно он снял с меня кофту и, обхватив грудь, шумно выдохнул. Я почувствовала, как он ведёт меня куда-то… Коридор, спальня… Ещё несколько секунд, и джинсы соскользнули с моих бёдер.

Отступив, он смотрел на меня взглядом вожака, лидера.

— Разве никто никогда не говорит тебе «нет»? — тихо спросила я, даже не пытаясь прикрыться.

— Нет.

Демьян подошёл и положил ладони на мои плечи. Медленно провёл вниз до локтей и, резко повернув меня к себе спиной, прижал к груди. Губы его коснулись моей шеи, руки легли на ягодицы. Пальцами он поддел мои трусики и спустил их. Раздвинул половые губы и погладил плоть.

Я закрыла глаза и услышала собственный стон.

— Разве это «нет», Дарина? — ещё один поцелуй в шею. Шумно он вобрал носом воздух возле моего виска и проник двумя пальцами внутрь. — Я говорил тебе, что ненавижу враньё? — возле самого уха.

Я молчала. Сказать ему, что это ничего не значит? Это ведь в самом деле ничего не значит, чёрт его подери! Ничего!

Но я не сказала. Потому что… Потому что вожаку не говорят «нет». В последний раз попыталась остановить его, взяв за руку, слабо дёрнулась.

— Будет так, как решу я, — обхватил меня за талию и, вжав в себя, проник пальцами глубже.

Глава 10

Я сдалась. Откинулась ему на плечо и вскрикнула. Как ни противилась себе, это было сильнее. Он был сильнее.

Ноги не держали, грудь напряглась и стала чувствительной. Стоило ему, обхватив, погладить сосок подушечкой пальца, меня пронзило наслаждением, прокатившимся по всему телу и заставившим ещё сильнее ныть низ живота.

Мягко поглаживая сосок, Демьян ласкал меня внутри. Неспешно он водил пальцами, то чуть замедляя ритм, то наращивая его двумя — тремя толчками, быстрыми, голодными. Я слышала его шумное дыхание, чувствовала его возбуждение и понятия не имела, почему он медлит. Будь на его месте Эдуард всё закончилось бы, не успев начаться. Но этот мужчина…

— Ты напоминаешь мне молодое вино, — хрипло проговорил Демьян.

Потёрся о меня бёдрами и опустил руку с груди на живот. Обвёл пупок и, едва касаясь, погладил самый низ, потом — лобок.

— Дерзкая девчонка… Не заметишь, как опьянеешь.

Молодое вино? Я не знала, что ответить. С ним я вообще ничего не знала. Чувствовала себя абсолютной дурой. Отчаянно желая быть от него подальше, ещё совсем недавно полная решимости закончить это всё раз и навсегда, я слушала его, прижималась к нему и желала продолжения. Да, чёрт подери, я желала того, что он делал со мной сейчас, хотя и понимала, что после возненавижу себя.

— Расслабься. — Пальцы устремились вверх, по ложбинке меж грудей.

Взяв за подбородок, Демьян поднял мою голову и заставил посмотреть на него. Чернота зрачков поглотила карюю радужку, черты лица стали острее.

Разведя пальцы внутри меня, он провернул их, и я, прикрыв глаза, тихонько всхлипнула. Резко в меня и снова медленно, по кругу, поглаживая. Большой палец его опустился на клитор.

Погладив, Демьян склонился к моему лицу и поцеловал. Вначале чуть прихватывая губы, почти не касаясь. Кончиком языка провёл по нижней, прикусил.

— Не все умеют ценить молодое вино, Дарина, — прохрипел мне в губы. Опять посмотрел в глаза и, убрав руку, отпустил меня.

Я пошатнулась. Поднеся ладонь к лицу, он с шумом втянул в себя мой запах и, не сводя с меня взгляда, коснулся пальцами своих губ. Слизал влагу и растёр остатки второй рукой.

— Молодое вино прекрасно, — сделал шаг ко мне и, взяв за руку, подвёл к постели.

Ничего не соображая, я наблюдала за тем, как он идёт к двери. В голове плыло, тело ныло неудовлетворённостью, между ног пульсировало. Джинсы мои валялись на полу вместе с трусиками, тут же — осенние сапоги.

Я горела. Возбуждённая, одурманенная, знала, что должна одеться и убраться отсюда, но не могла даже встать. Несколько секунд так и сидела, пытаясь справиться с дрожью. Нет!

— Нет, — твёрдо сказала самой себе и, не чувствуя ног, поднялась-таки с постели.

Поспешно надела бельё и натянула джинсы. Ругала себя на чём свет стоит за слабость, за неумение противостоять. Кем бы он ни считал себя, кем бы ни был, терпеть этого я не собиралась. И быть его послушной шлюхой тоже, пусть даже сама дала ему повод думать обо мне не лучшим образом.

Уйти отсюда и забыть. Застегнув пуговицу, я глянула на дверь и увидела оперевшегося плечом о косяк Демьяна. В руках он держал большой, наполненный больше чем наполовину бокал, выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Сделав глоток, он вошёл в комнату и, поставив бокал на столик, вмиг оказался возле меня. Так стремительно, что я вдохнуть не успела. Вывернув руку, он толкнул меня лицом к стене. Я вскрикнула. Плечо ныло, запястье сдавливали его пальцы, щека прижималась к обоям.

— Я не шутил, Дарина, — заговорил он негромко, с затаённой угрозой и предупреждением. — Ты уйдёшь только тогда, когда я разрешу.

Расстегнув пуговицу джинсов, он сунул руку в разворот ширинки и грубо — между ног. Сжал клитор, и по телу моему опять побежало тепло, чувствовать которого я была не должна.

— Я хочу уйти! — не обращая внимания на то, что он держал меня, на боль в плече, попыталась оттолкнуть, ударить его локтём.

— Не хочешь, — погладил между половых губ. — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, как течную суку, — сипло заговорил он прямо у меня над ухом, и от звука его голоса я задрожала. — Вот так, — вонзил меня пальцы, а потом ещё раз — глубоко, на всю длину, заставляя меня потихоньку заскулить то ли от боли, то ли от наслаждения. — Вот чего ты хочешь, — руку мою он больше не выворачивал. Просто припечатал ладонь к стене своей, прижался ко мне бёдрами. — Но ты даже себе в этом признаться боишься. — Пальцы в меня, ладонь его прошлась по моей руке и вернулась обратно. — Так ведь проще, да? Чувствовать себя жертвой? Только ответь, Дарина, тебе действительно это нравится? Быть жертвой? Не мне — себе ответь.

Он развернул меня к себе лицом и, глядя прямо в глаза, сдёрнул джинсы с бёдер. Прижимаясь спиной к стене, я шумно дышала, пытаясь прийти в себя и понимая, что если сделаю хоть шаг — рухну прямо на пол.

— Я не для этого пришла, — между ног было горячо, меня колотило. Прохлада, касающаяся груди, заставляла чувствовать ещё острее. Слова его, ещё не до конца осознанные, въелись в меня, но я понимала, что сейчас не могу думать об этом. Потом.

— Выпей, — он взял бокал и протянул мне. В свете лампы, отражавшемся от стекла, вино напоминало жидкий рубин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