Алиса Ковалевская – Амир. Сдавайся, детка (страница 7)

— А почему няня? Ты же уже большая девочка, можешь сама.

— Да, я большая, — согласилась она. Задумалась о чём-то и опять открыла сумку. — Но не очень большая. Я не хочу быть такой большой, как ты.

— Почему?

Она вынула из сумки вещи, которые мы только что уложили. Переложила их и опять убрала в сумку. Мне она не отвечала, старалась показать, что безумно занята.

— Мил, почему ты не хочешь быть такой большой, как я? — спросила я настойчивее.

Она глянула из-под бровей. Прикусила губу. Она так делала, когда не хотела отвечать и искала любой способ уйти от ответа.

— Можно мне мороженое?

Вот она — очередная попытка перевести тему. Когда она начала практиковать это, я пропустила. В какой-то момент няня стала проводить с моими детьми больше времени, чем я. Руслан требовал, чтобы я сопровождала его везде: на выставках и благотворительных вечерах, во время отпуска, во время командировок. Глупая девчонка, я думала, что он хочет, чтобы я была с ним постоянно. Он действительно хотел — идеальную картинку. Но когда до меня это дошло, было уже поздно — я всецело принадлежала собственному мужу.

— Пока ты не ответишь на вопрос, который я задала, — сказала я строже, — разговор мы не продолжим. Почему ты не хочешь быть, как я?

Она стала теребить кисточку на пледе, которым была застелена кровать. Сама не знаю, почему мне важно было добиться ответа.

— Потому что папа на меня ругается, но иногда. А на тебя он ругается сильно, — выпалила она на одном дыхании. — Когда он ругается, он страшный.

Если бы меня ударили, и то не было бы так… так оглушительно. Руки опустились, горечь слёз появилась в горле, язык стал неповоротливым. Я бы хотела оправдать Руслана в глазах нашего ребёнка. Или не хотела бы?

— Ты, папа и я — всё совсем по-другому. Не переживай, он не будет на тебя ругаться, даже когда ты станешь совсем взрослой, — слова прозвучали фальшиво, показались пластмассовыми.

Милана кивнула и взяла со стола листок бумаги.

— Я сложу конвертик. Мы с няней складывали, я тебе сложу.

Её пальчики ловко загибали края. Почему они учились складывать конверт с няней? Почему не со мной? Когда Руслан стал ограничивать меня в общении с детьми? Когда наказанием за любую провинность стало его «нет» и закрытая дверь детской?

— Что вы делаете?

— Иди к нам, — поманила я Платона, и он подошёл ближе. — Смотри, твоя сестра складывает для меня конверт. Правда, у неё здорово получается?

Сама я ничего такого не умела. Когда-то, в детстве, немного рисовала, немного пела, немного танцевала. Почему я не попыталась стать кем-то большим, чем стала? Потому что встретила Руслана и влюбилась в него до потери сознания? Или мне казалось, что влюбилась? Высокий, на дорогой машине, он водил меня, девчонку, по ресторанам, дарил цветы. Всё было серьёзно. И когда он предложил выйти за него замуж, я не раздумывала ни секунды.

***

Для вечера я выбрала длинное серое платье без рукавов. Из украшений — один из подаренных Русланом гарнитуров. Из белого золота, с сапфирами, которые, как он говорил, идеально подходили к моим глазам. Колье изящной работы, длинные серьги и браслет — неброская роскошь. Состоятельность и успешность, которую мой муж демонстрировал, используя меня в качестве собственной модели.

Всё было идеально.

Я увидела в отражении зеркала Руслана и повернулась к нему.

— Выезжаем через двадцать минут.

— Хорошо. А во сколько вернёмся?

— Не знаю. Какая тебе разница?

— Хотела побыть с детьми перед сном. Рус…

— Не сегодня, — отрезал он.

— А когда? — спросила я с лёгким вызовом. — Когда, скажи? Ты не позволяешь мне уложить их уже который день. Они скоро няню мамой начнут звать.

Я вздохнула. Разговоры в таком ключе никогда не приводили ни к чему хорошему.

— Хорошо, сегодня я в твоём распоряжении. Но завтра я буду с Платоном и Милой.

