Алиса Ковалевская – Обязана быть его-2 (страница 20)

— Спасибо тебе, Демьян, — просто сказала я, когда он помог мне с футболкой.

— Ерунда, — он опустил ладони мне на талию, но я качнула головой.

— Не за это спасибо, — проговорила, глядя ему в лицо. Сил на то, чтобы коснуться его, у меня почти не было, но я всё-таки тронула пальцами его щёку, покрытую щетиной скулу. — Вернее, не только за это.

Он поймал мою ладонь и сжал пальцы. С губ моих сорвался выдох, Демьян же снова обнял меня, прижал к себе.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он и поцеловал в волосы. Шумно вздохнул, собрал пряди в кулак, отпустил и потёрся подбородком.

— Ты знаешь, что заседание суда назначено на середину января? — спросила я, не отстраняясь.

— Да, — ответил он, я же чуть заметно улыбнулась уголками губ. Конечно же, он знает. Как иначе?

Вздохнула, всё ещё пытаясь согреться, прийти в себя.

— Всё будет хорошо, Дарина, — повторил он, и мне как никогда захотелось поверить ему. Поверить, что всё действительно будет хорошо.

15

— А когда скоро Новый год? — спросила Соня, подав мне небольшой, но до невозможного красивый шарик с нарисованной на нём русской тройкой.

— Не когда скоро, — поправила я её, — а как скоро. — Повесила шар на ветку ёлки. — Смотри, сегодня у нас какое число?

Соня задумалась, на личике её отразилось замешательство, затем напряжение. Смотреть на неё в такие моменты мне особенно нравилось. Вроде бы, ещё такая маленькая, она стремительно взрослела, вызывая во мне одновременно и радость, и лёгкую светлую грусть, вызванную пониманием, что те дни, когда я, напевая тихую колыбельную, укачивала её в коляске уже никогда не вернутся.

Проведя пальчиком по маленькому алому сердечку на кофте, она прикусила нижнюю губу.

— Двадцать седьмое? — спросила с сомнением.

— Двадцать восьмое, — улыбнулась я, протянув руку за очередным шариком. — Сегодня двадцать восьмое декабря, солнышко. А Новый год у нас когда?

— Первого января, — ответила она без заминки. — Когда тридцать первое декабря заканчивается и начинается первое января.

Присев, Соня достала из коробки другой — тоже с ручной узорчатой росписью.

— Верно, — согласилась я, не торопя её.

Я и сама-то никогда прежде не видела настолько красивых игрушек — каждый шар — произведение искусства. Что уж говорить о Соньке. Бывший муж никогда не уделял внимания простым вещам, Новый год был для него поводом для нужных встреч в непринуждённой обстановке, отчасти — подведением итогов сделанного и не сделанного за прошедший. Всё что угодно, но не семейный праздник, когда так хочется побыть с близкими и дорогими людьми. Он и подарки-то для Сони никогда не выбирал сам — говорил, чтобы я купила что-нибудь, а после даже не интересовался, что именно лежало под маленькой искусственной ёлкой.

— Двадцать восьмое, — подав его мне, Соня загнула пальчик. — Двадцать девятое… Нет, — разогнула первый и скривила его на половинку. — Двадцать девятое с половиной, тридцатое и тридцать первое, — показала мне ладошку. — Три дня и половинка!

Я потихоньку засмеялась и пристроила второй шарик на веточку в стороне от первого.

Соня отвлеклась, подошла к ели и, задрав голову, посмотрела на самую макушку.

Егор привёз её этим утром и, установив, отдал мне пакет, в котором лежала коробка с несколькими шарами и пышная серебристо-белая мишура. Игрушек, чтобы украсить огромную зелёную красавицу, было мало, но говорить я этого не стала. Оно и не потребовалось — Демьян позвонил буквально через несколько минут после того, как я закрыла за Егором дверь и сказал, что всё остальное будет вечером или завтра. Не видя его, я чувствовала, что он чуть заметно улыбается и сама не могла сдержать улыбку. Ёлка, Новый год, прекрасные игрушки… Смотрела сквозь оконное стекло на воды Финского залива, на кружащие снежинки и чувствовала, как горло сжимается от непрошенных слёз, от щемящего чувства, охватившего не только сердце, но и душу.

— Мам, а когда будет наступать Новый год, дядя Демьян тоже будет работать? — вывела меня из задумчивости Сонька.

Я потихоньку вздохнула. Все эти дни Демьян, как и до этого проводил на работе так много времени, что я почти не видела его. Единственное, что теперь он делал исправно — приходил домой ужинать, но потом, как правило, опять возвращался в офис.

— Не будет, — решительно ответила я. — Пусть только попробует!

Сонька заулыбалась, я тоже, и обе мы, негромко засмеявшись, потянулись друг к другу, но обняться не успели — из коридора раздался шум невнятной возни. Единственное, что я разобрала в этом — хлопок двери, голос Демьяна, разговаривающего, судя по всему, с кем-то по телефону, и…

— Мама! — Соня выдохнула, замерла.

Раскрыв рот, она подняла на меня полный недоверчивого восхищения взгляд и снова уставилась на несущегося в комнату… щенка.

