Алиса Ковалевская – Амир. Сдавайся, детка (страница 27)

— Он прав, — нарушил вновь образовавшуюся тишину Ван. — Если мы группа, решения должны приниматься всеми. Если ты хочешь, чтобы всё было по-твоему, тебе стоило не нас собирать, а нанять музыкантов.

— Мы сыграем этот концерт, — сказал я жёстко. — Или вы струсили? Боитесь облажаться? Надо рисковать, мужики. Надо. Тогда всё будет: и стадионы, и фанатки.

Мой телефон запиликал на колонке. Дисплей засветился. Ван и Димон молчали. Димон подал его.

На экране висело уведомление о сообщении в мессенджере. Отправитель «училка».

«Привет! Как дела?»

Я сглотнул. Натянутые нервы ошпарило и скрутило.

— Хорошо, — сказал Димон. — Мы сыграем концерт. Только поговори с Никитосом. Иначе тебе реально придётся искать нового барабанщика.

Я поднял взгляд.

— Ты нормально? — спросил Ван. — Кто написал? Взгляд у тебя бешеный.

Бешеный? Ван ещё не знал, что было у меня внутри. Я хотел её. Засыпал, представляя её в ванной, и просыпался со стояком и чётким желанием — хочу именно её. Хочу и получу.

Глава 12

Амир

— Мне нужно идти. Пора укладывать Платона, а Милана просила молока. Спокойной ночи, Амир. Ты, наверное, ещё будешь творить? Если да, то вдохновения.

Я три раза переслушал её последнее сообщение. До этого мы почти два часа переписывались текстом, но доброй ночи пожелать она мне решила голосом.

Доброй, сука, ночи! Каждая нота её голоса была как разряд. Я ловил интонацию и видел, как шевелятся её губы. Пепельница была полная, к сложенным стопкой Илюхиной сестрёнкой листам прибавилось ещё несколько.

— Спокойной ночи, Аля. Желаю, чтобы тебе приснилось что-нибудь волшебное. Или кто-то. Как насчёт твоего принца?

Я отправил голосовушку. Переслушал. Сойдёт. Что в России, что в Штатах, у девчонок трусики становились мокрыми, когда я это проворачивал. В общем, особо проворачивать было и не надо — спасибо родителям, хоть что-то хорошее мне от них да перепало.

Я закурил. В тарелке, служащей пепельницей, лежала гора окурков. Телефон молчал. Она должна написать ещё что-то.

Но ни через пять, ни через десять минут, ни через полчаса она не написала.

— А ты крепкий орешек, училка. Так даже интереснее.

Квартира провоняла дымом. Башка переставала работать, а это в мои планы не входило. Я раздвинул створки окна, сделал кофе. Хотелось жрать, но в холодильнике было шаром покати. Пришлось ограничиться батончиком.

— Не облажаемся, — процедил я и взял исписанные листы.

Несколько отложил сразу, остальные оставил.

«Когда зайдёт за солнце луна

Тень от ресниц ляжет на мою кожу

Ты придёшь ко мне сама

Ты проиграешь войну, ты не сможешь»…

***

Тачки Илюхи, Димы и Вана стояли у базы. Я припарковался рядом. С Ником мы вчера всё перетёрли, хоть он и не был настроен на разговор. Я не извинялся — выложил, как есть. Мы делаем. Делаем, блядь, а не прячемся.

Парни заткнулись, увидев меня.

— Выглядишь, как чёрт, — сказал Дима.

— Ты что ночью делал? — Ник присел на круглый, похожий на стул для фортепиано, табурет, доставшийся нам вместе с базой.

Я кинул на коробку листы. Обвёл парней взглядом.

— Это материал. С партиями, связками, крючками и переходами. Этого хватит на первый концерт, материал для альбома тоже есть. Без «б». Работаем. Я не хочу слышать, что мы облажаемся. Никогда, ни от одного из вас. Мы друзья. Но если кто-то в себе не уверен, лучше уйти сейчас.

Как вчера, повисла тишина. Я смотрел на парней, они — на меня.

— Чего ждём? — Ник взял бас-гитару за гриф. — Погнали.

Димон занял место за клавишами, Ван сел за барабаны, Илюха остался на диване. Я взял свою гитару и накинул ремень с вышитыми коронами. Взял первый аккорд — эта песня была уже готова, но надо было размяться прежде, чем идти дальше. Через неделю концерт. И она будет там.

Аля

— Я обещал пригласить тебя на наш концерт. В субботу в кафе-баре «Бум-бум». Это на Сухаревской. Начало в восемь. Там, кстати, классная кухня. Потом можем поужинать. Как только я встречусь с тобой взглядом, песни будут для тебя. Только для тебя, Аля. Да… — он сделал паузу. — Не красься. Мне нравится, что ты такая красивая сама по себе. Сейчас одни маски — куда ни посмотришь — маски. Знаешь, чем ты меня зацепила? Ты без маски.

Я переслушала его сообщение уже, должно быть, в десятый раз. От его голоса у меня мурашки бежали. Он не говорил ничего такого, а живот сводило сладким спазмом. Как он это делал со мной, я не знала.

Руслан зашёл в комнату.

— Что ты сидишь?

— А что мне делать?

— Рубашка готова?

— Да.

Его рубашки должна была гладить я. У нас работала няня, две горничных и повар, но его вещи должна была гладить я! Я поднялась, открыла шкаф и вытащила одну из рубашек, висящих на плечиках.

— Тебе белую?

Он посмотрел так, словно я ему собачью какашку протягивала.

— Другую.

Я достала другую, хотя отличий в них не видела.

Он взял. Снял халат и стал одеваться. Я отвернулась. Руслан всегда был в отличной форме, только смотреть на него не хотелось. Все дни ладони обжигали прикосновения к Амиру. Я готова была снова и снова вытирать кофе с его футболки, хоть это и напоминало бред. Что это? Влечение? Ну не влюбилась же я в мальчика!

Я достала чистые брюки с выглаженными стрелками и подала Руслану, как делала день за днём.

— Сегодня суббота. Ты куда-то едешь? Или опять командировка?

— А тебе хочется, чтобы я поехал в командировку?

— Просто спросила.

Он забрал брюки и надел. Его волосатые ноги вдруг показались мне особенно отвратительными. Я не хотела видеть его, но уйти не могла.

— Ремень дай.

Я дала. Кожаный, сделанный на заказ, с выбитой на нём молитвой. Он часто его носил, хотя мы никогда не отмечали православные праздники.

— Я вернусь вечером.

— Во сколько?

— Во сколько закончу дела.

Я догадывалась, что у него за дела. Но моя роль — подавать ему ремень с молитвой и молчать.

Он закончил с ремнём. Подошёл ко мне и взял пальцами за подбородок.

— Мне жаль, что в этот раз я пропустил важные дни. В следующем месяце спланирую график так, чтобы быть рядом с тобой, когда надо.

Внутри клокотало. Но я стояла молча, мысленно отсчитывая секунды.