Алиса Ковалевская – Обязана быть его (страница 15)
Пальцы коснулись руки Демьяна, когда я послушно взяла вино. Сделала глоток и почувствовала терпкий, приятный вкус. Лёгкое, освежающее…
Слабое опьянение пришло с первым же глотком. Уйти… Я должна уйти…
Снова развернув меня, Терентьев коснулся моей спины. Очертил лопатки и, мягко нажимая, размял плечи, шею. Руки сменили губы. Ладони легли на грудь, большие пальцы опять прошлись по соскам, подобно чему-то невесомому.
Зажав бокал ладонями, я опустила руки.
— Выпей до конца, — приказал Демьян. — До последней капли.
Я подчинилась. Положив ладонь поверх моей, он удерживал бокал до тех пор, пока языка моего не коснулась последняя капля, и только после этого, забрав, отставил в сторону. Провёл по бедру и толкнул меня к постели.
— Ты никуда не пойдёшь, — подтолкнул снова, и я, спотыкаясь, сделала пару шагов.
Упала на край и тут же развернулась, упёрлась в матрас ладонью, глядя, как он приближается ко мне мягкими, бесшумными шагами готовящегося к прыжку тигра. Сев рядом, он снова погладил моё бедро — уверенно, настойчиво. Остановившись на колене, сдавил чашечку.
— Я научу тебя ценить вино, — пальцы с нажимом по внутренней стороне бедра к плоти. Резко в меня.
— М-м-м… — застонала я, чувствуя, как едва ослабший комок нарастает, стягивается с ещё большей силой.
Толкнув меня на постель, Демьян сжал оба моих запястья и принялся быстро, резко трахать пальцами.
Совершенно потерявшаяся в этом безумии, я выгибалась и всхлипывала, а он снова и снова вгонял их в меня, держа взглядом. Мне хотелось закрыть глаза, но я не могла, потому что знала — не позволит.
Глаза его стали совсем чёрными, взглядом он держал меня, не отпускал ни на секунду. Лёжа перед ним абсолютно нагая, я выгибалась, изнемогая от напряжения, что с каждым мигом становилось всё сильнее. Бёдра, грудь, живот: всё ныло, тело требовало освобождения, которое познала я только с этим мужчиной.
— Демьян… — жалобно всхлипнула я, когда он, вогнав в меня пальцы, резко убрал их. Я чувствовала, что вот-вот дойду до разрядки, что стянутый клубок вот-вот размотается, а теперь…
Он отпустил мои руки. Сидя рядом, смотрел на меня, ничего не говоря, а я лежала, тяжело, шумно дыша, изнемогая от болезненного напряжения. Коснулась груди, опустила ладонь на лобок. Невыносимо…
— Нет, — он перехватил мою руку.
— Нет? — выдавила. — То есть… — Сглотнула, сдвинула бёдра. — Ты можешь говорить нет, а я…
— Именно. — Провёл под рёбрами, к животу. Я закрыла глаза, и он тут же потребовал: — Смотри на меня.
— А если я скажу «нет»? — прошептала едва слышно.
— Тогда я тоже скажу тебе «нет».
Я подняла веки, и он, склонившись, поцеловал меня в губы. Пальцы его скользнули меж моих бёдер, внутрь. Резко он вогнал их в меня и стал двигать так быстро, что я закричала. Горячая волна окатила меня, тело свело судорогой. Дрожь, сильная, сладкая, сотрясла тело, каждая мышца натянулась.
Вцепившись в простынь, я изогнулась и подалась к нему. Упала на постель и прикусила губу. Он не останавливался — продлял моё удовольствие. Его запах, выпитое вино, дрожь наслаждения…
Тело моё ослабло, дрожь всё ещё не прошла, дыхание вырывалось неровно, толчками, сердце колотилось в груди. Я всё ещё чувствовала его: его взгляд, его пальцы. Он касался моего клитора, тёр и поглаживал до тех пор, пока дрожь не отпустила меня, и лишь после положил ладонь на бедро. Его рука была горячей, взгляд был горячим.
Я снова не знала, что сказать. Лежала с закрытыми глазами и боялась открыть их. Стоило мне подумать о том, что сейчас будет продолжение, низ живота снова защекотало. Его твёрдость, его возбуждение…
— Одевайся, — я почувствовала, как Демьян встал. — Тебе пора домой.
Всё ещё не до конца пришедшая в себя, я приподнялась на локте и посмотрела на него. Вряд ли сказанное им можно было понять неправильно, но я всё равно на секунду засомневалась. Только на секунду, прежде, чем меня вновь охватил гнев.
— И что это значит? — резко поднявшись, спросила я. — Доказал мне свою правоту?!
— Это значит, что у меня есть дела, которым я должен уделить время, — жёстко выговорил он и добавил: — Я не занимаюсь доказательствами, запомни это. И тем более я не собираюсь ничего доказывать тебе.
Гнев, так и не вырвавшийся, заставил меня сжать руки в кулаки. Ничего не говоря, я подобрала с пола бельё, джинсы и принялась одеваться, но он остановил меня. Забрал вещи из рук и протянул синие трусики, те самые, что убрал в карман.
— Надень их, — вторая его ладонь легла мне на бедро.
