Алиса Ковалевская – Обязана быть его (страница 13)

— Мне не важно, что он сочтёт нужным, а что нет, — выпалила я и добавила: — Передайте Демьяну Давыдовичу, что его желает видеть Дарина Сергеевна, — сделала многозначительную паузу. — По личному вопросу. Очень личному.

Поколебавшись, дежурный всё же набрал номер Терентьева. Сжимая тряпочные ручки потёртой сумки, я ждала, когда он закончит короткий диалог. Гнев, и без того не утихавший ни на секунду с момента, как Светка всучила мне очередную коробку, стал ещё сильнее, стоило мне поймать на себе пренебрежительный взгляд охранника, без позволения которого к лифтам, должно быть, не могла пробежать даже мышь.

— Да, Демьян Давыдовыч, — проговорил он. — Да…

Взяв мой паспорт, он принялся записывать данные. Я же молча ждала, едва сдерживая нетерпение. Хотелось покончить с этим как можно скорее, вернуться домой, к дочери и…

Что дальше, понятия я не имела. Сейчас для меня было важно только одно — моё собственное душевное спокойствие. Нервы были натянуты, каждый новый день казался хуже предыдущего, ибо что он принесёт, я не знала.

Перехватив пакет в другую руку, я поправила сползшую с плеча сумочку и, молча забрав паспорт, пошла к лифтам. Чувствовала направленный мне в спину взгляд охранника, знала, о чём он думает, и это только распаляло меня.

Яростно ткнув в кнопку вызова лифта, я стала ждать, когда двери откроются. В холле было тихо, слева от меня стояла кадка с лимонным деревом. Ещё недавно я сама жила в хорошей квартире, а теперь…

Мысли о раздолбанной коммуналке заставили меня вздохнуть. Уходя, я наткнулась на соседа, занимающего комнату в самом конце коридора: человека без возраста, без целей, без индивидуальности. Бесцветный, похожий на пробел в тексте, он посмотрел на меня грустным взглядом и, вежливо кивнув, прошёл к себе. В чём-то я понимала Светку. Да что уж, понимала я её очень хорошо. Прожить вот так всю жизнь…

Двери лифта разомкнулись, и я вошла внутрь. Сразу же выкинула из головы все мысли и посмотрела на себя в зеркало. На мне было то же пальто, что и вчера. Красивое, стильное, оливкового цвета. На шее — небрежно завязанный шарф в чёрно-коричневую клетку. Всё это досталось мне от той жизни, в которой я жила с Эдуардом. Те немногие радости, что я могла себе позволить, живя с ним.

Проведя по волосам пальцами, я откинула их назад и стала ждать, когда лифт остановится. Судорожно сжимала в руках ручки пакета. Заходить в квартиру я не собиралась. Всё, чего мне хотелось: швырнуть в Терентьева его навязчивыми намёками, развернуться и уйти. Уйти и никогда больше сюда не возвращаться. Хотя бы это, раз уж избежать встреч с ним, пока я работаю в «Синем бархате» мне, вероятнее всего, не удастся.

Открывать мне Демьян не спешил. Подождав с минуту, я вдавила кнопку звонка и жала до тех пор, пока ключ в замке не провернулся.

— Скотина, — процедила я, понимая, что он опять провоцирует меня, заставляет ждать, выводя из себя.

Наконец дверь распахнулась, и глазам моим предстал Терентьев. Предстал, надо сказать, во всей красе: обнажённый по пояс, с влажными, как и в прошлый раз волосами. Слова, что я собиралась сказать, мигом застряли в горле, ладони стали влажными.

Сукин сын! Стоило мне сделать вдох, я почувствовала запах… Тот самый, что принадлежал лишь ему, что подсознание моё ассоциировало с ним с нашей первой встречи.

— Добрый вечер, Дарина, — проговорил он.

Посмотрел на меня, на пакет, который я держала, и приподнял брови в немом вопросе.

— Добрым он был бы, если бы… — запальчиво заговорила я, но Демьян жестом заставил меня замолчать.

Одного короткого взмаха руки хватило, чтобы я безропотно подчинилась. Но поняла я это не сразу, а лишь когда он вышел в холл и, посмотрев на меня сверху вниз, жёстко проговорил:

— Не люблю публичных сцен. — Взял меня за подбородок. — Просто не выношу этого. Есть две вещи, Дарина, которых я не выношу: сцены на людях и враньё.

Застыв, я стояла молча, не в силах шевельнуться, не в силах стряхнуть с себя оцепенение и вырваться из власти его взгляда.

Только когда он коснулся моей щеки пальцами, поспешно отбросила его руку и, отступив, зашипела:

— Мне плевать, что ты выносишь, а что нет! Какого чёрта тебе нужно от меня?!

Подняв пакет, я швырнула им в него.

Одна из коробочек, выпав, ударилась о пол. Демьян посмотрел на меня, после присел, поднял её и, открыв, достал тёмно-синие трусики с кружевными вставками на ягодицах. Нежный шёлк лёг в его большую ладонь так, будто это была какая-то экзотическая бабочка, и меня вдруг окатило жаром. Гнев, жар, его запах… Сглотнув, я сделала шаг назад.