Маленький, шоколадного цвета карапуз походил на плюшевого мишку, но был до невозможности реальным. Задорно тявкнув, он, как и дочь, притормозил и остановился посередине гостиной, рассматривая Соньку почти так же, как и она его. Я тоже не сводила взгляда с щенка. То ли лабрадор, то ли золотистый ретривер — разбиралась я в этом плохо. Но, Боже…

— Я тебе перезвоню, — вслед за ним появился в дверях комнаты Демьян. — Да… Сейчас у меня нет времени… Да… Оставляю это на твоё усмотрение… Пусть будет так, да… Жду снимки.

Договорив, он убрал телефон в карман и молча посмотрел на меня. Соня уже стояла на коленях возле щенка и очень аккуратно, немножко насторожено, гладила его по голове. Высунув язык, тот принялся лизать её ладошку, и она, засмеявшись, оглянулась на меня, потом посмотрела на Демьяна.

— Его зовут Лординио, — сказал тот, оторвавшись от косяка. Подошёл к малышне и опустился на корточки. Тоже погладил собаку. — Но, думаю, всем будет лучше, если мы будем звать его просто Лордом.

Я прижала ладонь к губам, с трудом сдерживая вот-вот готовые вырваться наружу рыдания. Чувства переполняли меня так сильно, что было трудно дышать, что я даже ничего сказать была не в состоянии. Смотрела, как дочь и муж возятся с собакой и понимала, что у меня подкашиваются ноги. Пальцы коснулись колючей ветки ели, шарика. Соня так хотела собаку… Как же сильно она хотела собаку, но после того, как Эдуард жёстко и грубо сказал ей, что животных у нас никогда не будет, больше ни разу не заговорила об этом. Только один раз спросила меня, не передумает ли когда-нибудь папа. В тот день я только отрицательно покачала головой, потому что знала — не передумает. Тот папа, что дал ей жизнь, но на самом деле папой не был. А другой папа…

— Спасибо тебе! — Соня порывисто обвила Демьяна ручонками. — Спасибо! Я так мечтала… так мечтала, — затараторила дочь сбивчиво, произнося с придыханием едва ли не каждое слово.

Демьян обхватил её в ответ одной рукой. Ладонь его на её маленькой спинке казалась огромной. Но при этом он держал её так… бережно. Как самую большую ценность, которую только имел.

— Я рад, что помог тебе осуществить мечту, — уголки его губ приподнялись. — Будь ему хорошим другом, Соня. И он ответит тебе тем же.

Соня, не отпуская Демьяна, опять принялась гладить щенка.

Терентьев поднял голову, и взгляды наши встретились. Сказать ничего я по-прежнему не могла, только смотрела на него с переполняющей меня благодарностью.

Соня всё-таки высвободилась, увлечённая призывом к игре. Шоколадный медвежонок переминался с ноги на ногу до тех пор, пока она не оказалась полностью в его распоряжении.

— А это тебе, — подойдя, отдал мне Демьян пакет, который принёс с собой.

Без слов взяв его, я потихоньку шмыгнула носом и, не открывая, посмотрела на Демьяна.

— Ты даже представить себе не можешь… — проговорила совсем тихо. — Демьян…

— Тс-с-с… — он коснулся пальцем моих губ. — Как насчёт того, чтобы поужинать сегодня где-нибудь?

Мы вместе посмотрели на играющую с собакой Соню. Тявкнув, щенок отбежал в сторону. Присел и…

Я похолодела. По паркету разлилась лужа, малыш же, как ни в чём не бывало размахивая хвостом, снова ринулся развлекаться.

— Я сейчас уберу, — поспешно сказала я. Если это разозлит Демьяна…

Но Демьяна это не разозлило. Я услышала тихий смешок, почувствовала прикосновение к руке.

— Оставь, — остановил он меня. — Кинем тряпку. А няня проследит, — снова усмехнулся. — За обоими. Предложил бы тебе взять Соньку с собой, но, боюсь, в данный момент у неё другие приоритеты.

Напряжение и испуг, охватившие было меня, отступили. Тепло руки Демьяна проникало сквозь кожу, согревая во мне всё то, что ещё было покрыто инеем.

— Думаю, приоритеты у неё поменялись на долго, — отозвалась я и всё-таки заглянула в пакет. В нём лежала ещё одна коробка с шарами — похожая на первую, но больше. И другая, более плоская. Достав её, я сняла крышку и улыбнулась.

— Пижама?

Это действительно была удивительно красивая пижама цвета кофе с молоком, отделанная тонкой вышивкой.

— Без пижамы ты мне нравишься больше, — приобняв, Демьян коснулся моей спины. — Но да, пижама.

— Спасибо, — поднявшись на носочки, я быстро коснулась его губ своими. — Если твоё предложение поужинать ещё в силе, я согласна. Только… — посмотрела на Соньку. — Ты уверен, что няня сможет приехать?

— Я уже всё решил, — он придержал меня второй рукой за бедро. — Она будет через десять минут.

Я только качнула головой. Он уже всё решил. Мужчина, который всё всегда решает сам. Который выбирает сам. Который сам строит свою жизнь. Да, он именно такой.