Пальцами он очертил бедерную косточку, на миг прижался ко мне, и я почувствовала его твёрдость. Он по-прежнему хотел меня. Хотел даже сильнее, чем раньше, и я не могла взять в толк, что его останавливает. От множества мыслей, непонимания, его подавляющей волю харизмы, я чувствовала себя злой и растерянной. Его прикосновения и вовсе сбивали с толку.
— Зачем это?! — обернувшись, со злостью спросила я. — Зачем ты мне их присылаешь?!
— Я уже говорил, что ты похожа на молодое вино, — он взял меня за подбородок, приподнял мою голову, и я тут же дёрнулась. Демьян снова ухватил меня, на этот раз твёрже. — Можно пить вино из обычной чашки, Дарина. — Голос его звучал ровно. Негромкий, он проникал в меня, заставлял дышать через раз. — Вкус его от этого особо не изменится. Но стоит налить его в бокал, оно заиграет. Ты когда-нибудь обращала внимание на то, как красиво играет налитое в бокал вино?
Большим пальцем он погладил мой подбородок, нижнюю губу и отпустил. Взял мою руку и вложил кружево в ладонь.
— Надень, — не просьба — приказ.
Я стояла, сжимая в руке трусики, внутренне мечась меж двумя желаниями: швырнуть их прямо в его физиономию и повиноваться. И что-то подсказывало мне, что Демьян знает, что со мной происходит, читает, как открытую книгу.
Я колебалась, а он просто стоял рядом и ждал. Ждал, когда я, чёрт подери, сдамся, ибо знал, что так и будет!
Сжав трусики сильнее, я опустилась на край постели и надела их, сама не до конца понимая, почему делаю это. Тёплый шёлк коснулся ягодиц, кружевные вставки оказались именно там, где и должны были, будто бы бельё было сшито специально на меня.
— Теперь это, — он взял меня за ладонь и заставил подняться. Встал сзади. Лямка бюстгальтера скользнула по моему плечу.
Закончив со второй лямкой, он застегнул крючочек на спине и обрисовал пальцами край кружева на груди. Положил ладони мне на плечи и неспешно провёл до самых запястий, а после взял мои руки в свои.
— У тебя красивое тело, — невесомо очертил грудь, после провёл по каёмке трусиков. — Оно достойно такой же красивой огранки.
Держа за руку, Демьян подвёл меня к зеркалу. Бюстгальтер, что он надел на меня, идеально подходил к трусикам: синий, кружевной, с точно-таким же узором.
Господи, что в голове у этого мужчины?! Что ему нужно от меня?! Его взгляд, слова, поступки: всё пугало меня. Он сам пугал меня, и в то же время…
— Не присылай мне больше бельё, — я отошла от зеркала. Взяла брошенные им джинсы и стала поспешно надевать.
Пора было убираться отсюда, пока я могла еще хоть как-то соображать. Потому что с каждой секундой, проведённой возле него, сохранять крупицы здравого смысла становилось всё сложнее. Да какой там! Если бы во мне была хоть капля здравого смысла, я бы не позволила случиться тому, что случилось.
Злая на саму себя, раздёрганная, я мельком посмотрела на Демьяна. Всё то время, что я одевалась, он так и стоял возле зеркала, глядя на меня. Это заставляло нервничать ещё сильнее.
Кожа в тех местах, где он только что дотрагивался до меня, горела огнём, соски были твёрдыми, в ногах до сих пор чувствовалась слабость. Я поправила лямку бюстгальтера, почувствовала под пальцами лепестки вышивки и едва не застонала в голос.
— Мой водитель отвезёт тебя, — наконец проговорил Демьян, дождавшись, когда я встану.
— Я доеду сама, — отрезала резко, собираясь выйти в коридор.
— Мой водитель отвезёт тебя, — повторил Демьян совершенно спокойно, прежним тоном.
— Нет, — раздражённо обернулась к нему. — Нет. Мне от тебя ничего не нужно: ни твои извращённые подарки, ни водитель. Хотя… кое-что нужно.
— И что же?
— Чтобы ты оставил меня в покое! — проговорила и вышла в прихожую.
Кофта моя так и лежала на столике, и я, схватив, надела её. Поняла, что она вывернута наизнанку и поспешно сняла.
Демьян вышел следом. Ничего не говоря, он смотрел, как одеваюсь, как нервно застёгиваю пуговицы пальто. Движения казались неловкими, медленными, и от этого я злилась сильнее. Потянулась за шарфиком, но на прежнем месте его не оказалось.
— Позволь, — подойдя, Терентьев перекинул его мне через шею, затем ещё раз и поправил кончики.
Дыхание застряло комом вместе со словами, которые я хотела сказать напоследок, взгляд его обжёг меня изнутри.
— Вот так, — он подогнул кашемир, чтобы тот плотнее прилегал к шее и коснулся моего лица. Убрал с виска прядь волос.
— Водитель ждёт тебя внизу, — проговорил, глядя прямо в глаза. — И это не обсуждается, Дарина. Завтра я заберу тебя после работы. У меня будет пара часов между встречами.
Едва я приоткрыла рот, чтобы возразить, он коснулся моей шеи, провёл большим пальцем по горлу и проговорил, глядя в глаза:
— Это тоже не обсуждается
Господи, во что я вляпалась?!.