— Оставь меня в покое! — вскрикнула, глядя на него. Махнула рукой. — Я не шлюха, ясно?! Я не…

— А вела себя, как шлюха, — сунув трусики в карман домашних штанов, сказал он спокойно. — Так, как ты вела себя в прошлый раз, Дарина, ведут себя именно шлюхи. Разве тебе это не известно?

Мягкий кашемир шарфа сдавил шею, будто удавка, хотя я не прикасалась к нему. Захотелось размотать его, сбросить. Демьян смотрел на меня с ожиданием, а я задыхалась от ярости. Да мало ли, что было?! Какое право он имеет… Какое право он имеет говорить со мной в подобном тоне?! Какое право он…

— Так какого дьявола тебе от меня нужно?! — рявкнула я. — Одна шлюха или другая, не всё ли равно?!

— Нет, — он грубо схватил меня за локоть и, подтянув к себе, тихо проговорил прямо в лицо: — Не всё равно. И я знал, что ты придёшь. А раз так…

Не успела я опомниться, он затащил меня в квартиру. Толкнул вглубь коридора. Дверь захлопнулась, замок щёлкнул.

Я была в ловушке. В его доме, наедине с ним.

Поставив пакет на пол, Демьян посмотрел на меня долгим, непроницаемым взглядом, и я почувствовала, как ноги у меня слабеют. Отступила назад, но знала — бежать мне некуда.

— Теперь я готов слушать тебя, — Демьян сложил руки на груди.

— Дарина, — проговорил с нажимом, не услышав от меня ни слова.

Слов действительно не было. Всё, что я собиралась сказать, забылось, стоило ему затащить меня в квартиру.

Шарф продолжал душить, и я невольно коснулась шеи пальцами. Ослабила его, но легче не стало.

— Я пришла только затем, чтобы сказать вам, чтобы вы держались от меня подальше, — всё же выговорила, заставив себя собраться.

Он едва заметно прищурился. Не спеша отвечать, смотрел на меня, и от этого его взгляда по телу моему пробегал то жар, то холод.

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, — тихо сказал он, и голос его окутал меня тёплым бархатом. — И зачем пришла, ты тоже не знаешь.

Меня бросило в жар, стоило встретиться с ним взглядом. Гнев, сметённый страхом, снова вырвался наружу, и я, желая только одного — оказаться подальше от этого мужчины, быстрым шагом прошла к двери.

— Я хочу уйти, — выплюнула ему в лицо, когда он, ухватив меня за мой же шарфик, потянул к себе.

— Не хочешь, — сказал с такой твёрдостью, что я едва не задохнулась от возмущения. — К тому же, мне казалось, что мы перешли на «ты».

— Пустите, — просипела, вцепившись в его пальцы. — Пустите меня, — впилась, сдавливая его крепкую кисть.

Он действительно был опасен. Даже в прошлую нашу встречу я чувствовала это не так остро, как теперь. Он держал в пальцах концы завязанного у меня на шее шарфа, не причиняя мне при этом боли, но нам двоим было хорошо известно, что, стоит ему захотеть, и он мигом перекроет мне воздух.

Одно лишь его желание, одно движение, и я начну задыхаться.

— Не сейчас, — второй рукой он убрал мою и медленно, глядя в глаза, развязал шарф, а затем снял его.

Не глядя, бросил на стоящий в коридоре столик и большим пальцем провёл по моей шее.

— Думаю, в этом тебе слишком жарко, — расстегнул маленький ремешок над верхней пуговицей пальто.

Загипнотизированная его взглядом, я стояла, понимая, что происходит и вместе с тем не понимая этого. Знала, что должна остановить его, оттолкнуть, но сделать этого не могла.

Первая пуговица, подчинившись его воле, скользнула в прорезь, за ней вторая — до тех пор, пока пальто не оказалось распахнутым.

— Вот так лучше, — голос его звучал очень тихо, вкрадчиво, глаза потемнели.

Я проваливалась в черноту его зрачков и чувствовала, как горю в пламени — том самом, что опалило меня, когда я была здесь в прошлый раз.

Сопротивляться исходящей от него силе было невозможно. Сдаться? Внутренний голос шептал, что это единственный способ остаться в живых — подчиниться ему.

Но именно этот шёпот заставил меня опомниться.

— Нет, — твёрдо выговорила я и попыталась запахнуть полы пальто. Пальцы дрожали, пуговица, что я отчаянно пыталась застегнуть, не поддавалась.

— Найди себе кого-нибудь другого! — попыталась высвободить руку и, стоило ему отпустить меня, отпрянула к двери. — Меня не волнует, чего ты хочешь! Я не собираюсь стелиться под тебя! Ни сейчас, ни когда-либо! — пуговица всё-таки поддалась, и я принялась за вторую.

— Не так, — подойдя, Демьян снова взял меня за руку, на этот раз очень мягко.

— Я же сказала… — снова попыталась было отступить, но он удержал.

— Не так, Дарина. — Расстегнул пуговицу. — Ты перепутала. Эта должна быть ниже, — поправил полы, и до меня дошло, что пальто я застегнула криво.

Это стало последней каплей.

Нервы, и без того переплетённые, натянулись окончательно и ослабли, дыхание перехватило, горло сдавило.

— Мы всё-таки снимем его, — пальто соскользнуло с моих плеч.