Он осмотрел меня с головы до ног. Я знала, что выгляжу идеально: неприметно и совершенно, как должна выглядеть его идеальная тень.

Он подошёл ближе — на метр или, может, ещё меньше. Ботинок на нём ещё не было — белая рубашка, заправленная в тёмные брюки, и тёмно-серые носки. Он носил только такие, за семнадцать лет брака я это выучила. Внутренне я похолодела. Уголок рта Руслана почти неуловимо дрогнул. Раньше я бы отступила, теперь осталась на месте, но он чувствовал мой страх.

— Ты ставишь мне условия, Аля?

— Это не условие. Я имею право заниматься своими детьми. Няня для них — чужая женщина, и она не может дать моим детям то, что могу дать я.

— И что же ты можешь дать? — в голосе появилась издёвка. — У няни, которую я нанял своим детям, два высших образования. Она в совершенстве знает английский, французский и итальянский. У неё огромный опыт, не говоря уже о том, что она играет на фортепиано и закончила курсы по психологии. А ты что? Вспомни, где я тебя нашёл. У тебя кроме смазливой мордашки ничего нет. Да и то, — он поморщился. — Следи за своим телом. Ты стареешь. Запишись на процедуры, сделай… не знаю, что вы, бабы, делаете. Займись собой.

— Займусь, — голос зазвучал сипло. — А детям…

Он меня не слушал. Рассматривал спокойно, без эмоций. Я осеклась. Говорить с ним в такие моменты было бессмысленно, ещё хуже — Руслан мог разозлиться.

— Волосы, — показал он.

— Что «волосы»?

— Собери их. Ты выглядишь, как доступная девка, а не как хорошая жена.

Я вложила во взгляд всё, что могла: досаду, упрёк, только ему было плевать.

— Что ещё со мной не так, Руслан?

Он уже развернулся, но мой вопрос остановил его.

— Тело, лицо, волосы! Ещё что?!

— Всё остальное в порядке. Если меня что-то перестанет устраивать, я тебе скажу.

Только дверь за ним закрылась, я схватила с тумбочки первое, что попалось под руку, и со всей силы швырнула. Глаза жгло, в груди горело, меня разрывало. Я сжала руки в кулаки, ногти впились в кожу, и боль отрезвила. Просто дышать — глубоко, размеренно. Дышать и терпеть. Другого мне всё равно не суждено.

***

— Мама! Мама!

Милана вылетела из дома, когда Андрей уже открыл передо мной дверцу. Вслед за ней выбежал и Платон. Няня — высокая худая женщина немногим старше меня — вышла следом и остановилась у дома. Дети подбежали, и я, присев, обняла обоих. Закрыла глаза на мгновение.

— Вы с папой уезжаете? — спросила Милана, когда я отпустила её.

— Да, солнышко. Мы же с тобой сумку на тренировку сегодня поэтому собирали. Ты забыла?

— Да.

— Ну вот. Мы с папой едем…

Я не знала, куда мы едем. На заключение контракта, на выставку или ещё куда. Знала только, что должна быть в вечернем платье — это было единственное, что мне нужно знать.

— Мы едем на юбилей к моему другу, — ответил Руслан.

— Видите, — улыбнулась я. — Мы едем на юбилей к папиному другу. Будем поздравлять его с днём рождения.

— Сколько ему годов? — спросил Платон.

Мимолётного взгляда хватило, чтобы понять — он недоволен. И не мной, а нашим пятилетним сыном. Руслан всегда был требовательным, и чем большего он добивался, тем требовательнее ко мне становился. А теперь это перешло на детей.

— Платон, не «годов», а «лет».

— Точно, лет, — исправился он, но на настроение Руслана это не повлияло.

— Садись в машину, — приказал он мне.

Я ещё раз обняла детей. Быстро и крепко — вначале дочь, потом сына. Села рядом с Русланом, и в момент, когда мы поехали, увидела их. Они держались за руки, а свободными ручонками махали нам. Я обернулась и тоже помахала через заднее стекло.

— Сядь ровно.

Я села. Пыталась увидеть Милу и Платона в зеркало, но не смогла.